Укрощение строптивой - Энок Сюзанна - Страница 43

— Идем? — спросил Китинг, предлагая руки обеим своим спутницам.

— А как же лорд Фентон? — спросила София.

— Думаю, он решил придать нашей прогулке вид случайной встречи, — поспешила объяснить Камилла еще до того, как Китинг успел раскрыть рот.

— А… понятно, — кивнула София.

В окружении прелестных дам Китинг покинул дорожку для экипажей и направился в сторону пологого холма, где и располагался Примроуз-Хилл. Полуденное солнце уже высушило росу на траве, а легкий бриз разносил повсюду ароматы цветов и зелени. Момент был удивительно прекрасный, несмотря на тучи, явно сгущавшиеся над Китингом и одной из его спутниц.

— Я наслушалась таких ужасных сплетен в клубе… — немного помолчав, заговорила Камилла. — Какие джентльмены все-таки отъявленные болтуны.

— Да-да, отъявленные. Любой из них даст фору самой болтливой девице, — с улыбкой заметил Китинг.

— Но никаких упоминаний о леди Балтроу я так и не услышала. Вам не удалось разыскать ее?

— Нет. Пока что нет. Она на удивление скрытна. И признаться, это меня беспокоит.

— Леди Балтроу? — в изумлении воскликнула София. — Так она в Лондоне? Боже мой! И ты ничего мне не сказала, Камми?

— Я просил ее никому ничего не говорить, пока не выясню, зачем приехала Элеонора, — поспешил ответить Китинг.

София осмотрелась, словно ожидала увидеть притаившуюся в кустах Элеонору.

— Она и впрямь так хороша собой, как все говорят?

— Да, — кивнул Китинг.

По крайней мере, так было шесть лет назад. Именно поэтому он и заинтересовался ею. Что же до ее характера, то это обстоятельство его нисколько не интересовало. И он отчетливо помнил, что Элеонора подняла перед ним юбки в вечер их знакомства. Это произошло в кладовке с серебром, в доме лорда и леди Уинкотт. В результате серебряные подносы были отполированы до блеска, пока толстый муж Элеоноры ужинал в соседней столовой вместе с тремя десятками гостей.

А сейчас рядом с ним шагала женщина, которая приняла необдуманное решение и пострадала от его последствий, в точности как Элеонора. В остальном же между ними не было ни малейшего сходства. Камилла становилась то застенчивой, то безрассудно смелой, то осторожной, то отчаянной… Кроме того, она была очень наивной в некоторых вопросах — и вместе с тем весьма искушенной в других, — но неизменно желанной.

И она очаровала его. Для мужчины, настоящее которого определялось его прошлым, она казалась глотком свежего воздуха. В считаные недели она умудрилась создать для себя совершенно новую жизнь, и хотя эта жизнь оставляла желать лучшего, вела ее уже больше года.

— Отчего вы на меня так пристально смотрите? — вполголоса спросила Камилла, делая вид, будто с увлечением разглядывает деревья и кусты.

— А разве я смотрю? — удивился Китинг. И тут же, спохватившись, напомнил себе, что эта женщина ему не принадлежит и не может принадлежать, как бы этого ни хотелось. — Может, я просто смотрю в ту же сторону, а вы загораживаете мне обзор.

— Ясно, — с улыбкой кивнула Камилла.

— А вот и он, — внезапно шепнула София.

Китинг глянул через плечо и увидел, как спешивался Стивен Поллард, явившийся верхом на Рыжем — прекрасном чистокровном жеребце рыжей масти. Его прибытие, которому следовало бы радоваться как хорошему известию, совсем не казалось таковым. Тяжело вздохнув, Китинг остановился в ожидании. Противясь неизбежному, рассудил он, ничего не добьешься — разве что набьешь лишние шишки.

— Доброе утро, леди Камилла, мисс Уайт, Китинг. — Приблизившись, маркиз коротко кивнул и предложил невесте руку.

«Весьма многообещающее начало, хотя и немного неожиданное», — промелькнуло у девушки. Камилла приняла руку маркиза, а Китинг, стиснув зубы, кивнул кузену и проговорил:

— Ручаюсь, что сегодня все будут вести себя прилично. Даже я, как это ни странно.

— Да, разумеется, — отозвался маркиз. — Я, например, всегда веду себя как джентльмен и горжусь этим.

