Кузнец Рун. Отголоски прошлого (СИ) - Федяшин Роман - Страница 64

Лавра замолчала, смотря в огонь. Вода тем временем закипела. Шаманка Куниц ловким движением подхватила котелок и наполнила пиалы с травами до краев.

– Знаешь – неожиданно продолжила она – тогда его поступок меня весьма озадачил.

– Ты об охоте? – на всякий случай переспросил Сегай.

– Да – кивнула Лавра – Вайнак никогда не был трусом. Я думаю, он сделал это специально.

– Поступил так, чтобы его изгнали? – округлил глаза юноша – Но зачем?

– Сначала я тоже была огорчена и сбита с толку. Только сегодня, когда твой наставник спросил меня, куда он ушел, все встало на свои места. Сам по себе он уйти не мог – вождь бы не позволил ему покинуть клан, тем более после того, как в нём проснулся Дар. Вайнак своим поступком не оставил отцу выбора кроме изгнания. Другого способа попасть к Химерам у него не было – и специально для непонимающего её Сегая пояснила – именно в этот клан Ратнак отдал Рилию.

Пока Сегай переваривал полученную информацию, Лавра достала свой тотемный жезл, и провела им над пиалами. Ученик шамана с жадностью рассматривал возникшие перед ним руны. Три из них ему были знакомы, они входили в рисунок символов, при помощи которых Сегай смог разжечь очаг, а вот две другие он видел впервые. Их то, он и попытался изо всех сил запомнить.

– Пей – шаманка протянула юноше одну из пиал, когда руны угасли.

– Что это? – принимая из её рук неожиданно холодную чашу.

– Специальный отвар. Я часто даю его парам, которые хотят завести ребенка.

Поколебавшись пару секунд, Сегай осторожно отхлебнул напиток. Он тоже был прохладным. И довольно приятным на вкус. От смакования настоя его отвлекло шуршание одежды. Подняв глаза, юноша увидел, как Лавра стягивает через голову свое платье. Через секунду она предстала перед ним обнаженной. Покраснев до кончиков волос, Сегай все же не мог оторвать взгляда от её крепкого тела. Довольная произведенным эффектом женщина, сдернула кожаный ремешок, удерживающий её волосы и тряхнув головой, заставила их рассыпаться по своим плечам. Шагнув вплотную к Сегаю, она движением руки заставила того допить свой напиток, откинула опустевшую чашу в сторону и одним рывком стянула с него куртку и рубаху. От аромата разгоряченного женского тела, Сегай, что называется «поплыл». Усевшись на него верхом, Лавра одной рукой обхватила его торс, другую запустила в волосы юноши и впилась долгим поцелуем в губы сидящего Сегая. Наконец оторвавшись от него, слегка откинулась назад тяжело дыша, уперлась правой ладонью в грудь юноше, взглядом победительницы посмотрела ему в глаза и с хищной улыбкой толкнула Сегая на шкуры, устилающие пол шатра.

Стойбище Куниц, маленький отряд покинул еще до рассвета. Лавра угомонилась далеко за полночь, и Сегай клевал носом в седле. Расцарапанная спина саднила от любого прикосновения рубахи к коже. Только это и не давало ученику шамана уснуть окончательно и выпасть из седла. Пока кочевники седлали коней, Дрекк не проронил ни слова. Да вообще старался в сторону Сегая не смотреть. Впрочем, остальные кочевники тоже, дружно отводили глаза. Лишь однажды Сегай перехватил направленный на него взгляд своего шурина. К своему удивлению он не увидел в нем ненависти или недовольства. Скорее это была… зависть?

