Меняя слово (ЛП) - Уиллис Эшли - Страница 27

— Хмм, — Фалак взглянул на него и повернулся к остальным. Он заметил маленькую внимательную сову с черными перьями и желтыми глазами. — Квинтус, — голос Фалака ударил по стенам. — Ты следовал за принцем и самозванкой. Где они?

— О, это не проблема, — отозвалась сова. — Они не усложняли мне работу. Они были в лагере кентавров, а потом на него напали.

— Что ты сказал? — голос Фалака стал ужасно тихим.

Квинтус дернул головой нервно и моргнул.

— Да, они там были. Я заметил их во время нападения. Они убегали по лесу с одним из грязных кентавров.

— Убегали от боя? Куда? — резко спросил Фалак.

— Убежали на луг, глава, к двери Уныния. Наверное, вошли, но я не знаю, как.

— Ты не видел, как они вошли?

— Я… вокруг шло сражение. Я не знаю, хотя, скорее всего, вошли…

Фалак цокнул клювом.

— Квинтус, Квинтус, что с тобой делать? Лучший разведчик, как я думал, а не можешь сказать, где два ребенка? Бой или нет, они не могли пропасть.

— Но так и случилось, глава! — возмутился Квинтус. — Я — лучший разведчик, вы это знаете. Я бы не сомневался, не будь это загадкой. А это загадка. Никто не знает точно, где Уныние, или как туда попасть. Только кентавры. Как нам знать, что случилось? Нет, — он покачал головой, — мы можем лишь полагать, что они в Унынии. И даже я не смог за ними последовать.

— Не смог, — согласился Фалак. — Но ты можешь дождаться их возвращения. Они должны вернуться. Если они найдут принцессу Эванту и вернут в королевство, наши планы развалятся. Ты, Квинтус, первым ощутишь тогда мой гнев, — Квинтус смотрел пустыми глазами на Фалака. — Размести стражей у каждого известного выхода из Уныния. Остановите их, не пустите в королевство живыми… всех, — Фалак добавил. — Умереть они должны за Границами.

Заговорил тихий, едва слышный голос за уханьем сов, говорящих между собой:

— Но разве их нужно убивать, главный советник?

Фалак оглянулся на Ноктюрна, белую сову с серыми кончиками крыльев и глазами чернее ночи. Ноктюрн продолжал:

— Если их просто выгнать в Дикую землю или в Неизведанную землю, этого не хватит? Разве мудро начинать правление с убийства?

Совы притихли в предвкушении. Их лидер не терпел сомнений в его решениях.

— Возможно, — ответил Фалак после долгой паузы. Его глаза заблестели, он улыбнулся Ноктюрну. — Ты еще юный. Многого не знаешь. Может, лучше посторожишь пещеру, пока мы проводим собрание? — он спрашивал, но это был приказ. Ноктюрн склонил голову, расправил крылья и улетел. По взгляду Фалака две большие совы полетели за ним.

Фалак улыбнулся остальным.

— Еще есть вопросы?

Ответом была тишина.

— Мы знаем, что измена и убийство в мире Автора — лишь действия, что нужно совершать, чтобы обезопасить персонажей Сюжета, так ведь? — в ответ ухали с согласием. — Мы знаем, что, чтобы свергнуть короля и захватить власть над Сюжетом, нужно так сделать со слабыми. Но мы знаем, он выпрямился на камне и выпятил грудь, — что мы поступаем сильно и правильно… и ради блага! Эпоха сов началась! Долой людей, вперед совы! Смерть королю!

Ему ответили оглушительными криками, хлопаньем крыльев и воплями: «За сов!».

— Смерть в интересах самого короля! — гудел Фалак. — И смерть Автора, живущего лишь в слабых, которые верят в него!

От последних слов крики затихли, словно он произнес что-то запрещенное. Один взгляд лидера, его пылающих глаз, и совы завопили снова, громче прежнего:

— За сов! Долой людей! Смерть королю и Автору!

* * *

На берегу у бушующего моря Ноктюрн застонал, лежа на боку. Сломанное крыло и удар по голове были наградой за сомнения в лидере. Его тело болело от избиений, а сердце — от предательства, в котором он не хотел участвовать.

«Прочь, прочь, — говорил он себе, — пока они не добили», — он знал, что Фалак быстро убьет его.

