Искаженное время (СИ) - "Deacon" - Страница 254

- Ты должен мне злых птиц! Ты проиграл! – хорошее настроение Косэя разрасталось так же стремительно, как и его самомнение. Он победил такую зверюгу, сам, без всякой помощи. Необязательно же сообщать Нефертари и Акане, что зверюга уже обратилась в человека и злобно плыла к берегу, когда ее настиг гнев великой Огненной Птицы.

- Учись, львиная морда! Учись, пока великий Косэй жив! – довольно воскликнул Рыжий, выходя на берег. Он выжал красную мочалку своих волос и с улыбкой огляделся по сторонам. – Хороший бой получился! Мне понравилось.

Рейвен молчал. Не проронив ни слова, он набросил на себя одежду и первым направился в сторону города. Косэй бросился за ним.

- Что ты злишься? Это честь сражаться против меня и проиграть!

- Ты напал на меня, когда я был человеком. Не вижу никакой чести.

- А ты сбросил меня в воду, лживый крокодил! – немедленно разозлился Косэй. – Я не толкал тебя в воду! Скажи спасибо, что я не утопил тебя прямо там.

- Пожалуйста, - огрызнулся Харт. Настроение было препоганым. Но внезапно он остановился и, посмотрев на Косэя, произнес:

- Но это чертовски хорошо, что зелье работает. Молодец, что додумался.

Красноволосый лишь фыркнул. Он не нуждался в похвале какого-то там дракона, так как сам знал, что молодец. Он обернулся на Сфинкса, заметив, что лев наконец принял форму человека и теперь едва заметно улыбался.

- А ты-то чего такой довольный? Теперь я буду сражаться на стороне птиц в том могильнике, и твоя помощь мне не нужна.

- Лицемерные свиньи колосятся в высоких пирамидах мироздания.

- Я разрушу их пирамиды до основания! – с азартом воскликнул Косэй. – А ты, крокодил, ты когда-либо побеждал лицемерных свиней в могильнике?

Рейвен закатил глаза, решив не участвовать в этой дискуссии. Но ему этого не удалось. Косэй немедленно оказался рядом и толкнул его в плечо, желая обсудить кровожадный конфликт, созданный в дурацком мобильном приложении. На миг Харт посмотрел на «грозу Египта», как на малого ребенка. Косэй словно забыл о предстоящем испытании его воинов и не хотел говорить ни о чем, кроме злых птиц. Он интересовался, как они выглядят, что делают, и как быстро гибнут свиньи. Рейвен уже готов был взвыть, благо, вскоре уже показался дом Косэя, и Харт бросился к нему бегом.

- Э, стоять! – заорал Рыжий, помчавшись следом за полицейским. – Как ломать пирамиды свиней?

Красноволосый нагнал Рейвена на пороге своего дома. Харт затормозил так резко, что Феникс налетел на него и грубо выругался. В тот же миг он понял, что заставило американца остановиться. В дверях стояли Нахти, Имандес, Всевидящий и Роса. Улыбка мигом исчезла с губ Косэя, но вот он взял себя в руки и весело осклабился.

- Какие гости, - произнес он, скользнув взглядом по уродливым лицам стариков. К его досаде Всевидящий по-прежнему находился в своем «другом» состоянии, поэтому ничего хорошего ждать не приходилось. Затем Косэй заметил взволнованное лицо Росы.

- Здравствуй, дитя мое, - мягко поприветствовал его Нахти и, пройдя мимо Рейвена, коснулся своей безобразной рукой щеки Рыжего. – Я уже думал, что не застану тебя. Смотрю, все белокожие рабы тоже собрались здесь.

- Да, мы решили порадовать их, чтобы они лучше сражались, - как можно более беспечно ответил Косэй. Однако внутренне он напрягся. – Чем я заслужил подобную честь сразу видеть в моем доме трех лучших оракулов?

- Разве нужно заслуживать визит отца к сыну? – ласково спросил Нахти. – Раз ты вернулся, может, пригласишь нас в дом утолить жажду.

- Конечно! Как раз намеревался это сделать! – ухмыльнулся Косэй и жестом указал гостям на свободную софу. Затем он кивнул рабыне, давая знак, чтобы та подала вино.

- Как чувствует себя Акана? – спросил Имандес, искривив в улыбке свои уродливые черные губы.

- Превосходно, - ответил Косэй, настораживаясь еще больше.

- Что же... Отчего же она не навещает отца? И не желает ждать его в собственном доме?

