Золотая свирель - Кузнецова Ярослава - Страница 96

— Я предполагал, что это произойдет, — не стал отпираться Амаргин. — Малый грот все-таки довольно жуткое место. Но даже если бы ты не отвал я лась свои четыре дня в озере, рано или поздно ты бы все равно достучалась бы до Малыша и разбудила его. Пара дней, нед е ля, месяц — для него это уже не суть как важно. Он слишком долго спал.

Амаргин улыбнулся, взглянул мимо меня на лежащее в воде драконье тело. Улыбка эта была хорошая, даже нежная, и я малость оттаяла.

— Ну ладно… я все понимаю. Но зачем ты сделал это моими руками, Амаргин? Ты бы и без меня прекрасно мог…

— Зачем сапожник выдает подмастерью кусок кожи, гвозди и молоток? Уж наверно не потому что ему трудно стачать сапоги без посторонней помощи, — маг взял серебряный ку в шин, в котором я хранила пресную воду и плеснул немного в комковатую кашу. — Помешай, а то пригорит.

— Тогда расскажи мне о мантикоре. За что он был тут прикован?

Амаргин усмехнулся.

— "За что?" За руки, как ты успела заметить.

— Амаргин!

— Мне только и заботы, что над тобой подтрунивать. Не интересно — ты быстро вых о дишь из себя. За какие грехи? Знаешь, он сам тебе об этом расскажет… если сочтет ну ж ным. Давай кашу есть.

Он ловко вытащил котелок из огня — опять голыми руками, словно забыл об утреннем спектакле. Я взяла ложку.

— А ты, Амаргин, ты-то какое имеешь отношение к мантикору?

Я была почти уверена, что он пожмет плечами и скажет "никакого". Однако маг з а держал ложку на полпути ко рту и улыбнулся:

— О! Самое прямое. Малыш был старшим учеником у Стайга Ловца. Мы с Враном — его младшие товарищи.

— У Стайга ?

"Ты ведь недавно у Стайга?" — вспомнила я.

— Да, Стайгом звали нашего учителя, моего поручителя.

— Который вместе с другими погиб в драке с Изгнанником?

— Он самый. Давно это было.

— Эрайн упоминал о Стайге, — пробормотала я. — Ой, я хотела сказать — мантикор…

— Я знаю его имя, — поднял ладонь Амаргин. — Ничего страшного. При чужих только не говори. Называй его Малыш.

— Он сперва решил, что я — тоже ученица Стайга. Очень удивился, когда узнал, что твоя.

— Парень слишком долго спал. У него сместилось восприятие врем е ни.

Амаргин увлеченно зашаркал ложкой по дну, выскребая поджаристую корку. Некот о рое время мы молчали, доедая кашу. Потом маг напился воды из кувшина, вытер рукавом г у бы и сказал:

— Я хочу, чтобы ты помогла Малышу привыкнуть и разобраться что к чему, хотя бы на первых порах. Это будет полезно для вас обоих. Кроме т о го… — Амаргин нахмурился и потер пальцем переносицу. — Кроме того, я должен предупредить кое о чем. Будь готова к некот о рым сложностям. У парня серьезные неприятности, с которыми он должен справиться. Ин а че… он погибнет.

Я напряглась:

— Что с ним такое?

Волшебник поморщился. Выдержал паузу. Потом неопределенно пошевелил пальц а ми:

— Прошлое. Его прошлое. Оно никуда не делось, оно осталось с ним. Хуже того — пр о шлое проснулось раньше и теперь пытается взять верх. М а лыш расскажет, если захочет. Ты просто знай, что ему сейчас будет очень, очень тяжело.

— А что я должна делать?

— Старайся не оставлять его одного.

Я перевела взгляд на огромное тело, бессильно раскинувшееся в воде, и пообещала себе, что не спущу с него глаз. Если за Эрайном и числилась какая-то вина, то разве она не искуплена веками заточения?

Амаргин встал.

— Ну, ладно. Дерзай, Лесс. А мне пора. — Он со смаком потянулся, похлопал себя по животу. — В кои-то веки поел горячего. Посуду помой, слышишь? Потом, сейчас проводи меня.

Я поднялась следом. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Что ни говори, но оставаться один на один с мантикором, который вот-вот проснется, было как-то… неуютно. Однако просить Амаргина остаться неразумно вдвойне — он все равно уйдет, да только на прощание обсмеет меня с ног до головы. Хотя сегодня он был необыкновенно мягок и приветлив, и разговаривал со мною по-людски. И чего на него нашло? Или это я вела себя паинькой и порадовала старика?

Мы вышли наружу. Жара спала, но воздух был неподвижен и тяжел. Солнце перевалило зенит и уверенно катилось к западному горизонту. А на юго-востоке небо заметно налилось жутковатой синевой — Пепел оказался прав. Шла гроза.

Амаргин махнул рукой:

— Ну, мне пора. Не балуйтесь тут, — и ступил на качающийся камень, первый в цепочке валунов, соединяющих берега.

Что ж. Все не так плохо, как мне мерещилось. Все совсем не так плохо. Амаргин назвал меня ученицей, эдак походя назвал, словно между прочим, словно и не знал о грызущих меня сомнениях… Ага, не знал. Все он прекрасно знал, просто не считал нужным… Ну и шут с ним. Мне даже не обидно. Он учитель, а я — комок глины. Он лепит, месит, бьет, поливает холодной водой, кладет под пресс… Да, учитель. Спасибо, учитель. Как пожелаешь, учитель.

А мантикора, значит, зовут Малыш. И Ирис тут ни при чем. Малыш — это мантикор, а Ириса тут и рядом не стояло… Значит, я тогда ошиблась.

И спутала желаемое с действительным.

Очень хотелось думать, что у меня есть к Ирису хоть какая-то ниточка. Ниточкой была свирель. Но теперь ее нет.

Но я ее найду. Я вернусь на ту сторону и разыщу Ириса. Я вылечу от мучительной болезни короля Нарваро. Я разгадаю Пеплову загадку и помогу ему. Я подарю Ратеру земельный надел, чтоб никто никогда не смел выгнать его из дома. Я отправлю Кайна и его собаку в сумасшедший дом, а если такого дома в Амалере нет, то я его построю. Самым охраняемым обитателем этого дома будет принцесса Мораг. У нее отберут плеть и наденут на нее смирительную рубашку. А еще у меня будет верный защитник и преданный друг, мое ручное разумное чудовище. Королеве придется считаться со мной. Я превзойду Амаргина. Я буду могущественна и свободна. Я буду жить вечно…

Я вернусь на ту сторону и скажу — Ирис. Ты же поручился за меня. Как ты мог…

Под соснами было темно, но и когда мы выехали на берег реки Ольшаны, светлее не стало. Небо хмурилось. Из-за кромки леса, клубясь и к у выркаясь, накатывали тучи. Где-то далеко, за нашими спинами, за дюнами, над морем, рокотал гром. Буланый конь встряхнул головой и прижал уши.