Он пополз по песку к навесу утеса. Он слышал радостные вопли сверху, и все в нем кипело от гнева. Ему и раньше не хотелось участвовать, а теперь пути назад не было. Не теперь. Не после этого. И он старался не кричать от боли, отталкиваясь и ныряя под камень, торчащий над песком. Он не остановился, а двигался все дальше, пока не перестал видеть свет и слышать шум волн.

«Пока они не уйдут, — устало сказал он себе. — А потом я как-то предупрежу принца, короля, найду Автора…», — мысль дрожала в голове и угасла, тьма укутала его, и он потерял сознание.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Любовь и ненависть

Пози резко проснулась, остатки сна цеплялись за разум паутиной. Она словно еще слышала топот копыт и злое хлопанье крыльев, она покачала головой, прочищая ее.

— Плохой сон? — Киран уже не спал, сидел чуть в стороне и смотрел на нее в тусклом свете.

— Да… нет… Плохо помню, — неуверенно ответила она. Было жутко просыпаться в темноте, не знать, какая сейчас часть дня. Она хотела к солнцу, они были под землей всего два дня, как она думала. Может, меньше… или дольше.

— в этом месте полно кошмаров. Они словно в самих стенах, — Киран оглядел комнатку и посмотрел на лестницу, куда они должны были спуститься.

— Это было скорее чувство. Ужасное чувство, — Пози поняла, что ее голос дрожит. Киран быстро придвинулся к ней и коснулся плеча. Она не знала, были они в темноте, или она все еще спала. Она поняла, что они в реальности, в темном месте, и впереди зияла неизвестность. Она уже не верила, что все будет хорошо. Они были в книге. Она повторяла себе это, но без толку. Другой мир — ее мир — теперь казался невероятной историей. Киран, спасение принцессы — это было важно. Слезы катились по ее щекам, и она прижалась лицом к плечу Кирана.

— Ну, ну, милая, — тихо шептал Киран в ее волосы. — Клянусь, ничего с тобой не случится. Я рядом с тобой, а ты рядом со мной, — он нежно взял Пози за плечи и повернул, чтобы она стояла, глядя ему в лицо. — Ты проницательна, и я думал, что ты заметишь. Но, полагаю, придется сказать прямо, — голос Кирана дрожал. — Я люблю тебя, — он склонился и поцеловал ее. Не страстно, как в первый раз. А нежно и неспешно. Пози успела обдумать сладость губ Кирана, его нежность, когда он придерживал ее голову, и его слова, которые она лишь мечтала услышать от него. Тепло растеклось по ее телу. Она пила магию… куталась в нее. Она ощущала, как магия пропитывает ее кости.

— Киран, — выдохнула она, но не могла сказать больше. Ее мысли путались, а потом резко стали четкими. Задолго до этой истории она хотела такую безопасность, знать без сомнений, что ее любят. И это она видела в темных глазах Кирана, а ощущала… страх. О, радость тоже была. Но страх не отступал. И Пози догадывалась, что ничего чудесного в жизни не может происходить без страха потерять их. Но сейчас это было не важно. Она отогнала мысль, прижала ладонь к его уху, провела пальцами по его челюсти, где начинала расти щетина. Она не могла думать, что сказать ему? Как выразить все чувства?

И она прошептала:

— Я люблю тебя, — и поцеловала его снова. Этого было достаточно.

* * *

Король Мелантиус ворвался в спальню со злым ревом. Королева Валанор спокойно оторвала взгляд от вышивки, которую держала длинными белыми пальцами, и вскинула изящную бровь. Не было смысла ругать его, ей нужно было лишь ждать, пока он заговорит. Выражение его лица говорило, что это неизбежно.

— Надоела эта политика! — закричал он. — Эта чертова птица пусть покажет мне результаты, или он будет изгнан к кентаврам!

— Мне не нужно уточнять, кто «чертова птица», потому что ты зовешь его так, только когда он не радует тебя. Что он сделал, величество? — Валанор перевела взгляд на вышивку. Мелантиус прошел возмущенно в центр комнаты. Он стоял рядом с ней и перед большим камином. Его глаза опасно сияли, и Валанор на миг подумала, злится ли он, или перебрал за ужином. Она вздохнула, отложила работу и посмотрела на него. Он упер руки в бока с бушующим видом, напоминая избалованного ребенка, а не короля.