Милый враг мой (СИ) - Федотовская Алёна - Страница 26

ГЛАВА 8

Балы, даваемые Карлом Х, отличались особой пышностью и великолепием, и этот бал не стал исключением. В огромном, украшенном цветами, зале находились приехавшие из самых отдаленных уголков Франции гости, имеющие значительный вес в обществе. Наряды дам и кавалеров отличались богатством, а от обилия драгоценных камней и золота слепило глаза.

Селину, за всю свою семнадцатилетнюю жизнь не посетившую ни одного бала, особенно поразило количество гостей. Она и не представляла, что столько людей можно одновременно собрать вместе. Ей вспомнились небольшие вечеринки, которые иногда устраивали ее родители в замке де Лодвиль. Даже на самой многочисленной приглашенных не оказывалось более десятка. Тогда она еще не знала, что Гийом и Шарлотта де Лодвиль — персоны нон грата при французском королевском дворе, и поэтому многие избегали посещения их замка.

Вздохнув, Селина расправила складки на пышной юбке своего бального платья, которое было просто изумительным и очень шло ей. Мягкий, красновато-бордовый бархат обволакивал девушку, придавая ее карим глаза особую выразительность. Два часа назад, когда Селина пристально оглядывала себя в зеркало перед тем, как покинуть свои покои, она не переставала мысленно благодарить портних, у которых были поистине золотые руки. Лили, надо отдать ей должное, тоже проявила максимум изобретательности и сноровки и соорудила на голове своей госпожи такую замысловатую прическу, при виде которой у первых модниц королевства пооткрывались рты. В результате Селина чувствовала себя на седьмом небе, и это не замедлило отразиться у нее на лице и, возможно, невольно способствовало ее головокружительному успеху у молодых людей. Из девяти танцев, сыгранных оркестром, она ни одного не просидела на стуле. Сначала она объясняла свою популярность тем, что за ней давали богатое приданое, прельстившее молодых людей из высшего общества, которые не испугались даже множества слухов и пересудов, окружающих семейство де Лодвиль. Но когда ее пригласил молодой герцог де Груа, недавно ставший владельцем одного из самых огромных состояний во Франции, она перестала искать причины происходящего и полностью отдалась чарующей мелодии вальса. Но ее немного огорчало, что среди партнеров по танцам не было его высочества Людовика Анжуйского.

Казалось, герцог намеренно избегал ее, уделяя все свое внимание Изабелле де Шалон, которая просто светилась от счастья и время от времени бросала торжествующие взгляды в сторону Селины. Девушка старалась не обращать на них внимания, но все же ее немного задевала наглая самоуверенность ее соперницы. Соперницы! Селина ужаснулась, осознавая, что впервые мысленно назвала Изабеллу своей соперницей. Господи, до чего можно дойти в своих рассуждениях! Скоро она, чего доброго, решит, что ревнует Людовика к Изабелле… Пора остановиться! Это игра воображения, всего лишь собственнические чувства, ведь стоит только намекнуть его величеству, что она согласна на этот брак, и судьба ее будет практически решена.

Селина тряхнула головой, отгоняя от себя насмешливую улыбку герцога Анжуйского, которая несомненно появилась бы на его лице, если бы он услышал ее мысли. Селине страшно было представить, скольких язвительных замечаний она бы удостоилась, а издевательский смех Людовика наверняка преследовал ее всю жизнь. С трудом вернувшись к действительности, Селина заметила Альфреда де Мон, с трудом пробирающегося к ней с двумя бокалами вина.

— Мадемуазель де Лодвиль, я едва отыскал вас, — произнес он, протягивая вино и присаживаясь рядом на свободный стул. — Что вы делаете здесь одна, вдали от жаждущих внимания кавалеров? Когда граф де Рэм в очередной раз опередил меня, приглашая танцевать, я было решил, что он и не собирается вас отпускать.

Селина весело улыбнулась.

— Он и не собирался, но я сказала, что устала, и граф выполнил пожелание дамы и не стал мне мешать.

Альфред с преувеличенной поспешностью вскочил со стула.

— О, мадемуазель де Лодвиль, я надеюсь, вы не считаете меня чересчур навязчивым? Я не хотел бы, чтобы у вас сложилось обо мне такое впечатление.

