Кузнец Рун. Отголоски прошлого (СИ) - Федяшин Роман - Страница 51

Глава 19.

Глава девятнадцатая.

Вокруг так много добычи. Сосудов, содержащих вкусные искры жизненной силы. Нужно поглотить их. Желательно все. Главное не распугать добычу раньше времени. А вот этот особенно интересен, наверное вожак стаи. В нем так много силы. Двуногие столь нечувствительны к таким, как я. Нужно лишь затаиться и дождаться когда вожак приблизится, броситься и разорвать его. А затем сожрать теплое, сочащееся кровью мясо и поглотить жизненную силу. Надо же, он прямо сюда идет и совсем не ощущает моего присутствия. Вот. Он шагнул прямо в мое логово. Смотрю на свою добычу. А добыча замерев от ужаса в свою очередь смотрит на меня. Он знает, что бежать от меня бесполезно. Что это? Невероятно. Его сила растет! Её так много! Почему от моей добычи вдруг повеяло угрозой?

– Сегай.

Юноша моргнул, сбрасывая наваждение.

– Учитель? – ученик шамана настороженно взирал на светящийся в темноте от напитавшей его силы тотемный жезл – Что происходит?

– Это ты мне потрудись объяснить.

– О чем вы?

– Твои глаза. Они светились в темноте.

– Светились? – Сегай озадачено потер лоб.

Дартак медленно опустил ставший тускнеть жезл, но вот убирать его не спешил, как и приближаться к своему ученику.

– Рассказывай – наконец приняв решение, потребовал шаман, усаживаясь напротив юноши. И Сегай рассказал. О химере, о том, как поглотил её сущность. О том, что теперь видит токи жизненной силы. О поглощенных им рогах зверя. О силе, разлитой вокруг.

– А после, я просто сидел и прислушивался к этим ощущениям. Пока вы не окликнули меня учитель – закончил свой рассказ юноша.

Дартак поднес жезл к угасшему очагу и по костяному набалдашнику с легким потрескиванием, заструились голубые разряды. Угольки вахи в остывшем кострище моментально воспламенились вновь. Старый шаман заткнул короткий жезл за пояс и достав трубку, стал набивать её курительной смесью из сушеных листьев тикха и пыльцы цветков вахи. Сегай все это время молчал, ожидая вердикта своего учителя. Раскурив трубку, Дартак выпустил дым ноздрями.

– Сначала ты прошел инициацию через Узы Крови, теперь дух химеры внутри тебя. Какой сюрприз ты преподнесешь в следующий раз? Ты уверен, что можешь контролировать зверя внутри себя?

Юноша прислушался к своим ощущениям и медленно кивнул.

– Вы знаете учитель – произнес он, смотря куда-то в пространство – До того, как я впитал в себя рога химеры, я мог только просить зверя внутри, с чем-то помочь мне или поделиться знаниями и силой. А теперь я чувствую, что все его знания и сила теперь мои. Зверь полностью во мне растворился, изменив меня.

– Изменив? – напрягся Дартак.

– Да – кивнул Сегай.

– В чем это выражается? – при этом вроде бы невзначай, старый шаман положил руку на жезл, который успел заткнуть за пояс, готовый мгновенно выхватить его.

– Например, я понял, что вы сделали, когда использовали свой тотемный жезл, для того, чтобы разжечь костер. И ещё – Сегай вытянул руку к очагу – я точно знаю, мне никакой жезл теперь не нужен.

В доказательство своих слов, молодой человек по памяти воспроизвел перед своей ладонью знаки, что увидел вокруг набалдашника тотемного жезла своего учителя и напитал их силой из окружающего пространства. Голубые вспышки электрических разрядов заплясавших по его пальцам, заставили Сегая зажмуриться от удовольствия, а его учителя выронить изо рта трубку.

– Что ты можешь сделать еще? – пришел, через несколько секунд в себя старый шаман.

– Э-э-э… Я не знаю.

– Но я только, что видел, как ты воззвал к духам воздуха и они откликнулись на твой зов!

– К духам? Я просто создал, такие же знаки, как и вы.

– Какие еще знаки? – непонимающе нахмурился Дартак.

– Ну… жезлом – Сегай не мог подобрать слов, чтобы объяснить увиденное им.

– Когда шаман использует жезл – менторским тоном произнес Дартак – он возносит молитву духам стихий и просит их наполнить её своей силой.

– Но вы ведь не молились! – возразил ему ученик.

– Необязательно произносить молитву вслух. Достаточно того, чтобы она звучала у тебя в сердце. Это приходит со временем.

– Но не знаю никаких молитв!

– Хм – слова ученика озадачили Дартака – А, что за знаки ты говоришь, видел?

Сегай поискал взглядом, какой-нибудь предмет, подходящий, чтобы начертать запомненные им символы, но ничего подходящего не нашел. Тогда он потянулся к своему ножу. Откинув в сторону шкуру, расстеленную на полу, принялся чертить увиденные им замысловатые загогулины.

– Вот! – когда он закончил, Дартак вытянув шею, узрел четыре витиеватых знака, расположенных ромбом.

– Хм. Я видел нечто подобное несколько раз. Эти знаки похожи на священные письмена, что выбиты на камнях… в одном месте.

