Заледеневшая (ЛП) - Вудс Эдриенн - Страница 19

— Ты раньше использовал молнию на Люциане.

Он кивнул головой.

— Он проиграл не раз из-за моей молнии.

Затем он опустил оба пальца и показал мне свою ладонь. Зеленый туман с сильным запахом газа появился в ладони. Я немного кашлянула и прикрыла нос и рот рукавом мантии.

— Это не навредит тебе, Елена. У тебя иммунитет к этому. Запах — это то, к чему можно привыкнуть.

Шар зеленого тумана превратился в кислоту и побежал вниз по руке, приземлился на землю, сжигая траву и камни, на которые он упал. Немного дыма поднялось в воздух.

— Смертельно, — мягко сказал он и сжал кулак. Когда он открыл его, все исчезло. На его руке не было ни следа, ни даже красного ожога, чтобы показать, что он только что управлялся с кислотой.

— Это не обжигает?

— Немного, но не повредит тому человеку, который невосприимчив к этому.

— Как тогда король Альберт заявил права на твоего отца?

Он улыбнулся и тихо фыркнул, откинувшись на спину на скале.

Я последовала за ним.

— У короля Альберта был дар делать оружие. Его броня была из самого прочного металла, но она также была самой легкой, — он улыбнулся. — Не спрашивай меня, как.

Я хихикнула.

— У него было оружие, которое королевский совет до сих пор использует сегодня. Это называется кислотный бластер. Он наполнял его слюной моего отца, а потом использовал на врагах. Он не был из тех, кто любит войны, но он был самым храбрым человеком, которого я когда-либо встречал.

— Ты все еще помнишь его?

Он кивнул головой.

— Память дракона работает иначе, чем человеческая. Обычно люди ничего не помнят до своего пятого дня рождения. У нас все по-другому. Я все помню. Еще до того, как вылупился. Я помню себя внутри яйца, мамин тон голоса, когда она была близко, и температуру, когда она лежала на мне.

Я улыбнулась, думая, как это должно быть удивительно, помнить все такое. Я не могла вспомнить глупых историй моего отца, и что он рассказывает мне, какой была чертова температура его яйца, когда Изабель лежала на нем. Если это было нормально, то я точно была сломанным драконом.

— Я помню короля Альберта. У него был особый взгляд только для меня. Я думаю, это было связано с тем, что они знали, что я стану драконом их ребенка, если они когда-нибудь дойдут до этой стадии.

— Как он на тебя смотрел?

Он засмеялся.

— С восхищением, предупреждением.

— Предупреждением. Почему?

— Я не знаю, но это то, что я чувствовал.

— Мне жаль, что он умер, не дав тебе того, что тебе было нужно.

Он усмехнулся и покачал головой. Я чувствовала, что он что-то скрывает.

— Что? — я улыбнулась.

— Ты будешь смеяться, если я скажу.

— Не буду, просто скажи мне.

Он сорвал длинную травинку, которая росла в скалах, и начал ее сгибать. Я не могла перестать смотреть на него.

— Я проснулся от сильного толчка в ночь, когда Мэтт привел тебя сюда.

— Что?

Он не смотрел на меня, но все время гнул травку.

— Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше, поэтому, очевидно, мне пришлось разобраться. Люциан проснулся, когда я начал одеваться и хотел знать, какого черта происходит. Я сказал ему, что что-то случилось, и, ну ты знаешь Люциана.

Я хихикнула.

— Он тоже захотел это знать.

Он кивнул головой.

— Итак, мы пробрались в лазарет и услышали, как Мастер Лонгвей и Констанс разговаривали с Мэттом. Он продолжал говорить им, что нет никакого способа, продолжал говорить о стене и о том, как ни один человек не мог перейти на другую сторону, если они родились внутри Пейи. Что девушка не та, за кого они ее принимают.

— Я? — я спросила, и он кивнул головой. — За кого они меня приняли?

Он посмотрел на меня.

— Мэтт увидел меня и жестом показал спрятаться. Я знал, что он поговорит со мной позже. Люциан ушел после того, как его любопытство было удовлетворено, а я ждал Мэтта. У меня внутри было это странное чувство всю ночь, я не мог объяснить. Когда он нашел меня, он рассказал о тебе и некоторых деталях аварии, но клянусь, он никогда не упоминал Фокса до нашей второй встречи. Он также рассказал мне о том, что видел, когда получше разглядел тебя. Он сказал, что ты не ответила, и он очень волновался, и когда он увидел твою метку, ничего не имело смысла.

