Кузнец Рун. Отголоски прошлого (СИ) - Федяшин Роман - Страница 65

– Чумной Бастион!? – поразился Сегай. Юноша даже привстал на стременах, чтобы увидеть воочию внушающую ужас любому кочевнику легенду. К своему разочарованию, ему удалось различить лишь маленькую черную точку, на пределе видимости. С сожалением отводя глаза от далекой обители, взгляд невольно зацепился за какой-то посторонний предмет в траве. Сегай вытянул шею в попытке приглядеться к нему. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось. В нескольких десятках шагов от столба, среди зеленых стеблей, тут и там лежали пожелтевшие от времени кости. Много костей. По отдельности и почти целыми скелетами. В основном животные, но Сегай рассмотрел и пару человеческих черепов. Дартак тем временем пустил своего коня вдоль границы, огороженной далеко стоящими друг от друга столбами. Рассмотреть её оказалось довольно просто. Вдоль неё, трава была вытоптана лошадиными копытами. Очевидно, она регулярно патрулировалась. В подтверждение этого, буквально через пять минут, вдалеке показался патруль. Их тоже заметили, потому, как патрульные пришпорив скакунов, галопом рванули к ним.

– Оставайтесь на месте – приказал Дартак – разговаривать буду только я. Чтобы не случилось, даже не думайте хвататься за оружие.

После чего, шагом направил скакуна навстречу всадникам. Фраза оброненная шаманом, совсем не обрадовала воинов. Сегай тоже внутренне напрягся, на всякий случай, мысленно начав выстраивать рисунок морозных рун, готовясь в любой момент влить в них побольше силы.

Со стороны кочевников его приготовления остались незамеченными, а вот Дартак тут же обернулся и укоризненно покачал головой. Тем временем всадники приблизились к шаману вплотную. Часть из них остановилась около него, а другая, гораздо большая часть, стремительно взяла в полукольцо отряд Волков, прижимая их к невидимой границе Хриз´Сеола. Гарцующие кони под кочевниками хрипели после быстрой скачки, а их наездники сжимали в руках дротики, метательные топорики или короткие луки, с наложенными на тетивы стрелами. Но не оружие в их руках приковало к себе внимание Сегая, а их увенчанные четырьмя рогами шлемы. Они были искусно выполнены в виде голов самого опасного хищника степей – химеры. От удивления ученик шамана потерял концентрацию и заготовленные им руны рассыпались. Послышался гортанный окрик, и кочевники-химеры, расслаблено стали опускать оружие и разворачивать своих коней, чтобы продолжить свой вояж вдоль границы. К Волкам подъехал Дартак, в сопровождении одного из патрульных.

– Оклай проводит нас до своего стойбища, а затем мы поедем к святилищу – представил кочевника Дартак.

– К святилищу? – переспросил Сегай.

– А он точно твой ученик? – насмешливо бросил Оклай старому шаману и развернул коня в сторону, откуда приехал патруль Химер. Дартак проигнорировал шпильку кочевника. А вот Сегай мысленно обругал себя за несдержанность. Мог бы сразу догадаться, что речь идет об Улай-Тлаке. Спустя около получаса, Оклай свернул вправо от пограничных столбов и вскоре кавалькада всадников достигла стойбища клана Химер. Затем последовал уже привычный ужин у вождя клана и ночевка. И продолжение пути с первыми лучами солнца. Вот только стоило кочевникам выехать за пределы стойбища, как они увидели непривычную для степи картину. На горизонте, равном друг от друга расстоянии возвышалось несколько холмов. Именно к ним их маленький отряд и направился. К полудню, не доехав примерно пол лиги до склона ближайшего холма, Дартак приказал спутникам остановиться, разбить лагерь и ждать их возвращения. Кочевники начали спешиваться. Дартак остановил только Дрекка, велев тому доехать с ними до Улай-Тлака, чтобы позаботиться об их скакунах. По мере приближения стало видно, что в просветах трех видимых холмов, видны еще два. Достигнув ложбины между двух холмов, старый шаман спрыгнув на землю, стал копаться в седельных сумках и через минуту извлек из них небольшой холщовый мешочек и пару свернутых в тугой рулон шкур, сунув последние в руки Сегая, велел ему следовать за ним. ВнутрьУлай-Тлака вошли только Дартак со своим учеником, оставив своих коней на попечение брата Тьи. Миновав внешнее кольцо холмов, взору Сегая открылась необычная картина. Судя по всему холмы были рукотворными, поэтому они были словно близнецы похожи друг на друга, кроме того они по видимому располагались кругом. Точнее двумя кругами, внешним и внутренним. Каждый курган внешнего кольца, находился ровно напротив ложбины между холмами внутреннего круга. Стороны этих курганов, обращенных к центру Улай-Тлака, имели вид широких земляных ступеней, на которых один над другим, четкими рядами располагались дольмены, занимая весь склон, от подножия холма и почти до его вершины. Свернув направо, шаман с учеником обошли один из курганов внутреннего круга. Как только, они вошли в просвет между двух холмов, Сегай сразу же убедился, что дольмены точно также имеются и здесь. Правда, они выглядели более древними. Многие камни потрескались, или частично выкрошились. Но было видно, что за ними следят – мох и трава были тщательно счищены, а вдоль самих дольменов натоптаны тропинки. Эти подробности Сегай отметил мимоходом, потому, что все его внимание оказалось приковано к сердцу Улай-Тлака. Центр святилища занимала круглая, вымощенная камнем площадка, на которой с легкостью поместилось бы с десяток шатров. Вокруг неё, в паре шагов от края круга, ограниченного невысоким, по щиколотку кольцом камней, возвышались пять менгиров, высотой в три человеческих роста, каждый из которых находился прямо напротив центра каждого кургана внутреннего круга. Чуть ближе, между курганами и менгирами, в землю было вкопано множество тонких деревянных столбов-вех, увенчанных горизонтально расположенными поперечинами, крестовинами и даже колесами. На них в свою очередь, были подвешены на бечевках и нитках черепа различных мелких животных, кости, пучки птичьих перьев и множество железных и бронзовых украшений, которые тихонько шевелил своим дыханием легкий бриз. Верхушку каждого столба-тотема, венчал череп животного, с которым ассоциировал себя, тот или иной клан. Сами же столбы были обильно украшены резьбой и покрыты краской. Преимущественно белой, с редким мазками красной или черной. Миновав тотемные столбы, Дартак и Сегай перешагнули небольшой бортик, обозначавший границы каменного круга. Как только, они оказались внутри, Сегай буквально кожей почувствовал, как с каждым шагом все сильнее уплотняется воздух. Бросив встревоженный взгляд на учителя, юноша успокоился. Дартак, не проявляя ни малейшего признака тревоги, пусть и с трудом, но довольно уверенно шагал вперед. Когда они достигли центра круга, Дартак велел расстелить шкуры, которые под мышкой нес Сегай. Как только он это сделал, старый шаман немедленно уселся на одной из них, скрестив ноги и жестом велев ученику последовать его примеру. Пока Сегай устраивался на шкуре поудобнее, Дартак извлек из мешочка бронзовую чашу, какие то корешки, перетянутый бечевой сверток. В свертке оказался трут и огниво.

