Искаженное время (СИ) - "Deacon" - Страница 253

- Ты и так с ней видишься, толстый нахал! – внезапно рявкнул Рыжий. – Ты не можешь ее защитить, а я могу.

Заметив удивленное выражение лица Харта, красноволосый внезапно запнулся. Еще не хватало, чтобы Рейвен решил, что величайший воин Египта вцепился в какую-то хилую вещь, поддавшись постыдным чувствам. Конечно, Лилит была красивой, но не до такой степени, чтобы позориться из-за нее и показывать свою слабость.

«Дурацкая белая вещь... Кому она вообще нужна?» - зло подумал Косэй, а вслух произнес:

- А, впрочем, забирай. В любом случае, победа останется за мной. Другой вопрос, что с тебя взять, голодранца?

- Могу отдать тебе свой айпод или мобильник. Будешь играть в «Злых Птиц», пока не посадишь батарею.

- Каких еще «Злых Птиц»? – не понял Косэй.

- Вернемся, покажу. Ну же, соглашайся. Сфинкс уже играл. Правда, ему неинтересно. Он умудряется рассчитать траекторию полета птицы с первого раза, поэтому все время выигрывает. Свиньи сразу дохнут.

- А кто разозлил этих птиц? – продолжал любопытствовать Косэй. От этого идиотского разговора Харт не смог не сдержать смешка.

- Свиньи разозлили.

- Как? – красноволосый строго смотрел на Харта, полный решимости разобраться в причине конфликта между птицами и свиньями.

- Украли их... яйца. Косэй, я лучше покажу. Если объяснять, то звучит это слишком по-идиотски.

- Я на стороне птиц, - решительно произнес Косэй, совершенно не замечая, что Рейвен с трудом сдерживает смех. – Нельзя у птиц красть яйца! Это их дети! Их семья! Свиньи должны умереть.

- Да, конечно, - согласился Харт.

- Сфинкс – великий воин, поэтому птицы и побеждают. У свиней нет шансов, - продолжал Косэй.

- Несомненно.

- Что ты там кряхтишь? – немедленно разозлился Рыжий, заметив, что Харт прижал ладонь к губам, пытаясь не заржать в голос.

- Пыльно. Подавился...

Постепенно Рейвен, Косэй и Сфинкс добрались до окраины города. Воздух здесь казался еще более горячим. Казалось, пустыня притаилась на самой границе, ожидая, когда люди потеряют бдительность, и безжалостные пески захватят новые земли. Издалека Нил казался своего рода кровеносным сосудом, который обеспечивал жизнью эти мертвые территории. Деревья жались к воде, глотая корнями спасительную влагу, в то время как песок с резкими порывами ветра обрушивался на них, словно дикий зверь.

Сандалии на ногах Рейвена не могли уберечь кожу от раскаленной пустыни, которая жадно обволакивала ступни. Опровергая большинство заблуждений, Харт в облике человека прекрасно чувствовал температуру, если она не была настолько высокой, как, например, кипящее масло. Защитная чешуя не стремилась покрывать кожу, едва Харт заносил руку над пламенем свечи, поэтому, когда он, Косэй и Сфинкс приблизились к реке, полицейский с удовольствием зашел в воду по колено.

- Нечего бултыхаться! – немедленно заявил Косэй. – Пей зелье и будем сражаться. Если победа будет за мной, ты отдаешь мне могильник, где сражаются птицы и свиньи. Если побеждаешь ты, то я отдаю тебе Кайтану.

- Не Кайтану, а Лилит, - поправил его Рейвен. Красноволосый тут же нахмурился, а затем нехотя кивнул. Он понадеялся, что Харт прослушает условия поединка, но чертов дракон оказался внимательнее, чем того хотелось.

- Сфинкс будет следить за боем и определит победителя, - добавил рыжий и так зыркнул на Сфинкса, что было ясно, что в случае победы Рейвена, зрение Сфинкса должно быть минус тысяча на оба глаза. Если же побеждать будет Косэй, то очи Льва будут ясными, как безоблачное небо.

