Черный Страж - Смит Э. Дж. - Страница 77

Аль-Хасим по-прежнему прятался за кучей камней, расположенной слева от укрытия Бронвин и Унылого. Он высунулся и внимательно огляделся. Бронвин показалось, что он говорит сам с собой, возможно, пытается придумать, как лучше обратиться к людям из Свободного Отряда. Наконец каресианец вылез из своего укрытия.

– Капитан Хоррок Зеленый Клинок, – раздался на весь двор его голос.

Ранены обернулись к нему, размахивая топорами и бормоча угрозы. Хоррок жестом утихомирил их и перешагнул через хохотавшего Вереллиана.

– Назови себя, поклонник Джаа, – с подозрением в голосе приказал Хоррок.

Хасим приподнял брови и указал на Уильяма из Вереллиана:

– По-моему, тебе сначала следует разобраться с ним. Убей его или прикажи ему заткнуться. Он человек неплохой, для рыцаря… у него есть понятия о чести и ум… однако он остается рыцарем Красного ордена.

Хоррок вытащил из-за пояса небольшой ручной топорик и с невероятной силой швырнул его в сторону Хасима. Топор со звоном вонзился в землю у ног каресианца.

– Я сказал, назови себя. Не заставляй меня повторять, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Хасим поднял руки и нервно улыбнулся:

– Я Аль-Хасим, меня называют Принцем Пустынь. Я друг Магнуса Вилобородого и лорда Алдженона Слезы.

Эти имена, очевидно, были известны Отряду Призраков, и все уставились на Хасима.

– Ты бросаешься громкими именами, каресианец, – сказал Хоррок. – Зачем ты приехал сюда вместе с этими людьми?

– Я помог бежать дочери герцога Эктора. Рыцари, занявшие Канарн, желают ее вернуть, поэтому они взяли меня с собой, думая, что я помогу ее найти. – Хасим говорил быстро, словно боялся, что его прикончат еще до того, как он успеет досказать.

Хоррок кивнул:

– Ну что ж, давайте укроемся от дождя и обсудим это? – Он поднял голову и взглянул на черное небо. – Каменный Пес, – обратился он к одному из раненов, – пойди, приведи девчонку и ее коня, они прячутся в бывшей пекарне.

Ранен, к которому обратился Хоррок, был молодым и проворным и по телосложению резко отличался от окружавших его могучих мужчин. За поясом у него виднелись два метательных топорика, которыми он не воспользовался во время схватки, а в руках он держал зловещего вида лохаберскую секиру с крючком на конце. Бронвин не пошевелилась, когда он направился к тому месту, где она сидела.

Каменный Пес подошел к дыре, через которую Бронвин наблюдала за боем, и, наклонившись, вгляделся в темноту.

– Привет, красотка, – обратился он к ней. – Ты как, будешь хорошей девочкой и выйдешь оттуда сама или мне придется тебя привести?

Унылый издал недовольное фырканье, и Бронвин окинула ранена сердитым взглядом.

– Приходи ко мне, мой мальчик, и отведаешь моего меча, – резко произнесла она.

Несколько раненов расхохотались.

Аль-Хасим посмотрел на Хоррока и хмыкнул:

– Боюсь, она не слишком похожа на настоящую леди.

– Очевидно, так, – ответил Хоррок. – Каменный Пес, хватит заигрывать с девицей, приведи ее к нам.

Хасим улыбнулся и подошел к молодому ранену.

– Позволь мне, – обратился он к Каменному Псу.

– Да на здоровье. – Молодого человека явно не обидели слова Бронвин.

Хасим небрежно прислонился к стене рядом с проломом.

– Бронвин, дорогая, выйди оттуда, пожалуйста, а то моя нежная кожа уже насквозь промокла от этого гребаного дождя.

Бронвин внезапно поняла, что ведет себя глупо; в этот момент кто-то стукнул Вереллиана ногой по голове, и смеявшийся рыцарь потерял сознание.

Для того чтобы убрать мертвые тела из крепостного двора, понадобилось больше часа, а дождь все не прекращался. В бою погибли двадцать Красных рыцарей и около десяти раненов, и еще несколько получили тяжелые увечья. Рыцарей – тех, кто еще дышал, – быстро прикончили, а раненых северян унесли под крышу, вниз по крутой лестнице, которая вела в уцелевшие подвалы, где Отряд Призраков устроил себе жилище.

