Червь Могильных Холмов (СИ) - Смирягин Владимир Леонидович - Страница 36

А сейчас он приготовился сражаться сразу с девятью опасными существами с механическими, но слаженными движениями. Это не пустоголовые с их почти человеческой реакцией — тут расслабляться нельзя. Эти вдвое или втрое превосходили даже опытных солдат. Даже если проткнуть насквозь каждого из них, то это их не остановит. А умудриться отсечь им всем головы – придется повозиться.

Тидред прислонился спиной к стене и ждал нападения. Впрочем, долго ждать не пришлось – уже через мгновение по лезвию меча синхронно нанесли удары два первых подбежавших покойника.

И Червь, изловчившись, отсек приблизившимся мертвецам руки с оружием по локоть. Те, невозмутимо, отступили назад, уступая место товарищам, и вытащив кинжалы из отсеченных конечностей, взяли их в другие, неповрежденные. Даже если лишить этих ребят рук и ног – они будут пытаться грызть его зубами.

Тидред сделал шаг вперед и нанес серию из нескольких ударов. Два из них оказались удачными – головы передней пары тварей полетели в сточную канаву. Третий удар касательно прошел по горлу стоящего за ними зеленоглазого, так как Червь поскользнулся на небольшой луже крови, смешанной с уличной грязью. И тут же ощутил острую боль, вспыхнувшую в правой лопатке. Он стиснул зубы и, на возврате снеся голову доставшему его мертвяку, вновь прислонился к стене, отбиваясь от других, судорожно читая про себя заклинание исцеления.

Вот еще один кинжал достал его, полоснув бедро. Червь срубил голову и его обладателю, но с другой стороны узкое, остро отточенное лезвие пронзило руку у локтя.

Тидред читал целительные заклинания, нужные знаки автоматически возникали в сознании, но одержимых было много, а его внутренние магические ресурсы были не безграничны. Все-таки он воин, а не маг. К тому же сказывались предыдущий бой с присстом, пробежка по ночному Лаезну с последующими событиями в гостинице и недавнее убийство этих девяти. А его противники были быстрыми. Очень быстрыми. И, в отличие от него, не обращали на повреждения никакого внимания.

Червь почувствовал, что помалу начинает уставать — нанесенные новые раны уже заживали медленнее, а кровь лила из многочисленных глубоких и поверхностных порезов. Хорошо хоть покрытие рукояти меча предусматривало попадание на него такого рода жидкости и сцепление ладони с рукоятью оставалось прежним.

Упокоить пятого Тидреду помогли сами мертвяки. Тот просто глупо подставился под клинок, попытавшись воткнуть воину кинжал в бедро, а его товарищи случайно подтолкнули одержимого прямо на лезвие Луча Света.

Но это была последняя из побед Червя. Он понял, что справиться с оставшимися у него не хватит сил. Руки дрожали от напряжения, глаза заливал пот, Тидред уже еле держался на ногах. Вот он отбил один из кинжалов, вот второй, но острие третьего из нападавших стремительно приближалось к его сердцу и Червь уже не успевал отбить удар, а уклониться у него уже не оставалось сил. В ту же секунду лезвие рунного меча ярко вспыхнуло и четверых оставшихся на ногах мертвецов окутало белое пламя. Не издав ни звука, они мгновенно превратились в небольшие кучки черного пепла, как и тела их уже упокоенных товарищей.

Откуда-то сверху донесся болезненный вскрик. Тидред поднял голову и разглядел на одной из крыш рядом стоящих домов тонкий силуэт кукловода. Оставлять в живых врагов за спиной бывший Магистр Темного Ордена не любил, а потому, вытащив один из метательных кинжалов и потратив на последнее заклинание остатки магии, швырнул его в сидящую на корточках тень. Он успел увидеть, что напоенное магией загоревшееся зеленым светом лезвие вошло сгорбившейся фигуре в то место, где у человека находится печень. Тело кукловода скатилось с черепицы, шлепнувшись на брусчатку со звуком упавшего мешка с мокрой глиной.