Рейвен избавился от одежды и, придерживая вокруг бедер ткань, залпом выпил непонятную жидкость. Проглотив зелье, он запоздало подумал, а выдержит ли ту боль, которую повлечет за собой применение этого опасного напитка. Сначала ничего не происходило, и Рейвен уже решил было, что они отправятся домой ни с чем, как внезапно мучительная боль захлестнула все его тело. Такого Харт еще никогда не испытывал. Его словно разрывало изнутри, но при этом не хватало сил даже закричать. Но прежде чем мужчина успел понять, что происходит, началась трансформация. Косэй и Сфинкс едва успели отойти в сторону, когда дракон расправил огромные крылья и хлопнул ими, желая почувствовать под ними воздух. Увидев полученный результат, Косэй довольно осклабился. Огромный черный ящер, покрытый прочной шкурой, с высоты своего роста взирал на своего противника янтарно-медными глазами.

- Это будет... забавно, - произнес Косэй и в тот же миг обратился в огненную птицу. Сфинкс отступил еще дальше. Из всех возможных оружий, больше всего он боялся огня, а теперь ему предстояло наблюдать за сражением столь опасных существ. От волнения сердце Сфинкса забилось чуть быстрее обычного. Сейчас ему было плевать, кто из его друзей победит, главное, чтобы никто из них не пострадал.

Феникс первым взмыл в воздух, и Рейвен сразу понял, что эта «пташка» заметно превосходит его в скорости. Птица перемещалась так стремительно, что за ней трудно было уследить. Впрочем, Косэй собирался сражаться, а не бегать наперегонки, поэтому Рейвен не волновался. Он знал, что пламя не причинит ему вреда, однако мысль о том, что поединок окончится ничьей все чаще посещала его. Пока феникс кружил в небе, Рейвен лениво расправил крылья, пошевелил хвостом, привыкая к своей новой форме, а затем взмыл в воздух. Песчаный лев стоял внизу, с любопытством глядя на своих друзей. Он тоже мог создать себе крылья, но пока хотел насладиться зрелищем издалека. Харт едва успел пролететь несколько метров, как Косэй, словно коршун резко спикировал на него, пытаясь спалить своими крыльями. То, что для кого-то закончилось бы горсткой пепла, для Рейвена стало чем-то настолько приятным, что он от удовольствия закрыл глаза. Тепло пламени приятно щекотнуло шкуру, после чего Косэй отлетел в сторону, ожидая результата.

«Что за...» - с досадой подумал Косэй, заметив, что его противник не то, что не пострадал, напротив, выглядит довольным. В свою очередь, Рейвен пока атаковать не спешил. Он прикидывал, насколько сильно отличается пламя дракона от пламени феникса. Сделав вдох, дракон пролетел мимо своего противника, сначала попробовав оцарапать птицу крылом. Но оно с легкостью прошло сквозь огненные перья, ничуть не навредив. Косэй заметил, что чешуя на горле Рейвена начала светиться, и он с легкостью уклонился от его пламенного дыхания. Но уже через миг пожалел о своем решении. Надо было посмотреть, насколько пламя дракона опасно? Во второй раз Косэй уже не уклонялся.

Сидя внизу, Сфинкс растерянно наблюдал за столь бессмысленным сражением. Когда атаковал Косэй, то Рейвену от этого не становилось ни холодно, ни жарко, а когда феникс попадал под поток пламени, то внезапно раздувался, отчего напоминал нахохлившуюся птицу. Косэй поглощал пламя, увеличивался в размерах, затем снова сдувался, точно голубь, получивший категорический отказ от понравившейся самки. В результате этого бестолкового поединка сгорела часть деревьев, песок поблизости обратился в стекло, а Сфинксу пришлось зайти по шею в реку, чтобы было не так жарко. Заметив, что песчаный лев спасается в воде, дракону пришла на ум гениальная идея. Он подловил момент, когда Феникс пролетит точно под ним и приземлился ему прямо на спину. Разумеется, такого веса Косэй удержать не мог, и оба рухнули в воду. Косэй вынырнул на поверхность уже в облике человека. Громко кашляя, он поплыл к берегу, уже решив, что проиграл Лилит. Злой и раздосадованный от такого грязного боя, Косэй не сразу заметил, что вместо драконьей головы на поверхности оказалась голова Рейвена. Недолго думая, Феникс подплыл к нему и, выхватив кинжал, прижал его к горлу полицейского.

- Злые птицы и подлые свиньи из твоего могильника принадлежат мне! – торжествующе воскликнул он и весело осклабился.

- Да пошел ты! – досаду Рейвена не мог не заметить только слепой. И почему его силы закончились именно тогда, когда он практически победил. Вместо того, чтобы полчаса надувать феникса своим дыханием, словно воздушный шарик, можно было сразу додуматься опрокинуть его в реку. Но, как известно, умная мысля приходит опосля.