– Здесь слишком большая концентрация силы, лучше не рисковать – прокомментировал Дартак удивленный взгляд ученика. Сегай прикрыл глаза и прислушавшись к своим ощущениям, вздрогнул. Силой было пропитано все вокруг. Воздух, камни, земля под ними. Причем её было настолько много, что у юноши даже зубы заныли. Он каждой клеточкой своего тела ощутил напряжение, перекручивающее и искажающее обычное восприятие мира. При этом вся эта мощь, была совершенно другой по ощущениям, нежели та, что он ощущал прежде. Не живой. Дартак раздул в чаше занявшийся трут и стал аккуратно, по одному подкладывать в зародыш пламени корешки. Они быстро прогорали, распространяя сладковатый аромат, от которого у Сегая начала слегка кружиться голова.

– Теперь молчи. Говорить буду только я. Не звука! Понял? – шаман дождался кивка ученика и вытащив свой жезл, держа его вертикально обеими руками начал медленно водить им над чашей, будто размешивая полупрозрачный дымок. Сегай борясь с головокружением, уставился во все глаза на чашу, над которой начали одна за другой вспыхивать незнакомые ему руны. Сначала он пробовал их запоминать, но символов с каждой секундой становилось все больше, а когда они начали вращаться вслед за жезлом шамана, он бросил эту затею. Подняв голову, юноша увидел и услышал, как поднимается ветер, но только за пределами каменного круга. Он шевелил мелкие предметы и украшения на тотемных столбах и пригибал траву под ними. Сегай обратил внимание, что ветер движется точно по кругу, в ту же сторону, что жезл Дартака. Легкий перезвон, который издавали развешенные на вехах украшения, усиливался с каждой секундой, хотя Сегай по-прежнему не чувствовал ни малейшего дуновения ветра. Затем буквально в одно мгновение звон стих. Переход к тишине был столь внезапным, что она попросту оглушила ученика шамана. С изумлением Сегай рассматривал застывшие в невозможном положении украшения на тотемных столбах. Словно игравший ими ветерок внезапно решил превратиться в прозрачный лёд, заставив замереть свои игрушки в причудливых позах. Дольмены на склонах курганов начали сочиться туманом, стелившимся по земле и медленно охватывая центральный круг. Что примечательно, туман не пересекал границы круга, словно его останавливала невидимая преграда. Через минуту, в густом тумане остались видимыми только пять менгиров, все остальное оказалось скрыто молочной пеленой. Туман стал сгущаться возле менгиров, а потом подобно плющу, стал обвивать стоящие камни, неуклонно забираясь все выше, пока полностью их не поглотил. Какое то время столбы тумана колыхались, а затем превратились в огромные лица с пустыми глазницами, а над площадкой стал разноситься звук, похожий на шум дождя. Сегай хотел было протереть глаза и прочистить уши, но тут лица заговорили. Их голоса напоминали одновременно шелест травы и звук сыплющегося песка.