Черный Страж - Смит Э. Дж. - Страница 16

Каресианец подумал некоторое время и посмотрел на своих спутников, на лицах которых отражалась тревога. Ута заметил признаки страха и с оптимизмом решил, что Ториан ведет себя достаточно угрожающе, чтобы их быстро пропустили внутрь.

– Милорд священник, я проведу тебя к человеку, которого ты ищешь, за небольшую… плату. – Он выразительно потер палец о палец. – Можешь думать об этом как о пожертвовании служителям Джаа. – На лице его появилась неприятная ухмылка, и золотые зубы сверкнули в лучах солнца, пробивавшихся сквозь щель в навесе.

Но Ута уже стоял рядом с Торианом, нацепив свою самую внушительную гримасу праведного негодования, сходную в чем-то с выражением лица Ториана. Каресианец по-прежнему улыбался, явно надеясь на то, что два священника согласятся заплатить ему. Однако через несколько мгновений до него дошло, что денег не будет, и ухмылка медленно сползла с его лица; он попятился и опустил взгляд на пыльную землю.

– Я задал тебе вопрос дважды. Если мне придется задавать его в третий раз, то я буду гораздо более настойчивым, – бесстрастно произнес Ториан.

Ута беззастенчиво оглядел четверых каресианцев с головы до ног. Несмотря на то что люди эти являлись, без сомнения, опытными воинами, они были плохо вооружены и не могли надеяться одолеть в схватке двух священников.

Каресианец развел руками, в знак того, что не собирается сопротивляться, и отвесил глубокий поклон.

– Прошу прощения, если я невольно оскорбил тебя, обычаи ро пока еще плохо знакомы мне, милорд, – произнес он, не поднимая глаз.

– Я собираюсь спросить у тебя насчет нужного мне человека в третий раз… Думаю, для тебя это уже лишнее! – рявкнул Ториан.

Каресианец поднял глаза, всей позой продемонстрировал безоговорочное послушание и жестом пригласил Ториана следовать за собой.

– Тебе придется поговорить с хозяйкой, – произнес он, заходя внутрь.

Ториан, пригнувшись, переступил порог публичного дома. Не оборачиваясь, Ута сделал знак стражникам идти следом, а сам вошел после них.

Внутри было грязно и убого, не слишком приятно пахло какими-то благовониями; Ута заподозрил, что благовония жгут для того, чтобы замаскировать запах мужского пота. Посередине небольшой комнаты располагалось нечто вроде прилавка, а за прилавком восседала женщина, уроженка страны ро; на вид ей было далеко за сорок. Она показалась Уте довольно привлекательной, но у нее был жесткий взгляд, а судя по загару, какое-то время она жила на юге. Справа и слева от стойки находились дверные проемы, закрытые желтыми шелковыми занавесками; четверо каресианцев весьма подозрительного вида с небрежным видом подпирали стены.

Когда Ториан вошел, все присутствующие посмотрели на него. При появлении отряда стражи каресианцы насторожились, но тот человек, который привел Ториана, поднял руки, давая знак, что затевать драку будет неразумно. Для того чтобы это окончательно дошло до негодяев, Ута вошел в бордель и принял грозный вид. Его бледное лицо, розоватые глаза и белые волосы привлекли внимание разбойников из Каресии, и ему показалось, что один из них беззвучно произнес имя «Ута Призрак».

– Чем мы можем быть полезны таким высокородным господам? – заговорила женщина.

– Вот этот твой человек привел нас сюда, чтобы мы могли поговорить с одним твоим клиентом. Тебе не о чем беспокоиться, – небрежно махнул рукой Ториан.

– Они хотят видеть Гленвуда… очень хотят, – пробормотал каресианец, с которым они разговаривали на улице.

Вышибалы окинули священников оценивающими взглядами и, точно так же как и те, кто сидел снаружи, решили, что воины слишком опасны и связываться с ними не стоит. Женщину, казалось, возмутило то, что никто из ее охранников не собирается остановить незваных гостей.

– У нас здесь имеются правила, господин, – сказала она. – Наши посетители платят за то, чтобы переспать с мужчиной или женщиной, а не за то, чтобы им мешали в это время священники. Вид такого лица, как у вас, у любого сразу же отобьет охоту к плотским утехам. – Она изобразила гримасу отвращения.

