Станция спасенных грез (СИ) - Никоноров Александр - Страница 66

- А знаешь, Саш, я тоже решила использовать фантазии. Ну, для тренировок.

- Почему?

- Да ни к чему эта расточительность. Я ж не Спойлер.

- А что он? - резко спросил я.

- Он-то может себе такое позволить. А я не хочу. Мне нравится твоя предусмотрительность.

- Надеюсь, это не синоним трусости в моем случае?

- Ты что-о-о!

Мне было грустно. Я молчал. И настроение совсем не располагало к улыбкам и веселому тону. Я ехал обратно в Дымчатую, чтобы окунуться в болото человеческой отчужденности. Уже виднелся туман над макушками деревьев.

- Ты чего такой грустный?

Окунусь в него и пропаду. Как мечты дымчатых.

- Саш?

- Да... А чего веселиться, Лен?

- Все же хорошо, правда?

Я посмотрел в ее доверчивые и искренние глаза. Она улыбалась открыто и невероятно красиво.

- Что такое? - Лена заморгала, смутившись моего взгляда.

- Однажды я скажу тебе спасибо.

- За что?

- Ты поймешь.

И почему-то она загрустила. Может быть, это был неверный свет ламп, но мне показалось, что... Нет, ну откуда там взяться слезам?

- Спасибо тебе за "Омут радуги". Сумасшедшая книга. Как только фантазия работает у автора... Я сегодня поняла, какой великий подарок ты мне сделал.

Я ничего не ответил. Лишь улыбнулся.

- Саша, - очень серьезно сказала Лена, - я никогда не использую эту книгу для фантали. Мне очень дорог твой подарок.

- Надеюсь, у тебя не будет поводов использовать фанталь в принципе.

Поезд подъезжал к платформе. Я неохотно встал.

- Эх... Не хочу.

- Понимаю. Тяжело тебе здесь.

- Ничего ты не понимаешь... - еле слышно пробубнил я.

- Что?

- Я говорю, береги себя, Лена.

- И ты. Пожалуйста, береги.

Интерлюдия 3

Пять лет назад

- Иван, держи.

Людмила Сергеевна протягивает ему сахарницу.

Удивительно, что полным именем Ивана стали называть с самого детства. Хоть он и был старше нас, мы всегда росли вместе и считали его ровесником. Во многом благодаря его особенностям развития, из-за которых Иван не мог учиться со всеми. Друзей в школе не было, но мы никогда не бросали его.

- Спасибо! - говорит Иван.

- А это я! - на кухню вбегает Ленка. В руках она держит полотенце.

- Так, это который уже по счету раз? - обращаюсь я к Мишке.

Тот хмурит брови и чешет затылок.

- Это-о... Нет, я уже сбился со счету. Скоро тут вода закончится!

- Лен, а ты в курсе, что микробы еще и в воздухе летают?

Я любил подшучивать над ней. Особенно на тему мытья рук. Учитывая, что Лена делала это и с поводом, и без, смолчать было невозможно.

- Не смешно! - говорит она и замахивается на меня полотенцем.

Людмила Сергеевна качает головой.

- Садитесь давайте. Иван, тебе сколько ложек сахара?

- Семь.

- Сколько? - переспрашивает Людмила Сергеевна.

- Ну ладно, девять.

- Ты уверен?

- Точно!

- Ну смотри.

Людмила Сергеевна кладет одну ложку, вторую, третью...

- Стоп!

- А сам говоришь - девять, - мягко упрекает его тетя Лены.

- Так девять же, - невозмутимо заявляет Иван.

Со счетом у него всегда были проблемы. Но мы привыкли и перестали делать замечания в силу невозможности что-либо изменить. Попытки исправить Ивана лишь раздражали его.

Людмила Сергеевна, полненькая, похожая на хомяка, ставит на стол широкую вазу с печеньями, вафлями и пряниками и садится с нами. Вид у нее расстроенный.

- У тебя все хорошо? - спрашивает Лена, макая печеньку в чай.

- Да, вполне... Надоело угощать вас этими покупными штуками. Всякий раз ставлю на стол и аж сердце ломит.

- А мне казалось, что я чую что-то вкусненькое, - Тин указывает пальцем на духовку. Внутри светит лампочка, там что-то готовится.

- Не знаю насчет вкусненького, Миш, - Людмила Сергеевна раздосадована, и я вижу ее такой впервые.

