Право убежища (СИ) - Захарова Лидия - Страница 15

Саран рванула им навстречу, ее руки оплели плечи Луиса Каро, нетерпеливо срывая одежду, царапая кожу. Его тело, его тепло были мостом, дорогой, что соединяла скучный гостиничный номер с самим Небом. И в конце ее, на самом последнем камушке, стояла женщина — нет, лиса, чья шерсть блестела серебром, и в чьих глазах отражался лунный свет. За спиной ее тайными иероглифами извивались девять хвостов, и пять из этих иероглифов уже были знакомы Саран. Она видела и остальные, но никак не могла их запомнить или уловить их сокровенный смысл. Серебряная девятихвостая лисица с самого рождения живет в каждой лисе. Впервые открывая глаза, делая первые шаги, она начинает свое путешествие по лунной дороге, в конце которой ее ожидают Мудрость и Долголетие. Но в этот момент конец пути оказался совсем близко — лишь чуть больше расстояния вытянутой руки. Всего несколько шагов отделяло Саран от цели, от мечты. Она прильнула к Луису, едва замечая его за застилавшим ее взор видением, и Луна приблизилась.

Каждый удар бешено стучащего сердца становился шагом навстречу Божеству. Движения Саран были частью лисьего танца, ее дыхание и стоны — песней, восхваляющей бесконечную мудрость бытия. Сила захлестывала Саран, она жадно пила ее, а потом выбрасывала из себя — чтобы пить дальше. И вместе с тем… Саран знала, где находится, с кем, что происходит. Она понимала, что это всего лишь секс, и лишь ее сознание, одурманенное неизвестным наркотиком, порождает все эти фантазии и ощущения. Но все равно не могла остановиться. Настоящая Луна никогда не была настолько живой и реальной. И если все это окажется лишь проверкой, испытанием — Саран была готова его провалить. Тысячу раз. За одно лишь мгновение поддельного счастья.

Интересно, что обо всем этом думал Каро? Едва ли хоть одна из его любовниц принимала его с таким жаром и благодарностью. Должно быть, он в этот момент ужасно гордился собой. Ох уж это мужское эго… Саран улыбнулась, довольная, что снова может формулировать мысли, и разочарованная по этому же самому поводу. Руки Луиса все еще гладили ее бедра, грудь, шею, но он больше не двигался. Дыхание его, сначала неглубокое и прерывистое, замедлялось, глаза были полуприкрыты, и Саран оставалось лишь гадать, о чем агент думал на самом деле.

Она перевела взгляд на часы на противоположной стене. Половина двенадцатого?

— Мороженое, наверное, уже растаяло.

Луис улыбнулся. Слева морщинка, ведущая от носа к уголку рта, была более явной, чем справа — улыбка Каро всегда выходила чуть кривой. Говорят, в каждой шутке есть доля правды, так и в том, как улыбался Луис, всегда была доля чего-то еще — насмешки, недоверия, вызова. Саран провела пальцами по его губам, щеке, зарылась в волосы… В волосы лунного цвета.

Ее поцелуй был медленным и глубоким. После того, как питавшая ее сила исчезла, Саран снова чувствовала себя слабой и немного пьяной. Однако на этот раз ей не нужно было никого искать, никто не требовал от нее объяснений, не ждал ничего. Она отстранилась и попыталась сесть. Голова немного плыла, в теле ощущалась приятная ломота. В креманках на столе в лужицах полурастаявших сливок плавали едва различимые комочки мороженого. Саран взяла ложку и зачерпнула немного прохладной белой массы.

— Так даже вкуснее, — сказала она.

Луис устроился рядом, и несколько минут они просто ели, обмениваясь иногда взглядами, улыбками и словно бы случайными прикосновениями.

— Даже не закуришь? — усмехнулась Саран, облизнув ложку.

— На самом деле, я не курю, — Луис понизил голос, словно это было страшной тайной. — Мне просто нравится вертеть в руках зажженные сигареты.

Он провел ладонью по затылку и встал.

— Я в душ.

В номере не было жарко, но за окном солнце приближалось к зениту. Одежда Луиса в беспорядке валялась на полу рядом с кроватью, свое платье Саран нашла в складках покрывала, но пока не торопилась его надевать.

— И это мой шрам ты назвал любопытным?