Червь раздраженно сплюнул собравшуюся во рту кровь. Если бы он не чувствовал себя таким уставшим, то пробил бы твари сердце. Тидред, пошатываясь, побрел к нему, с желанием добить, но едва он подошел к лежащему на камнях бледному гладкому телу, как тот вскочил, повернул к нему свою безглазую морду и затрещал, как это делает один из видов змей костяной трещоткой на кончике хвоста. На лысом черепе вздулись похожие на гнойники пузыри.

Человек на его месте сейчас бы упал замертво, а Червь ощутил легкий укол ментального воздействия, но и только. Наложенное при инициации сложнейшее отбойное заклятие позволяло ему не обращать внимание на такого рода вещи, ибо готовили его изначально к убийству людей, владеющих магией на порядок выше, чем это существо.

Тидред нанес удар зажатым в руке мечом, разрубив череп кукловода, и едва успел отскочить в сторону — голова твари взорвалась, как перезревший фрукт, орошая все вокруг студенистыми мозгами.

Червь стряхнул попавшие на сапоги ошметки гнилой плоти и, подобрав сброшенную в бою сумку, поплелся к имению герцога.

— И почему нельзя было сделать это сразу? – проходя мимо девяти небольших кучек пепла, поинтересовался у меча уставший и изрезанный Тидред.

Луч Света ничего не ответил. Его лезвие погасло сразу же после того, как воин упокоил кукловода.

Когда Червь доковылял до ворот замка герцога Низиавенского, он еле держался на ногах. С трудом открыв и заперев их за собой, Тидред добрел до уже знакомого фонтанчика и припал губами к прохладной воде. По кристально чистой воде потянулись кровавые полосы.

Напившись и раздевшись догола, Червь привел себя в порядок насколько это позволяло сделать отдававшее болью в каждом органе тело. Затем, сложив одежду он сел на нее, как на подушку, и предался медитации.

Необходимо было как можно быстрее восполнить магические ресурсы организма. И, если у магов это получалось проще, так как они черпали энергию прямо из окружающей среды, то для воина этот процесс занимал куда больше времени, потому как приходилось вырабатывать ее самостоятельно. Идя на присста, пищи Червь с собой, к сожалению, не прихватил, иначе бы процессы восстановления сейчас шли быстрее. Хорошо, что хоть вода была под рукой. Воин направил потоки целительной энергии к поврежденным тканям, выращивая новые и новые клетки, с той тщательностью и упорством, с какими опытный часовщик собирает мелкие детали в единый механизм.

Медитировал Тидред почти до рассвета и к тому времени, когда на его отрешенное от всего мирского лицо упали первые лучи солнца, все раны полностью затянулись. Лишь боль уйдет несколько позже, но, по крайней мере, он теперь может свободно двигаться.

Червь поднялся и натянул одежду на обдуваемое холодным утренним ветром тело. Снова глотнув воды, промочил пересохшее горло и вышел за ворота.

Нетерпеливый господин Шейфа появился едва солнце показалось над горизонтом полностью. Его сопровождал только толстяк в одежде воина, виденный Тидредом ранее, во время приема у герцога Низиавенского.

– Доброе утро, Тидред из Ниоды, — поприветствовал его мускулистый граф. – Все получилось? Дело сделано?

— Сделано, — Червь посмотрел на даже не подумавшего поздороваться спутника Шейфы. – Когда я получу вторую часть денег?

– Лишь только мы убедимся, что вы выполнили свою работу! -- высокомерно ответил толстяк, не удосуживаясь даже взглянуть на воина.

– Проходите, – Тидред отдал графу связку ключей. – Тварь в комнате, в которой умерли паладины. Я буду ждать вас здесь.

Мастер оружейного боя герцога Низиавенского благодарно кивнул и, бросив на покрытую дырами одежду воина подозрительный взгляд, прошел во двор замка. Следом за ним, переваливаясь и тяжело дыша, гордо прошествовал толстяк.

Червь сорвал стебелек на одной из клумб и, зажав его в зубах, растянулся на траве, давая отдохнуть уставшим мышцам.

Примерно минут через пятнадцать его окликнули.

– Все верно. Вы не обманули нас, господин Тидред, и тварь действительно мертва. Мы благодарны вам за то, что избавили нас от этого чудовища.

Смертельно бледный толстяк протянул вскочившему Червю набитый кошель.

– Вы уверены, что теперь в замке безопасно? – спросил, хмурясь, подошедший граф.