Дальнейшее путешествие проходило без каких либо неожиданностей. Въезжая на территорию очередного клана, представители Степных Волков через полчаса-час натыкались на конный разъезд или табун охраняемый представителями племени. Обменивались информацией и получали сопровождающего до стойбища клана. Далее гостей кормили ужином, хозяева получали порцию новостей и сплетен, а утром всадники продолжали свой путь. Иногда чтобы разнообразить свой рацион, кочевники разделялись и охотились. На одной из стоянок Сегай решил воспроизвести подсмотренные у Лавры руны. Но опять влил в них слишком много силы, заморозив до состояния сосулек изрядный пятачок травы перед собой. От него веяло таким холодом, что место стоянки в срочном порядке пришлось менять. Получив нагоняй от Дартака и удостоившись возмущенного ворчание остальных кочевников, он больше не смел экспериментировать без присмотра наставника. К середине второй недели пути глаз у Сегая настолько «замылился» от созерцания безбрежных просторов травяного моря, что любое, даже самое незначительное изменение ландшафта, воспринималось, словно праздник. Нечто выбивающееся из картины зеленой равнины, привлекло внимание ученика шамана. По мере приближения, Сегай рассмотрел, сначала яркое светлое пятно, а затем одиноко торчавший из травы темный столб, с каким-то светлым рисунком. Подъехав еще ближе, юноша увидел, что ошибся в оценке, столб был не один. По обе стороны от него, на одинаковом удалении друг от друга, в пределах видимости находились точно, такие же столбы. Они были сложены из темно-серого, грубо обтесанного камня. Высотой они не превышали человеческого роста и имели треугольное сечение, «острие» столба указывало дальше в степь. «Лицевую» же сторону сейчас Сегай и рассматривал. В верхней части столба, на каждой из двух видимых с этого ракурса юноше граней светлой ядовито зеленой краской, был нанесен один и тот же неизвестный Сегаю символ. Ученик шамана резонно предположил, что и на третьей, невидимой с этого ракурса грани столба, нарисован близнец первых двух. Причем все они совсем недавно были тщательнейшим образом обновлены. Об этом свидетельствовали свежие капли краски на траве вокруг столбов.

– Учитель, это что, пограничные столбы? – сам факт существования четкой границы в степи вызвал у Сегая недоумение. Кланы даже не пытались метить ареал своего обитания, определяя его предел, скорее на глазок. Границы пастбищ вовсе были условными. Вследствие чего, короткие стычки между соседями были обыденным делом. Но носили они при этом исключительно локальный характер, чаще всего заканчиваясь лишь легкими ранениями участников заварушки. И даже в случае нескольких смертей, с обеих сторон, крайне редко перерастали в серьезный военных конфликт или кровную месть. Они служили скорее поводом проявить свою удаль, почувствовать азарт боя, чтобы кровь у воинов не застаивалась. А захваченное пастбище с чуть более сочной травой, служило лишь временным призом, чуть ли не каждую неделю, переходя из рук в руки. Да и то, до тех пор, пока эту самую траву, хорошенько не подъедят кони. После чего, табун перегоняли на новое место. Следом устремлялись и соседи, чтобы продолжить противостояние. Поэтому пасти коней, чаще всего добровольно вызывались ищущие славы воины. Наиболее же ценными считались поля или небольшие лужайки, с произрастающим на них тикхом, так любимым лошадьми и ценимым кочевниками за мелкие ягоды, из которых получалась крепкая хмельная настойка. За обладание такими полями, порой бои велись всерьез. При этом выиграв стычку, чужих лошадей не трогали, позволяя проигравшей стороне увести табун в другое место. До следующей попытки. Угнать табун лошадей пасущихся на пограничном пастбище, считалось зазорным. Недостойным доблестного воина. Другое дело, если взял коня поверженного противника, в качестве трофея. А вот если удавалось увести хорошего скакуна из самого стойбища, тогда за него можно смело требовать выкуп. И ведь платили. Охотников до таких забав находилось немало. Особенно среди молодых кочевников, решивших покорить сердце приглянувшейся красавицы. В случае успеха, помимо богатого выкупа, будущий жених набирал немалый вес в глазах родственников девушки. Но таких счастливчиков можно было пересчитать по пальцам. Обычно попытка грабежа заканчивалась неудачей, угонщиков ловили и прилюдно выпоров, сдавали на руки представителям родного клана. Правда, не за красивые глаза. За незадачливых воришек, платить выкуп приходилось уже клану.

– Не вздумай пересекать эту границу – окрикнул Дартак ученика, собиравшегося объехать вокруг столба.

– А, зачем они здесь? – не унимался Сегай, но коня все же придержал.

– Чтобы сохранить тебе жизнь – недовольно ответил шаман, а затем махнув в сторону столба рукой, все же пояснил – Там находится Хриз´Сеол.