Она удивленно рассматривала Луиса, чье тело было буквально усыпано шрамами: мелкими, тонкими, едва различимыми, и длинными, извилистыми, довольно свежими и не успевшими сгладиться. До этого момента она не обращала внимания, слишком увлеченная воображаемым путешествием к Луне.

Каро едва заметно дернул плечом:

— Такая работа.

Он наклонился, чтобы достать телефон из кармана брюк.

— И тебе нравится так жить?

— А что поделать? Я не умею танцевать.

Он, не смущаясь наготы, прошел через весь номер и скрылся за дверью ванной. Шрамы Луиса напомнили Саран, зачем она здесь и с кем имеет дело. Каро не был просто любовником, он по-прежнему оставался агентом демона, желавшего навредить Пхатти. И один раз ему уже удалось ее обмануть. Услышав звук льющейся воды, Саран встала и на цыпочках подошла к тумбе, на которой оставила сумочку.

По внешнему виду нельзя было сказать, повредило ли маячку падение, оставалось надеяться, что создатели предусмотрели подобную возможность. Саран стерла пыль и крадучись вернулась к столику, рядом с которым лежала борсетка Луиса. Все это время она внимательно прислушивалась к звукам, доносящимся из ванной, и чуть снова не уронила маячок, когда услышала голос Каро. Она обернулась, уверенная, что ее застукали. Но дверь ванной оставалась закрыта.

Луис снова говорил с кем-то по телефону, говорил по-итальянски, но на этот раз Саран смогла кое-что разобрать — Каро был зол. Что делать? Попытаться подслушать? Но бесполезно! Настя все-таки была права, ей следовало выучить побольше языков. В конце концов Саран решила сосредоточиться на маячке. Она отыскала кошелек Луиса — тонкий бумажник с несколькими купюрами разного достоинства и двумя кредиткам на разные имена — ни одно из которых даже не походило на «Луис Каро».

Спрятать маячок в полупустом бумажнике было непросто. Саран сунула его в уголок отделения для мелочи. Там он должен был вызвать меньше всего вопросов — просто случайная монетка. Она вернула бумажник на место, закрыла сумку и вернулась к кровати. Стоило ли спрашивать Луиса, что произошло, или лучше притвориться, будто она ничего не слышала? Щелкнул замок. Луис, сжимая мобильный в мокрой ладони, вернулся в комнату и практически швырнул несчастный телефон на тумбочку рядом с кроватью. В такой ситуации расспросы были вполне уместны.

— Что-то случилось?

Волосы Каро потемнели от влаги, на лице и груди поблескивали капельки воды. А глаза — больные, бешеные.

— Передай своему Пхатти, что он последняя скотина!

Саран отступила на шаг, но тут же заставила себя вернуться. Если что-то произошло, она должна знать. И должна остановить Луиса, если он снова решит сбежать.

— Расскажи мне.

Каро устало отмахнулся. В ванной все еще лилась вода. Саран положила руку ему на грудь и поцеловала в щеку.

— Тогда забудь. Пойдем, мне тоже нужно в душ.

Луис кивнул. Он все еще тяжело дышал, но постепенно успокаивался. Мокрая рука обвила талию Саран, он на секунду прижал ее к себе:

— Я сейчас.

Губы Луиса коснулись виска Саран, несколько капелек воды с его волос упали ей на плечо и скатились по спине. Она потянула его в ванную, но Каро остался на месте.

— Секунду, выключу телефон. Толку от него все равно нет.

Саран направилась к ванной, полной горячего пара. Зеркало запотело, по шторке стекала вода. В отличие от многих гостиниц, в «Измайлово» стояли полноценные ванны, а не душевые кабины. Небольшие, но все же достаточно просторные, чтобы можно было окунуться с головой, если согнуть колени. Саран слышала, как Луис снова — уже аккуратнее — положил телефон на тумбочку. Она присела на краешек ванны, закинула ногу на ногу и приготовилась встретить его во всей красе.

Но Луис не стал заходить. Он просто захлопнул дверь, и в следующую секунду Саран услышала, как ручку с другой стороны что-то подперло. Она тут же вскочила, едва не поскользнувшись, и забарабанила кулаком по двери.

— Тише, тише, — в голосе Луиса больше не было злости, одно веселье. — Ничего ужасного не произошло.