Сердце мира: часть вторая (СИ) - Рауд Алекс - Страница 44

– Ну…

Эртанд не нашелся, что ответить. Глупо отказываться от похвалы красивой женщины.

– Умыться бы, – произнес он невпопад, взглянув на перепачканные в саже руки.

Его одежда тоже не сверкала чистотой. А что было с лицом, он и представить боялся. Самый подходящий видок, чтобы любезничать.

– Пойдем внутрь, – предложила толмачка. – Я помогу тебе отчистить грязь. Пусть это будет моей благодарностью за то, что ты пытался уберечь меня от огня.

– Это необязательно. Я же помог просто так.

Честные слова вырвались раньше, чем он успел подумать и прикусить язык. Их общая комната занята Турном и той девицей, а потом туда придет и Ярхе. Таскаться по всему дому и искать умывальник с полотенцами не было ровно никакого желания.

– Хотя, вообще-то, было бы неплохо, – быстро сказал он. – Если тебе не сложно.

– Не сложно, – уверила та, если и удивившись, то не показав этого.

Эртанд ждал, что она приведет его тоже в какую-нибудь общую женскую комнату, но у толмачки оказалась своя собственная. Маленькое помещение на втором этаже не отличалось размерами. В нем хватало места лишь для постели, большого сундука и полок, с которых женщина и сняла сосуд для умывания и мягкую ткань – вытереться. При всей скудности обстановка была гораздо лучше, чем в комнате хранителей: и кровать, а не брошенный на полу тюфяк, и свежее белье, и умывальный кувшин не простой, а с гравировкой.

Тинат помялся на пороге. Чтобы пройти в комнату, пришлось наклониться – проемы в доме не были рассчитаны на высоких силанцев.

– Не боишься, что я тебе все испачкаю сажей?

– Слуги уберут.

– Ну, если так…

Они не стали бы выполнять распоряжения обычной помощницы хозяина. Кем же ему приходится эта женщина?

– Прости, я не расслышал твое имя раньше. Ты не могла бы повторить?

Толмачка улыбнулась.

– А я его не говорила. Все равно вы, силанцы, исковеркаете и не запомните. Меня зовут Ас Киэна, но можешь называть меня Кин, если хочешь.

– Ки-эна, – упрямо произнес Эртанд. – Ну как? Исковеркал?

– Почти нет, – она прищурила глаза. – Ты на верном пути.

– Это потому что силанцы на самом деле все могут произносить правильно, но только если им нравится человек, который перед ними стоит.

Она польщенно рассмеялась и подала ему кувшин. Умылся Эртанд с удовольствием, а оставшуюся чистую воду выпил жадными глотками. В горле першило после дыма.

Сразу стало легче. Он выдохнул и отложил полотенце с черными полосами сажи, не торопясь вставать. Таких приятных моментов у него не было уже давно.

В доме что-то бухнуло. На первом этаже раздалась громкая ругань, затем снова грохот и мужской вскрик, в котором прозвучали боль и обида. Наты Киэны, мгновение назад ажурные, воздушные, сомкнулись цепями. Она прикусила нижнюю губу, развернувшись к коридору и настороженно прислушиваясь к шердской речи. Эртанд вопросительно приподнял брови, глядя на женщину.

– Роош наказывает управляющего за то, что бочки с водой не были полными, – пояснила она. – Он очень суров.

Тинат кашлянул.

– Тебя не накажут за то, что ты пустила в свою комнату чужого мужчину?

– А? – шердка моргнула и покачала головой, возвращаясь мыслями откуда-то издалека. – Нет.

Эртанд помолчал. Он уже решил, что Киэна – любовница Рооша, но что-то не складывалось. Задать прямой вопрос было проще, чем вызнавать ее статус обиняками. Оставалось лишь надеяться, что толмачку это не оскорбит.

– Извини, почему ты не замужем?

Она наконец отвлеклась от шума на первом этаже и повернулась к Эртанду. Между ее бровями пролегла морщинка.