Но Сегай не слушал своего учителя, он с удивлением смотрел на собственноручно нарисованные символы и водя над ними пальцем, беззвучно шевелил губами.

– Н´хэм… – произнес он негромко.

– Что ты сказал!? – воскликнул Дартак.

– Это символ называется н´хэм – указывая на вершину ромба, произнес юноша.

Дартак побагровел.

– Ты… Да, как ты посмел солгать мне!? – возмущенно воскликнул шаман.

– Солгать? – в голосе Сегая послышалось искренне недоумение.

– Ты сказал, что не знаешь никаких молитв!

– Я и не знаю.

– Тогда откуда, скажи мне на милость, ты знаешь слова священного языка?

Сегай провел рукой по волосам.

– Само как-то в голову пришло. Я не воспринимал эти символы, как слова. В них не было никакого смысла, пока я не нарисовал их. А теперь я точно знаю, как он звучит один из них и что он означает. Н´хэм значит «гроза». Постойте! – Сегай поднял глаза на растерянного шамана – вы хотите сказать, что вот это – он указал на свои рисунки – молитва?

Дартак в ответ молчал. Его лицо, поза, мышцы, все было напряжено. Сегай видел, как лихорадочно блестят глаза старого шамана и его взгляд скользит по рисункам на земле.

– Учитель?

– Ложись спать – помотал головой шаман – А мне нужно подумать.

Юноша не посмел спорить с наставником, стянул сапоги и устроившись на шкурах поудобнее, закрыл глаза. Переживший изрядное напряжение организм, очень быстро взял свое, и Сегай почти сразу уснул. А вот Дартак, просидел у очага почти до утра, предаваясь тяжелым думам.

Проснулся Сегай от урчания в животе. Шумно вдохнув ноздрями, он сладко потянулся и резко сел. Огляделся. В шатре он был один. Урчание в животе повторилось. Пошарив взглядом по внутреннему убранству жилища шамана в поисках какой-нибудь еды, он с сожалением был вынужден признать, что тут ему ничего не светит. Все, что было съестного, он истратил на похлебку еще вчера. Поэтому встав, надев сапоги, но решив оставить куртку в шатре, он вышел наружу. Стойбище жило своей обычной жизнью. Солнце едва только показалось из-за горизонта и еще не успело прогреть воздух, поэтому на улице было довольно свежо. Зябко передернув плечами, Сегай за курткой все же возвращаться не стал, решив, что утренняя свежесть быстрее поможет сбросить остатки сна. Большинство кочевников еще спали, но кое-где очаги уже дымились, а некоторые женщины готовили еду прямо на улице. Уловив запах запекаемого на углях мяса, Сегай прямо таки застонал. Его рот наполнился слюной, а в живот опять требовательно заурчал. К счастью, юноша вовремя вспомнил, что в седельных сумках Дартака, висевших у входа в шатер, могли остаться куски вяленого мяса и овсяные лепешки. Решив, что учитель не будет против, он увлеченно стал в них копаться. Поиски еды тут же увенчались успехом. На свет появились две полоски вяленого мяса и половина лепешки, что были немедленно употреблены по назначению. В сумках Сегай так же обнаружил небольшой мешочек с травяным сбором. Вот только его требовалось заваривать. Нырнув обратно в шатер за вычищенным накануне котелком, юноша отправился к роднику. Попавшиеся навстречу по дороге к источнику воды несколько раз кочевники приветливо кивали ему и здоровались. Для юноши прожившего всю свою жизнь в положении невольника, это было очень непривычно. Раньше на него обращали внимание не больше чем на траву под ногами. Нет, кочевые народы Уртака не презирали и не были излишне жестоки с рабами. Скорее они считали н´каев кем то, вроде крестьян, принадлежащими всему племени. Лишние рабочие руки, которые поддерживали хозяйство клана, пока его воины и охотники защищали территорию и охотились. Напрямую к н´каю, обращались только в том случае, когда хотели поручить ему какую-то работу. В остальное время они были невидимками. Конечно в переносном смысле слова. И хотя свободные степняки заботились о своих невольниках, предоставляя кров и еду, лечили их, если невольники болели, в то же время среди свободных степняков не считалось чем-то зазорным наказать или даже убить н´кая. Нередко н´каи служили своеобразной валютой между племенами. Чтобы кровь клана не застаивалась, кочевники не редко брали жен из других кланов или ветвей своего племени. Но еще чаще для этой цели использовали невольниц. Теперь Сегай взошел на одну ступень со свободными степняками. Подобный статус говорил сам за себя. Это не значило, что теперь он может делать, что ему заблагорассудится. Нет. Живя в племени, он должен подчиняться его законам. Но при этом, юноша был волен уйти в другое племя, клан или даже податься в другое государство. И никто слова бы ему не сказал. Конечно, так поступать он не собирался, даже в мыслях. Такое «бегство» было попросту не принято, среди кочевников. Даже будучи н´каем, он считал клан Степных Волков «своим». Да, его жизнь теперь кардинально изменилась, но многолетнюю привычку, считать себя «низшим» сословием не искоренить за пару дней. Поэтому, смущенный вниманием к своей персоне Сегай весьма несмело отвечал на приветствия охотников.