— Что не имело никакого смысла?

— Почему он никогда не знал о тебе или о твоем отце, и если твой отец был драконом, как, черт возьми, ты оказалась с клеймом всадника.

— Это касается нас обоих.

— Долгое время люди думали, что ты кто-то другая. Что твой отец вовсе не был твоим отцом.

Я думала о своем сне, о том, что сказал Пол. Люди знают, кто я такая, но не говорят мне.

— Что?

— Почему ты думаешь, что, когда заходишь куда-нибудь, все смотрят на тебя, Елена?

— Я не знаю.

— Из-за того, кого ты им напоминаешь.

— Кого? — я раздраженно засмеялась. Это было похоже на дежавю, и я знала, что каким-то образом я не услышу ту часть, которую так сильно хочу. Как будто что-то должно было случиться.

Он глубоко вздохнул, и я снова увидела невидимую стену, которая накрыла его.

Нет, нет, нет, пожалуйста…

— Сейчас это не имеет значения, ты не тот человек, ты просто кто-то похожий на него. Мы должны начать, и ты должна сосредоточиться на освоении своих способностей.

Прямо сейчас разговор был закончен. Я просто немного приоткрыла рот и поняла, что Блейк больше ничего не скажет.

— Хорошо, так как мне это сделать? — спросила я, используя один из моих расстроенных тонов.

— Ты сердишься?

— Ты начал рассказывать мне эту историю, а потом она просто повисла в воздухе. Ты понятия не имеешь, с каким дерьмом мне приходится иметь дело, и это просто будет на вершине этой кучи.

— Елена, это больше не имеет значения. Ты действительно дракон. Это не поможет тебе двигаться дальше. Вот почему я перестал рассказывать тебе эту глупую историю. Ты похожа на меня, поэтому я проснулся той ночью, и больше ничего.

— Я все еще хочу знать, кем они меня считали.

— Это не имеет значения. Ты должна сосредоточиться на том, кто ты есть, а не на том, кем тебя все считали.

— Хорошо! Но я понятия не имею, как сконцентрироваться теперь, когда я беспокоюсь о твоей глупой истории.

— Я знаю, что это тяжело, но станет легче. Надо было держать рот на замке.

Он снова улыбнулся. Он наслаждался каждым моментом.

— Хорошо, — ответила я тоном раздраженной маленькой девочки. — Как ты это делаешь?

— Закрой глаза.

— Ты ведь не собираешься меня поцеловать? — пошутила я, а он рассмеялся.

— Обещаю.

— Хорошо.

Он хихикнул.

— Сконцентрируйся и увидишь свое пламя.

Я сделала то, что он сказал, и подумала о розовом пламени, которое видела на его пальце.

— Теперь запомни детали. Розовый в середине, красные и фиолетовые края, чувствуй его тепло, которое распространяется от кончиков пальцев до середины ладони.

Я прислушалась к глубокому тону его голоса и поклялась, что чувствую, как моя ладонь становится все горячее и горячее.

— Теперь открой глаза.

Я сделала это и увидела огненный шар в ладони. Я быстро сжала руку, и пламя исчезло.

— Елена, ты должна контролировать это.

— Это ненормально.

— В этом мире, нет.

Я потерла руку о мантию и сделала еще один глубокий вдох.

— Это не причинит тебе вреда. Это твой друг, и чем скорее ты с этим смиришься, тем лучше для тебя.

— Я знаю, просто странно это видеть.

— Еще раз.

Я посмотрела на него.

— Обязательно это делать?

— Еще раз, — его голос звучал непреклонно.

— Убийца демонов, — пробормотала я, а он просто рассмеялся. Я снова закрыла глаза, и на этот раз он коснулся моей руки. Он был теплым и точно так же, как его музыка, его прикосновение покалывало мое тело.

— Сконцентрируйся на пламени.

Мы делали это в течение следующего часа. Каждый раз, когда у меня было пламя, он заставлял меня смотреть на него, танцующего в моей ладони. Я чувствовала жар, и он ошибался. Он горел, что снова не имело никакого смысла. В ту минуту, когда он коснулся моей руки и убил огонь, я представила себе большой волдырь на внутренней стороне моей руки, но когда он забрал его руку, я ничего не нашла. Даже намека на ожог.