Милый враг мой (СИ) - Федотовская Алёна - Страница 52

Селина поняла, что сказала лишнее, однако не стала делать из этого тайны.

— Да, правда, но я не хочу это обсуждать.

— О, вы слишком добры к его величеству, мадемуазель, — тихо заметила Лили.

— Когда-нибудь он заплатит за все, — сказала Селина. — Но я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас попытался приблизить этот момент. Поклянитесь, что не тронете короля!

Скрепя сердце, трое преданных своей юной госпоже слуг выполнили ее приказ. Удовлетворенно кивнув, Селина заметила:

— Необходимо, чтобы один из вас, лучше всего ты, Бернар, завтра отправился в гостиницу «Золотой лев» и встретился там с герцогом де Лодвиль или его человеком. Мы должны завтра же покинуть это место.

— Хорошо, мадемуазель, — кивнул Бернар. — Но вы так и не сказали, как мы поступим в отношении короля. Возьмем его с собой?

— Я еще не решила. Он может не перенести путешествия, но оставить его здесь — значит, обречь на верную смерть. Скажи, далеко ли отсюда до «Золотого льва»?

— Около часа езды, мадемуазель.

— Это нам подходит, — пробормотала Селина и добавила громче, — вы уже закончили перевязку?

— Закончили, госпожа, — слегка поклонился Бернар. — Если обеспечить королю надлежащий уход, он очень быстро встанет на ноги.

— Я могу… — начала было Лили, однако Селина прервала ее:

— Не беспокойся, я сама займусь его величеством. Лучше приготовь обед — я очень голодна, и, думаю, не только я.

— Костер разжигать очень опасно, мадемуазель, — заметил Лоран.

— Я знаю. Что ж, придется довольствоваться холодной пищей, но уж лучше так, чем вообще никак. Помоги ей, Лоран.

— Да, госпожа.

Супруги Арси немедленно и с большим удовольствием занялись тем, что было привычно для них и давало надежду, что это опасное приключение когда-нибудь закончится и они вернутся к спокойной жизни. Селина понимала, что тогда они будут совершенно счастливы и даже немного позавидовала им, полагая, что ей подобного уже не дождаться. Вернувшись в большую часть дома, где на походной кровати без сознания лежал раненый Людовик, она осталась со своим врагом один на один: Бернар заявил, что должен позаботиться о лошадях и исчез.

Селина взглянула на короля. Его плечо было умело перевязано, а ноги заботливо прикрыты одеялом. Он был очень бледен, а волосы в беспорядке разметались по подушке. Селина, не в силах побороть внезапно возникшее чувство жалости, присела рядом с королем и подтянула одеяло выше. Людовик, по-видимому, почувствовал ее прикосновение и тихо застонал. Девушка непроизвольно отдернула руку и собиралась уйти, чтобы ненароком не испортить работу Бернара и Лили, но внезапно услышала слабый голос Людовика, звавший ее. Селина замерла; его глаза были закрыты, но он продолжал тихо повторять ее имя. Девушка поняла, что он бредит, но не могла и пошевелиться, боясь нарушить его полусон-полубред. Однако Людовик очень скоро замолчал, и Селина, как ни пыталась, не смогла услышать более ни слова.

День пролетел незаметно. Селина до вечера просидела у постели короля, время от времени обтирая влажной тканью его лицо. Рядом с Людовиком она вспоминала счастливейшие минуты своей жизни, и при мысли о том, что они никогда уже не повторятся, у нее на глаза наворачивались слезы.

После ужина Лили сменила свою госпожу, и Селина получила возможность немного подышать свежим воздухом. Выйдя из домика, она направилась к Дэлу, привязанному неподалеку. Потрепав коня за шею, Селина настороженно прислушалась. Во внезапно наступившей темноте любой звук пугал ее. Крик ночной птицы, шум ветра, шорох листьев — все казалось ей подозрительным и заставляло испуганно вздрагивать. Наскоро попрощавшись с Дэлом, Селина поспешила вернуться в дом. Какими бы глупыми ей ни казались собственные страхи, она ничего не могла с собой поделать: опасение вновь потерять только что обретенную свободу гнало ее обратно в дом, под защиту Бернара и Лорана. Безусловно, вдвоем они не смогли бы справиться с многочисленной армией его величества, однако Селина чувствовала себя спокойнее рядом с ними. Да и то, что король находился у нее в плену, в нужный момент могло сыграть свою роль — неплохой козырь в игре, где ставкой являлась их жизнь.

