Черный скрипач (СИ) - Лю Эдвина - Страница 74

- Возвращаюсь, - сказал он.

И пошёл по дороге в поселок. Названий улиц нигде не было, но от берега до рынка тут была лишь одна – прямая, идущая в гору. Справа все заборы выкрашены в зелёный цвет, а слева - в синий. Дома тут все стояли невысокие, и Дэн поневоле вытянул шею, ища красную крышу.

Но поскольку патруль следовал за ним, Дэн смог лишь увидеть её и запомнить. Оба здоровяка провожали скрипача до самого гостевого дома.

- Спасибо, что проводили, а то как бы я сам, - сказал он им на прощание. – Кстати, передайте, пожалуйста, моему учителю, Кормчему Моро, что я хотел с ним побеседовать, но вы меня к нему не подпустили.

Патрульные переглянулись, пожали плечами и молча удалились. На крыльцо медленно опускались первые снежинки будущего снегопада. Дэна охватила позорная, удручающая слабость – сегодня ему пришлось потерять больше энергии, чем он мог себе позволить. И что бы он ни чувствовал – все эти эмоции не позволяли восстановиться. На свои собственные силы Дэнни опереться не мог. Оставалось лишь набираться чужих. Здесь, где люди прятали эмоции, это оказалось слишком тяжело.

Но если раньше Дэн думал, что, восстановившись, тут же уйдёт на поиски Чезаре Роза, то теперь ему хотелось остаться.

Метель у Кормчего Моро удалась злая, с сильнейшим ветром и обильным снегом. Выглянув в восемь часов вечера в окно, Дэнни не увидел ничего, кроме слабого света уличного фонаря, пробивавшегося сквозь густую завесу снежинок. Снег падал сплошным потоком, стоял косой стеной, как ливень. Дэнни накинул куртку и вышел на улицу. Он шёл, прижимаясь к заборам, почти ничего не видя, но ведь и его мало кто видел. Еле-еле отыскал он улицу Морскую, и был вынужден снова спуститься к морю, чтобы отсчитать шестой дом по правую руку, так как в темноте и сквозь метель никак не мог различить не то что цвет, но и очертания пресловутой крыши. Калитка с трудом подалась – мешали сугробы. Преодолев их мягкие, рыхлые преграды, Дэнни, с ног до головы облепленный мокрым снегом, припал к окну и увидел свечи на столе и светловолосую женщину. Перед нею стояла кружка с чем-то горячим, и видно было, как Швея, склонившись над пяльцами, сосредоточенно поддевает иголкой один из стежков.

Дэн стукнул в стекло, и Швея уколола палец.

Дверь оказалась незапертой, словно она ждала, когда Дэнни придёт. Швея проворно скинула с него куртку, жадно прижалась к его груди.

- У тебя сердце колотится, - невнятно сказала она.

Дэн немеющей рукой задвинул засов на двери.

- Занавески, - сказал он.

Швея метнулась к одному окну, второму, задула все свечи, кроме одной. И застыла, опершись руками на стол – глаза шальные, не верящие, рот приоткрыт. Дэнни шагнул к ней, обмирая. Метель ломилась во все щели дома, завывала в трубе, сотрясала забор и калитку. Швея кинулась к Дэну, бестолково ощупала его руки, плечи, шею, голову, обхватила лицо ладонями, порывисто поцеловала.

И потянула его вниз, на домотканый ковёр. После чего свеча на столе угасла.

Остались лишь Дэн, Швея и музыка бури. Музыка, швыряющая из стороны в сторону, музыка мучительно острая, возводящая на пик и сталкивающая оттуда на самое дно. Ритм – срывающийся, неровный. Темп – от умеренного до бешеного и обратно. Мелодия – то щемящая, до тихих стонов, то мощная – до криков.

- Швея, - прошептал Дэн, но это слово никак не подходило к ней.

Раньше это было имя. Теперь, когда Дэнни узнал, что в крепости Моро много Швей, это слово перестало обозначать её – ту самую Швею, у которой вздёрнутый нос, бледные веснушки и свисающая на нос прядь светлых волос.

- Меня зовут Анстис, - прошептала Швея ему в ухо.

Дэн не успел даже ахнуть. Она назвала ему своё имя, так сразу? Почему? Он даже не смел спрашивать, зная от матери, какое это таинство! Маленькая, хрупкая женщина только что отдала ему свою жизнь – не раздумывая, не под пытками, просто так! Поражённый этим, Дэн долго молчал, очень старательно вспоминая – не пытался ли он приворожить Швею? Но как ни крути, он не неволил её, не накладывал чар, потому что хотел, чтобы всё произошло само собой. Может быть, не столь стремительно, но зато правильно. У Дэна имелся совсем небогатый багаж отношений с девушками, но он понимал, что Швея влюбилась в него слишком уж неожиданно и очень быстро.