Единственным оставшимся в живых рыцарем был Уильям из Вереллиана, и Хоррок понятия не имел, что с ним делать, и никак не мог решить. В конце концов бесчувственное тело забрали из двора вместе с ранеными воинами. Рыцарь уже меньше походил на хищную птицу сейчас, когда он не мог держаться прямо и гневно взирать на противника и его бритая голова была покрыта кровью.

Бронвин стояла в стороне в компании Хасима и ранена по имени Каменный Пес. Унылого привязали к деревянному столбу под остатками каменной крыши, около лестницы.

Бронвин и Хасим укрылись около сторожки у входа в крепость, пока люди Отряда Призраков произносили над павшими молитвы Рованоко. Бронвин поразило то, что они молились и над телами мертвых людей ро, и она различила несколько слов, которые дали ей понять: ранены считали этот отряд серьезными противникам и людьми чести.

– Видишь человека с бельмом на глазу? – обратился Каменный Пес к Хасиму, когда они пересекли двор, направляясь следом за Хорроком и его людьми в укрытие.

– Которого? Того, что этот Фэллон разрубил надвое? – переспросил Хасим, махнув рукой в сторону тела старика. Его бережно уносили в укрытие.

Каменного Пса задел легкомысленный тон каресианца, но мгновение спустя он улыбнулся. Люди его народа относились к смерти с юмором, и Бронвин обрадовалась тому, что они были не такими благочестивыми, как те, кто окружал ее с детства.

– Его звали Доррон Лунный Глаз, и он был нашим жрецом. Ваш Фэллон убил члена ордена Молота.

Хасим нахмурился; он понимал важность этого события.

Когда они приблизились к ступеням, ведущим вниз, Бронвин вмешалась:

– Он принадлежал к тому же ордену, что и Магнус?

Каменный Пес провел их вниз по лестнице и оглянулся, чтобы убедиться в том, что во дворе больше никого нет.

– Доррон отказался идти с нами в Канарн. Он сказал, что неразумно вступать в союз с герцогом из Тор Фунвейра. – Юноша обернулся к Бронвин. – А Магнус ответил, что он старый дурак, который живет прошлым.

Ступени уходили глубоко вниз под крепостной двор и вели в лабиринт коридоров и комнат с низкими потолками. Бронвин увидела, что помещения тут гораздо уютнее, чем она ожидала. Здесь были помещения с крепкими дверями, небольшие залы, и подземелье крепости походило скорее на процветающий постоялый двор.

Она увидела также множество людей, не участвовавших в схватке во дворе. Женщины и дети, одетые в основном в синие плащи Отряда Призраков, спешили к возвращавшимся воинам; слезы текли по лицам жен, сыновей и дочерей убитых. Раненых быстро унесли в комнаты, где о них должны были позаботиться. Воинам раздали кружки крепкого пива, и, осушив их, люди снимали кольчуги и осматривали раны, которые перевязывали лекари.

Посреди всей этой суматохи только Каменный Пес уделил внимание Бронвин и Хасиму; внимание его выразилось в том, что он велел им отойти и не мешать людям. Ни женщина, ни ребенок не пришли приветствовать молодого ранена, и Бронвин заметила в его глазах печаль, как будто в прежние времена кто-то все же спешил встретить его после боя. Но, когда какая-то пожилая женщина бросила на него быстрый взгляд, он кивнул в ответ, давая понять, что цел и невредим.

Уильям из Вереллиана был еще жив, но Бронвин видела, что кровь сочится из-под доспехов, из раны, нанесенной топором.

– Каменный Пес, а о его ранах кто-нибудь позаботится? – спросила она, указывая на рыцаря, лежащего у подножия лестницы.

Молодой ранен посмотрел на своих товарищей, вокруг которых суетились женщины.

– Позже. Он не такая уж важная личность, – бросил он; его явно не волновало, будет ли рыцарь жить или умрет. – Доррон мертв, а это означает, что исцеление наших людей займет долгое время, для выздоровления им потребуется отдых. Обычно нам это не нужно.

Бронвин обернулась к Хасиму и взглядом дала ему понять, что ее заботит жизнь рыцаря; он мог и умереть до того момента, когда до него дойдет очередь. Каресианец нахмурился и покачал головой, словно в душе у него шла какая-то борьба.