Открыв дверь, Селина обнаружила, что вторая кровать, стоявшая рядом с кроватью короля, уже застелена чистыми белыми простынями и ждет ее. Лили в это время пыталась придать приличный вид трем тюфякам, сваленным в кучу в меньшей части дома. Бернар и Лоран обсуждали время своих ночных дежурств. Договорившись, что первым заступит на пост Бернар, молодые люди поинтересовались, не нужно ли чего их госпоже. Получив отрицательный ответ, Бернар покинул домик, а Лоран скрылся за перегородкой. Через минуту оттуда показалась Лили: она также ожидала дальнейших распоряжений.

— Спасибо, Лили, мне ничего не нужно, — покачала головой Селина. — Отдыхай, завтра будет трудный день.

— Спокойной ночи, мадемуазель.

— Спокойной ночи.

Лили задула три большие свечи, стоявшие на столе в черепках, заменяющих подсвечники. Теперь источником света в доме служила лишь одна свеча у изголовья кровати Людовика, которую горничная не погасила из боязни быть застигнутой врасплох в кромешной темноте. Удобно устроившись на неожиданно мягкой постели, Селина вдруг поняла, что ей совсем не хочется спать. Несмотря на то, что прошедший день был насыщен событиями сверх всякой меры, она вовсе не стремилась поскорей закрыть глаза и провалиться в сладостное небытие сна. Поворочавшись немного, Селина убедилась в полной невозможности вызвать сон и слегка приподнялась на кровати. Обдумывая, как ей поступить: продолжать бороться с бессонницей или составить компанию Бернару, Селина внезапно услышала рядом тихое бормотание и резко повернулась. В неясном свете полусгоревшей свечи Селина увидела лицо короля: его глаза были приоткрыты, а губы шептали ее имя. Селина не знала, что ей предпринять, а Людовик тем временем попытался встать с постели, однако его сил хватило лишь на то, чтобы немного приподняться. Через мгновение он вновь упал на кровать и, задев раненое плечо, охнул от боли.

— Черт возьми! — простонал он.

Селина встала, подошла ближе и с интересом посмотрела на короля.

— Да, согласна, боль достаточно сильная, но она ничто по сравнению с тем, что чувствует человек, сгорающий заживо.

— Что? — король повернул голову и посмотрел на Селину. — Кто ты? Я не вижу тебя. Отвечай! Что случилось? Где я?

— Слишком много вопросов, ваше величество, — тихо заметила девушка. — Я еще не решила, стоит ли мне отвечать на них. И не кричи, пожалуйста, ты можешь разбудить моих слуг, а они сегодня слишком устали, спасая меня от тебя и твоих людей.

— Селина де Лодвиль, — простонал он.

— Именно так. Селина де Лодвиль собственной персоной. Удивлен?

— Нет, я не удивлен.

— Неужели? А ведь ты пытался избавиться от меня сегодня и теперь должен кусать локти от досады. Не так ли, ваше высочество, о, простите, величество?

— Я не пытался убить тебя, ведь ты это имеешь в виду? Я предлагал тебе побег, помнишь?

— Как предусмотрительно! Побег, чтобы от меня можно было избавиться еще проще, чем на площади перед толпой, где я могу сказать все, что угодно? Вы очень великодушны, сир!

— Неправда! Я не собирался убивать тебя, и ты это прекрасно знаешь! Если бы ты послушалась меня…

— … то сейчас была мертва!

— То сейчас была в полной безопасности! Я никому бы не позволил причинить тебе зло.

— Конечно, ты же все делаешь сам! Сам вынес приговор, сам хотел привести его в исполнение!

— Вовсе нет. Я вынес справедливый приговор, хотя и не…

— Справедливый?! — Селина едва не задохнулась от возмущения. — Вы чудовище, слышите меня, чудовище, я вас ненавижу и не желаю больше разговаривать с вами, а если вы сию секунду не замолчите, я… я заколю вас кинжалом!

— Что ж, судя по всему, это вы умеете делать прекрасно, — холодно заметил Людовик. — Интересно, а король Карл…

— Вы не имеете никакого права упоминать имя его величества!