- Пойдём в кровать? – сонно спросила Швея.

- Да, пожалуй. Анстис…

- Ммм?

- Полоскунья сказала мне, что здешние вдовы не изменяют своим мужьям. Что с тобой сделают, когда узнают?

Швея не спешила отвечать. Она встала, подобрала с пола разбросанную одежду, аккуратно сложила всё на скамью, забралась на высокую, пышнотелую кровать. Похлопала рядом с собой. Дэн улёгся рядом, чувствуя, что прямо сейчас их ждёт продолжение, и это уже будет не внезапная буря, а медленное смакование того, что они не успели распробовать сразу.

Но он ждал ответа, а женщина молчала.

- Скажи. Что тебя ждёт?

- Мне всё равно, - сказала Анстис. – Пусть делают, что хотят.

- Но что они захотят?

- Как Кормчий решит, - ответила Швея.

Дэн понял, что она неспроста изворачивается.

- Анстис, ведь ты знаешь, кто я. Думаю, все здесь давно это знают. Утешитель из меня плохой, но выведывать у людей секреты я умею. Мне даже не придётся пытать тебя, не так ли?

Швея, почувствовав себя неуютно, загородилась от Дэна одеялом, но он очень нежно взял её за руки и продолжил:

- То есть я могу связать тебя и заставить испытать много разных ощущений, как приятных, так и не очень, и тебе вовсе не будет по-настоящему больно. Могу надеяться, будет даже очень хорошо, хотя я не так уж опытен в этих делах. Но Анстис, мне не хочется тебя заставлять. Скажи мне сама.

Дэнни приник губами к тонкому, тёплому запястью, и Анстис слегка вздрогнула.

- Они, скорее всего, утопят меня в море, - сказала она.

- И ты знала это? Знала с самого начала? И пришла ко мне? – поразился Дэн.

Швея в ответ, дрожа, потянулась к нему всем телом.

- Мне всё равно, - повторила она. – Я мечтала хотя бы об одной ночи с тобой, и вот она… сбылась.

Но Дэнни этот ответ не удовлетворил. И он продолжил свою пытку: прижал руки женщины к кровати, нависая над ней, создавая у неё чувство беспомощности.

- На что ты надеешься? Убежать? Ты знаешь, что мне сейчас бежать некуда. Меня ищут и ловят повсюду. Кормчий обещал мне укрытие на определённых условиях – что я останусь тут и буду жить по вашим правилам. Как мы сможем жить на этих условиях вдвоём? Скажи.

- Никак, - глухо ответила Швея. – У нас только эта ночь.

- Но должен быть выход! – яростно сказал Дэн.

- Я люблю тебя… Утешитель.

- Дэн.

- Дэн, Дэнни... Я люблю тебя.

Он хотел ответить ей тем же, но не смог. Он сердился на себя и на неё. Его не устраивало то, что сказала Швея.

- Я могу сказать Кормчему, что женюсь на тебе.

- Нет! Нельзя. Я не смогу быть твоей женой, пока считаюсь женой Рыбака.

- Полоскунья тоже говорила, что он был Рыбак… Скажи, Анстис, что делают с неверными жёнами обманутые мужья? Живые мужья.

- Муж может бросить свою жену, сказать при всех, что делает её свободной, - ответила Швея. – Тогда она считается свободной.

Дэн удовлетворённо хмыкнул и кивнул.

- И что, считается, что если муж умер, то он не может сказать всем, что он тебя бросил?

- Это так.

Она не плакала, не страдала, не боялась смерти. Дэн не мог этого понять. Одна ночь с ним не могла так дорого стоить! Никак не могла! Почему же она пошла на такое?

- Что тебя заставило сделать это, Анстис? – спросил он. – Неужели тебе жизнь не мила? И тебе… тебе же не было всё равно, с кем?..

- Только с тобой. Едва я услышала музыку… тогда, около десяти дней назад – я поняла, что хочу быть только твоей.

Дэн начал понимать смысл той, первой своей стихийной музыки. Ещё до танцев в общем доме, да, именно тогда это и произошло. Именно тогда он в первый раз заигрался с погодой и, видимо, слишком страстно думал о Швее. Он всё-таки приворожил её, сам того не желая, приманил, притянул к себе магией. Он в ответе за то, что сделал.