«Да он чем угодно готов гордиться», — чуть не выпалил Китинг, но вовремя сдержался. В примирении были заинтересованы все стороны, и если Фентон решил сделать над собой усилие и хотя бы притвориться обаятельным, то тем лучше для Камми.

Стивен показал своим спутникам сокола, отбившегося от стаи гуся, а потом пеночку в зеленовато-буром оперении.

— Орнитолог Луи Вьейо год назад официально классифицировал ее как Sylvia collybita в своем «Новом словаре естественной истории», — пояснил маркиз.

— Не знала, что вы увлекаетесь орнитологией, — с улыбкой заметила Камилла.

— О, я всегда любил наблюдать за птицами. Верно, кузен?

«Что-то не припомню», — мысленно отозвался Китинг. Вслух же сказал:

— Да, с самого нашего детства.

Более вероятным выглядело другое объяснение… Зная, что они собираются на прогулку в парк, Стивен заранее озаботился темой для беседы — чтобы его спутники не повесились от скуки на первом попавшемся дереве. Поскольку же маркиз удосужился узнать даже латинские названия местных птиц, Китинг был готов отдать ему должное — кузен и впрямь прилагал старания.

Пока Фентон говорил об особенностях классификации пернатых обитателей Лондона и его окрестностей, Китинг пытался отвлечься от нелестных мысленных замечаний в адрес кузена и не смотреть на плавно покачивавшиеся бедра Камиллы.

— Вы дружили с Камми еще до того, как поступили на службу в клуб? — спросил он свою миниатюрную рыжеволосую спутницу.

София покачала головой:

— Нет, я жила у тети и дяди в Уорикшире. Когда мне исполнилось восемнадцать, они выставили меня из дома, и я отправилась в Лондон.

— Вы, по-видимому, получили хорошее образование.

— О да. Кажется, герцог каждый месяц посылал моему дяде Гарольду что-то вроде жалованья. Так что сначала я училась у гувернантки, а потом в пансионе. Но затем кто-то узнал, что я внебрачная и выросла на ферме, и примерно в то же время деньги перестали присылать. Вот тогда мои родственники потеряли ко мне всякий интерес, и мне пришлось самой о себе заботиться.

— Вы, похоже, совсем не держите на них зла.

Девушка пожала плечами и тихо сказала:

— В то время мне было очень больно и обидно. Но теперь я уже почти три года в Лондоне. И поверьте, я повидала немало девушек, которым в жизни повезло гораздо меньше, чем мне.

— Не сомневаюсь, — кивнул Китинг. Услышав, как Камилла засмеялась чему-то, он снова стиснул зубы. — Значит, вы знакомы с Камми примерно год, не так ли?

— Да, верно. И знаете, такие разговоры мы с ней вели довольно часто. Ну… о том, как мы стали… товарищами по оружию, если можно так выразиться.

— Общая борьба против идиотизма высшего света? Да, понимаю… Но зачем вы каждый вечер принимаете у себя врагов?

— Мы получаем от них деньги, — ответила София с усмешкой.

Китинг рассмеялся.

— Да, это верно. Даже я чувствую себя так, будто меня обобрали до нитки. И все-таки наносить вам визиты я не перестану. Как видите, я чрезвычайно слаб духом.

— Знаете, я бы угостила вас моими рассуждениями насчет мужчин и их слабостей, но боюсь, вы тогда бросите меня здесь и мне придется искать наемный экипаж.

— Мы же друзья, София. Я не брошу друга на произвол судьбы — пусть даже я не согласен с ними.

Девушка внимательно взглянула на собеседника и тихо сказала:

— Вот поэтому Камилла и решила, что вы ей нравитесь. Видите ли, вы — один из нас. Поэтому вы все понимаете.

«Интересный оборот», — промелькнуло у Китинга.

— Один из вас? — переспросил он.

— Да, падший, скандальный… А мы все — распутницы и отщепенцы, понимаете?

Китинг невольно усмехнулся.

— Теперь понимаю. Но мне кажется, что наши разговоры гораздо увлекательнее, чем чинные беседы порядочных людей.

Девушка со смехом воскликнула:

— Конечно, увлекательнее!

Камилла взглянула на них через плечо и с удивлением спросила:

— Что вас так насмешило?

— Мы с Софией решили, что нам нравится быть отщепенцами, — объяснил Китинг.

— Меня это ничуть не удивляет, — прокомментировал Фентон. — Видите ли, соблюдение приличий требует больших усилий, а это задача не для слабовольных и малодушных.