Один из каресианцев рассмеялся при этих словах, и уверенность хозяйки несколько взбодрила охранников. Ута издал низкое рычание, означавшее, что происходящее его развлекает, и вышел вперед. Он с небрежным видом облокотился на прилавок и, нарочно повернувшись спиной к вышибалам, посмотрел на женщину в упор.

– Только у меня здесь имеется чувство юмора. А вот мой благочестивый друг считает тебя кем-то вроде речной крысы, если учесть твое занятие. Поэтому я посоветовал бы обращаться с шуточками исключительно ко мне, – довольно агрессивным тоном произнес он. – Ну что, может, хочешь пошутить насчет моего лица? – Он уставился на нее сверху вниз своими пронизывающими розовыми глазами.

Хозяйка борделя несколько мгновений смотрела ему в лицо, затем перевела взгляд куда-то за спину Уты и кивнула одному из охранников. Священник почувствовал, как на плечо ему легла чья-то рука – три каресианца окружили его.

– Нам не нужны неприятности. Все можно решить мирным путем, правда? – Тот, который узнал Уту, поднял руки вверх.

Он не стал приближаться к священнику и пристальным взглядом следил за Торианом и городскими стражниками.

Ута не стал ждать, чтобы выяснить, прислушаются ли к нему товарищи, и решил, что в данных обстоятельствах наглядная демонстрация силы приведет к скорейшему разрешению проблемы. Согнув руку, он ударил локтем в лицо человека, который схватил его за плечо, и, когда стальная пластина соприкоснулась с челюстью, раздался неприятный хруст, а потом каресианец мешком рухнул на пол. Двое других, казалось, собирались уже напасть на Уту, но вид Ториана, демонстративно извлекающего из ножен меч, заставил их передумать.

– Я же сказал, что, если мне придется спрашивать снова, я буду очень настойчив. – Он направил клинок в грудь ближайшему вышибале.

Женщина вскочила, попятилась и больше не возражала. Она махнула рукой в сторону правой занавески и прошептала:

– Он в четвертой комнате по коридору.

Ута подмигнул хозяйке борделя и обернулся к Ториану:

– Ты с ними тут разберись, если что, а я вернусь через минутку.

Он отбросил занавеску и вошел в коридор. Из-за разноцветных занавесок высунулись перепуганные лица, в основном мужские – люди бросили свои развлечения, услышав шум на входе. Ута окинул их испепеляющим взглядом, после чего они сразу убрались прочь, и шагнул к четвертой комнате; оттуда доносился какой-то шорох. Откинув ярко-красную занавесь, он увидел тощего человека, который пытался протиснуться в узкое окошко. Он был полуодет, в руках держал сапоги и длинный меч в ножнах. На деревянной койке, стоявшей посередине каморки, лежала голая женщина; похоже, ее нисколько не заинтересовало вторжение незнакомца, и она с безразличным видом смотрела, как Ута мгновенно пересек комнату и схватил Гленвуда за ногу.

– Я совершенно уверен в том, что в последнее время ничем не оскорбил Одного Бога, – воскликнул человечек, когда Ута грубо втащил его обратно.

Лицо его еще не приобрело нормальный цвет после «упражнений» на кровати, и он сопротивлялся только для виду.

– Для начала застегни штаны. Нам нужно кое о чем поговорить, – сказал Ута, сжимая шею Гленвуда рукой в железной перчатке.

Он легко поднял человечка и, подержав его так несколько секунд, поставил на пол.

Гленвуд оглянулся на женщину, которая продолжала наблюдать за происходящим.

– Что, пропало всякое желание лечь со мной? – слабо улыбнулся он.

Женщина презрительно фыркнула и отвернулась к стене.

– Когда здесь нахожусь я, Гленвуд, тебе даже не стоит надеяться, – хмыкнул Ута и выпихнул мошенника в коридор.

Тот споткнулся и рухнул на деревянный пол, уронив при этом сапоги и меч. Снова из-за занавесей высунулись встревоженные лица, но быстро исчезли – никто не желал вмешиваться в события, в которых участвовал Черный священник.

– Это очень похоже на длинный меч, Гленвуд, – будто бы вскользь заметил Ута, выходя в коридор. – Предполагаю, что, как человек низкого происхождения, ты просто присматриваешь за этим предметом, который принадлежит какому-нибудь благородному господину.