— Что вы, граф, — Селина слегка дотронулась до его руки, — я вовсе не считаю вас навязчивым. Я уже прекрасно отдохнула, и ваше общество совсем не в тягость.

— Сейчас снова будут танцы, — заметил Альфред, улыбаясь. — Смею ли я надеяться на…

Но он не успел договорить. К ним неслышно подошел один из ближайших подданных короля и передал мадемуазель де Лодвиль приглашение его величества на этот танец. Селина встала и, виновато посмотрев на графа де Мон, последовала с придворным к королю Карлу, который поднялся со своего кресла и, вопреки этикету, сделал несколько шагов ей навстречу. Среди ближайших подданных его величества, ставших свидетелями этой сцены, прокатился ропот удивления, который, впрочем, быстро сошел на нет. Оказавшись рядом с королем, Селина сделала глубокий реверанс и дрожащими пальцами взяла предложенную Карлом руку. Заиграла музыка, и танец начался.

По этикету король должен был заговорить первым, и Селина молчала, ожидая, что скажет его величество. Он безмолвствовал всего несколько мгновений, а потом заметил:

— Вы неотразимы, мадемуазель де Лодвиль, и этот бал можно смело назвать в вашу честь.

— О, благодарю вас, сир, я бесконечно признательна вам за то, что вы для меня делаете.

— Если бы мог, я сделал бы для вас гораздо больше, — он немного помолчал. — Наверняка это звучит странно, но чем больше я вижу и узнаю вас, тем больше вы напоминаете свою мать. Я знаю, что вы осведомлены обо всем, и поэтому не можете не понять моих чувств.

— Я понимаю, ваше величество, — Селина ничего больше не сказала, не зная, как вести себя дальше. Тема несчастной любви короля Карла и ее матери не была для нее неприятной, но она боялась развивать ее, опасаясь последствий. Ведь именно короля она подозревала в смерти ее родителей в первую очередь, и кто знает, не раскрыла бы она по неосторожности свою тайну?

К счастью, его величество сам сменил тему разговора, хотя вопрос, который он задал, был для девушки не менее опасен.

— Мадемуазель де Лодвиль, вы уже определились с замужеством? На этом балу присутствуют самые лучшие женихи королевства, и среди них, я думаю, найдется хотя бы один, который окажется достойным стать вашим мужем.

— Н-нет, — неуверенно проговорила Селина, и, сообразив, что сказала двусмысленность, быстро поправилась: — Ох, простите меня, сир, я хочу сказать, что еще не решила.

Король устало посмотрел на нее.

— Я дал вам такую свободу, которой не удостаивалась ни одна женщина во Франции, а теперь жалею об этом. И все же я сдержу слово. Но помните, мадемуазель де Лодвиль, если вы не сможете найти себе мужа в течение этого сезона, я буду вынужден отобрать у вас свободу и сам заняться вашим будущим.

— Я все понимаю, сир, — Селина опустила глаза. — Но я не смогу полностью посвятить себя этой задаче, пока не побываю в замке де Лодвиль, на могилах моих родителей. Прошу, ваше величество, позвольте мне поехать туда!

— Хорошо, — согласился король. — И когда же вы хотите отправиться в замок?

— Послезавтра, если вы позволите, ваше величество.

— Послезавтра? О нет, вы не можете ехать послезавтра. Я уже говорил вам, что вы не должны пропускать ни одного бала, а в этот день будет еще один. Нет, сударыня, выберите какой-нибудь другой день.

— Прошу простить меня за дерзость, ваше величество, но если я отправлюсь на заре, то смогу вернуться во дворец задолго до начала бала.

В это время танец закончился, и Селина снова присела перед его величеством в глубоком реверансе. Они остановились почти у самого трона, и придворные, находящиеся неподалеку, стали поглядывать на них со все возрастающим интересом.

— Как вы упрямы, мадемуазель де Лодвиль! Я не могу отпустить вас ради вашего же здоровья. Вы проведете в дороге около семи часов, а затем, почти не отдохнув, отправитесь на бал. Какая же девушка выдержит подобное?