– Ты, наверное, посчитал, что мы с Роошем любовники, раз я называю его господином? Нет. Он мой родственник, – Киэна задумалась. – Он не брат моего отца, родство дальнее, но, кажется, у вас это все равно звучит как «дядя»? Я его так не называю, потому что у нас это не принято. Тот, кто дает тебе работу, которая не касается домашних обязанностей, становится как бы твоим хозяином, и к нему положено обращаться «господин». Вообще я редко бываю в Зехтаре. Мои родители владеют постоялым двором на перевале Аннавель. Там сейчас все горит, торговых караванов из Силана совсем нет, и я на время уехала сюда.

– И все же. Ты уверена, что твоей репутации не повредит незнакомый мужчина в комнате?

Ее наты встрепенулись и сложились в символ печали.

– Моей репутации уже ничто не повредит. Но если ты подумал, что предложение умыться было приглашением в мою постель, ты ошибся.

e="text-align:justify">– Ни в коем случае не подумал. Чтобы получить такое приглашение, мне наверняка надо сначала вымыться целиком. Вряд ли изысканный аромат горевших гармовых стойл добавляет мне очарования.

Киэна повела покатыми плечами и снова рассмеялась – звонко, искренне. Эртанд в очередной раз невольно отметил, как она привлекательна. А главное, в ней совершенно ничего не было от Лил.

– Можно пригласить тебя вечером выпить вина внизу? Обещаю, что буду держать руки при себе, только слушать, как ты рассказываешь что-нибудь о Шердааре. Ярхе неразговорчив, а мне хочется узнать больше о вашей стране, – соврал он.

– Можно, – она поставила опустевший кувшин на полку. – Да, наверное, это будет хорошей мыслью.

– И ты совсем не побоишься злобного беглого тината?

– Роош описал вас как добрых людей. К тому же ты не похож на злого человека, а я перевидала таких много, и не только в этом доме.

Нити ее натов тянулись к Эртанду. Киэне действительно понравилось его приглашение и он сам.

Настроение, еще час назад отвратительное донельзя, поползло вверх. В конце концов, сегодняшний день складывался неплохо. А глядя в золотистые, медового цвета глаза шердки, Эртанд начинал считать, что и сидение в четырех стенах можно провести намного интереснее, чем казалось раньше.

***

Вечер прошел чудесно. Они со всех сторон закрылись ширмами, создав себе маленький уголок уединения, и общались, пока не зашло солнце. Но и потом покинули зал не сразу, проведя еще какое-то время при свете лампы.

В натах Киэны сначала проскальзывала колючая опаска, но после пары кубков вина шердка расслабилась и разговорилась. Она весело, в красках, рассказывала, как старательно учила силанский, чтобы помогать родителям с гостями на постоялом дворе, и как сватала своему брату силанскую девушку, а те друг друга терпеть не могли. Потом, уже без воодушевления, Киэна пролила свет на туманную фразу о том, что ее репутации уже ничто не навредит.

Это была история, каких в мире случались тысячи, – с избитым зачином и предсказуемым концом. Молодая и неопытная девушка, красивый постоялец из богатой семьи, ждавший открытия перевала после зимы и потому надолго задержавшийся на постоялом дворе. Ярко вспыхнувшая любовь, обещание жениться, бурное прощание и бесследное исчезновение жениха, в память о котором остался лишь ветер. Полбеды, если бы их роман остался тайной, но о нем знала вся округа, и тем более Киэне не получилось скрыть раздавшуюся талию. Ребенка она потеряла. «Упала случайно», – сказала шердка, неосознанно прикрывая руками живот, где расцветал нат лжи. От позора эта «случайность» не спасла, о замужестве пришлось забыть. Через постоялый двор проходят сотни мужчин. Кто скажет наверняка, на ком там еще она скакала в амбаре? Вокруг достаточно девушек с чистым именем, брать порченую незачем. Когда Ме Роош предложил родственнице уехать от родителей и работать на него, она согласилась без раздумий. Одним пятном на репутации больше, одним меньше – какая разница. Да и людей, которые останавливаются у дяди, не волнует, замужем она или нет.

Эртанд все понял. Ему удалось перевести тему на обычаи Шердаара и снова развеселить загрустившую Киэну. А потом, в самом конце, он проводил шердку до двери ее комнаты, вежливо попрощался и ушел.

Он же сказал, что будет держать руки при себе. Как честный человек, он обязан был держать обещание, пока его не попросили об обратном. А в том, что однажды попросят, Эртанд был уверен – слишком явственно потянулись к нему наты Киэны, когда он желал ей спокойной ночи.