Красноволосый с минуту молчал, подыскивая толковый ответ, но внезапно раздался голос той, о ком сейчас шел этот разговор.

- Мне больно видеть отца в тяжелом состоянии. Насколько мне известно, он еще не восстановился и даже не пришел в себя, - Акана стояла в дверях, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на Имандеса. – Здесь же я чувствую себя счастливой и слежу за тренировками своего раба. Его обучают рабы Косэя и Нефертари, и я не позволяю ему отлынивать.

- Мудрое решение, - усмехнулся Имандес. – Значит, все белокожие рабы отправляются в пирамиду Достойных? Это очень интересно. Очень. Все точно так, как в моем сне.

Услышав эти слова, Косэй переменился в лице.

- И о чем же ваш сон, уважаемый? – спросил он нарочито весело.

- Думаю, это просто сон. Не пророчество, - бархатистым голосом ответил Имандес. – Но пришли мы сюда не для того, чтобы говорить о снах и разных домыслах. Дело в том, что одна из рабынь сообщила нам, что Роса была в вашем доме и лечила ваших рабов. Это было запрещено, так как ее силы нужны были пострадавшим куда более серьезно. Это не жестокость или, упаси Ра, заговор, а печальная необходимость.

Косэй бросил взгляд на обеспокоенную Росу, но, вспомнив, что на данный момент она неприкосновенна, удивленно произнес:

- Рейв, ты припоминаешь, чтобы тебя лечила Роса?

Харт отрицательно покачал головой.

- Проклятье, и я не помню. Обычно этих лекарей никогда не запоминаешь. Таскаются под ногами и все.

- К тому же, - теперь заговорил уже Всевидящий. – Один из моих помощников после визита в ваш дом так и не вернулся.

- Не вернулся? Странно, я его не задерживал, – на лице Косэя снова появилось удивление. Он помнил того заикающегося раба, который говорил, что умеет только делать перевязки. Чтобы он не разболтал ничего лишнего по поводы Кайтаны и Ильнеса, Феникс убил его. Тело несчастного было подано на ужин, что-то доел песчаный лев, а кости Косэй уже «интегрировал» в спинку и подлокотники нового кресла.

- Действительно, странно, - ледяным тоном произнес Всевидящий. – Сны, которые я вижу каждую ночь, тоже странные. Я чувствую присутствие в городе некоего создания, которого в городе быть не должно. Оно захватило тело местного жителя и укрывается в нем, отчего я не могу его отыскать.

Теперь уже насторожилась Акана. Она решила, что речь идет об Ин-теп, но то, что Всевидящий говорит об этом так открыто, казалось странным. Обычно оракулы предпочитали действовать, не посвящая никого в подробности своих планов.

- И что такого в этом существе? – равнодушно поинтересовался Косэй, отпив вина из своей чаши.

- Оно крепнет, - произнес старик. – Если ты что-то об этом знаешь, мальчик, я советую тебе сказать, иначе, если я увижу тебя в своем сне, я буду вынужден уничтожить тебя, как предателя.

- Предателя? – Косэй удивленно вскинул брови. – Посмотри на меня, Великий! Я хочу жить в своем роскошном доме, потрошить рабов и делать из них мебель. Какой смысл мне укрывать какое-то существо, которое «крепнет»? Прочти мои мысли, я ничего не знаю.

- Прочту, - сухо сказал старик. – Но пока я верю тебе. Никто из вас ничего не знает. Стены дома не лгут. Они не видели того, кого я ищу.

С этими словами он поднялся и направился к выходу. Обернувшись у дверей, он внезапно произнес:

- А ты останься здесь, Роса. Возможно, в доме еще есть раненые, и им нужна твоя помощь.

Его губы тронула холодная бездушная улыбка, и в тот же миг оракул исчез. Взволнованная рабыня нервно огляделась по сторонам. Меньше всего ей хотелось сейчас оставаться в доме Косэя. Она поняла, что Всевидящий все знает, и как только она перестанет быть неприкосновенной, то немедленно погибнет. Поняли это и те, кому она помогала.

Нахти поднялся с софы и тоже, молча, направился к выходу. Он исчез, не прощаясь. То, что Всевидящий стремился найти, в этом доме не ощущалось. То был не Ин-теп, а кое-что, куда более опасное, чем этот свирепый, хоть и довольно предсказуемый демон. Единственный, кто не торопился уходить, оставался Имандес. Когда оба оракула исчезли, на его лице на секунду промелькнул страх. Казалось, он забыл о своем бессмертии и теперь воспринимал окружающих, точно диких зверей, готовых в любую минуту его разорвать.