- А почему? - задаю я вполне себе логичный вопрос.

- Учусь только... Не знаю, как получится. Переживаю.

- Но вы же стараетесь, Людмила Сергеевна! Разве можно из-за этого расстраиваться?

- Конечно нет, Саш. А ты говоришь очень хорошие вещи.

- Я буду пять кусков! - оповещает Иван и смеется.

- Вот видите, Иван знает, чего хочет. Я тоже знаю - хочу научиться вкусно готовить какой-нибудь торт, чтоб не покупать всякую ерунду. Никогда не думала, что меня потянет на такое. Я ведь была таким же сорванцем, как Ленка. А тут что-то вдруг потянуло...

- А какой торт? - серьезно спрашивает Лена.

- А пока не решила, - Людмила Сергеевна разводит руками. - Зато знаю, что хочу быть в этом деле настоящим чемпионом!

- Это правильно, - кивает Мишка. Кивает так, как не кивнул бы ни один профессор.

Людмила Сергеевна улыбается и смотрит на каждого из нас.

- Ну, а вы чего хотите?

- Хочу торт! - выкрикивает Иван.

- Нет, так не пойдет. Это сиюминутное желание. А что ты хочешь по-настоящему?

- Хочу быть кузнецом! И делать в день по миллиону поделок! Буду продавать и стану богатым.

- Тебе только продавать, - поддевает его Тин.

- Ну нет. Ты будешь у меня этим, как им. Бубликом. Букатером... Хуб...

- Бухгалтером, - помогает ему Людмила Сергеевна.

- Вот, да. Будешь бухгалтером!

- Не-е-ет, - возражает Тин. - Я хочу быть изобретателем. Почти как кузнецом, но хитрее: электроника, радио, всякие штуковины... Учебник у меня уже есть. Правда, он вчера наругал меня за то, что поздно лег. А я осваивал черчение на компьютере. Хочу когда-нибудь сделать велодрезину!

Людмила Сергеевна смотрит на Мишку с восхищением.

- Значит, сделаешь. А ты, Лен?

Лена отставляет кружку, выпрямляется, расправляет плечики и невероятно важно говорит:

- Я хочу стать художницей.

- А ты не устанешь мыть руки? - зачем-то говорю (зачем-то говорил) я.

Лена морщится, но ничего не отвечает.

- Мечтаю творить миры, показывать людям нечто новое. Пока что тренируюсь на идеях других - Сашка мне советует книги хорошие. Там тако-о-е крутое! Я тебе показывала, помнишь? - Людмила Сергеевна кивает. - Вот. Подарила их Саше.

- Видимо, ему очень понравились рисунки?

Я склоняю голову.

- Это почему вы так решили?

- А по тебе видно! Знаешь, если бы я хотела рисовать и встречала такую же реакцию, как у тебя, наверное, никогда бы не бросила это дело. Даже если бы реагировал так только один человек.

Лена улыбается и опускает взгляд.

- Наверное, радовать людей - это тоже можно назвать мечтой, да? - осторожно спрашивает она.

- Да. И это прекрасно, Леночка. Саша?

- М?

- А ты что скажешь?

Как хорошо, что я успеваю набить рот пряниками. Пока прожевываю, у меня есть время подумать.

Но, к сожалению, я не мог похвастаться стремлением стать кем-то, как Тин или Иван, у меня не было желания что-то творить, как Лена... И меня смущало это. Точнее, смущало то, что на фоне сказанного моя мечта может прозвучать слишком по-детски и наивно, несерьезно.

И все-таки...

- Я мечтаю научиться летать.

Смотрю на стену. Слышу, что ребята смеются. Все, но не Людмила Сергеевна.

- Но почему?

- Потому что это неисчерпаемое стремление, - отвечаю я, вспомнив фразу дяди Коли. - Вот добьются они всего, - я указал на друзей, - и что дальше?

- Но твои друзья оказались хитрее. Они выбрали мечты, которые так быстро не закончатся. Изобретать, рисовать и ковать можно всегда. Не так ли?

- О... - тут я не подумал. И действительно, мечты ребят имеют задел к чему-то большему, чем просто галочка напротив очередного пункта.

Тогда-то у меня родилась еще одна мечта.

- В таком случае я хочу прочитать ВСЕ книги.

- Так уж все?