Тысяча Имен - Векслер Джанго - Страница 115

Солдаты первого и четвертого батальонов выходили из скал небольшими группами, вперемешку, и офицеры уже приступили к утомительной процедуре сортировки. Одним из первых шел Адрехт, за которым следовал Фиц. Капитан четвертого батальона широко улыбался, мундир его был изодран о камни и почернел от пороховой копоти, пустой рукав свернут и подколот серебряной заколкой для волос. Маркус сам не знал, чего ему больше хочется — заключить Адрехта в объятья или отмутузить как следует. В итоге он просто кивнул, будто они случайно повстречались в какой–нибудь кофейне.

— Да уж, — сказал Адрехт, — утро выдалось на славу!

— Сколько у тебя осталось людей?

— Да в общем–то, почти все. Эти паршивцы морочили нам голову. Стоило пойти на прорыв, они точно растворились в воздухе.

— Потому что хотят опробовать ту же ловушку на более крупной дичи. — Маркус жестом указал на восток. — Они послали к нам в тыл всадников.

— Но вы, я вижу, отбились.

— На этот раз — да. Здесь нельзя оставаться.

— Согласен. Что тогда?

Маркус ненадолго прикрыл глаза, размышляя, а затем покачал головой:

— У нас нет кавалерии, так что быстро продвигаться не выйдет. Перестроимся под прикрытием каре и отправимся назад в лагерь. Скачками, если придется, — один батальон стоит в каре, другой движется. — До лагеря миля с лишним, и таким манером на возвращение у них может уйти весь день, но без прикрытия собственной кавалерии либо пушек, которые могли бы отогнать вражеских всадников, ничего другого не остается.

— Разумно. — Адрехт, судя по всему, почти предвкушал предстоящий переход. И неудивительно — все лучше, чем торчать среди груды скал, гадая, придет ли кто на помощь. — Тогда я, пожалуй, вернусь к своим парням.

— Много у вас потерь?

— Думаю, что немного. — Адрехт поджал губы, задумался. — Пара небольших групп оказалась отрезана в самой первой стычке, когда мы еще полагали, что преследуем одиночный отряд. Добравшись сюда, мы успешно отбивали все атаки.

Маркуса так и подмывало осведомиться, чем, черт побери, думал Адрехт, когда в одиночку погнался за десолтаями, однако сейчас было явно неподходящее время для таких вопросов. Поэтому он лишь коротко кивнул и, отвернувшись от Адрехта, занялся приготовлениями к переходу.

«Может, мне и не придется устраивать ему головомойку. В конце концов, когда мы выберемся отсюда — если выберемся, — он должен будет держать ответ перед полковником». Маркус вдруг осознал, что, сам того не заметив, пересек некую границу. Больше он не станет лезть на рожон ради Адрехта Ростона.

Первые же раскаты пушек Пастора обратили назойливую десолтайскую конницу в бегство, и Маркус с безмерным облегчением приказал батальонам перестраиваться в общую колонну. Путь от скал до полкового лагеря длиной в милю растянулся, казалось, на целую вечность, и большую часть этого расстояния три ворданайских батальона играли с кочевниками в смертельно опасные кошки–мышки. Стоило десолтаям решить, что подвернулся удачный момент, когда одна из батальонных колонн теряла строй или отставала от соседних, оказавшись тем самым вне их огневого прикрытия, — кочевники хищными птицами бросались в атаку.

Тем не менее ворданаи выстояли, а десолтаям опасная игра обошлась дорого. Завидев батальонные каре, слишком прочные, чтобы их можно было сокрушить с наскока, войско противника тут же поворачивало назад, однако при этом не раз и не два оказывалось в пределах мушкетного выстрела, и залп выбивал из седел двух–трех всадников. После нескольких повторений ретивости у кочевников заметно поубавилось, и весь остаток пути в лагерь они довольствовались тем, что просто сопровождали ворданаев.

И вот теперь скакали прочь без оглядки. Маркус заметил, что один отряд держится позади всех прочих конников. Рослый человек, скакавший во главе его, сдвинул назад капюшон своего балахона и помахал Маркусу, словно поздравляя его с победой. Солнце, теперь уже поднявшееся высоко, сверкнуло на гладкой металлической маске. Маркус уставился на Стального Призрака, подавляя нелепый порыв помахать в ответ. Интересно, сумел бы Пастор на таком расстоянии снять его с седла? Мысль промелькнула и исчезла, а предводитель кочевников, помахав, тут же развернул коня и во весь опор поскакал вглубь Десола.

Маркус тоже повернулся и лишь тогда обнаружил, что позади него возникло какое–то замешательство. Вал в мундире, покрытом пороховой копотью, бежал к ним, а следом спешили несколько солдат из второго батальона. Увидев Маркуса, все остановились как вкопанные. Рядовые отдали честь, но Вал явно был слишком возбужден, чтобы уделять внимание формальностям. Одной рукой он дергал кончик уса с такой силой, словно пытался его оторвать.

— Хорошая работа, — сказал Маркус. — Похоже, Стальной Призрак не нашел в себе смелости атаковать орудийные позиции. — Он запнулся, смолк, внезапно почуяв недоброе. Вал не мог так закоптиться от нескольких орудийных выстрелов, разве что стоял совсем рядом с пушкарями. — Что случилось?

— Извини, — проговорил Вал. — Я не знал, что еще можно сделать. Я не…

Маркус повысил голос, сознавая, что к ним прислушиваются со всех сторон.

— Капитан Солвен!

— Есть, сэр! — механически отозвался Вал, замерев по стойке «смирно». Руки его мгновенно вытянулись вдоль боков, и взгляд прояснился. — Сэр, вам лучше взглянуть самому.

— Извини, — повторил Вал, когда они оказались более–менее с глазу на глаз. — Они явились так быстро, что мы едва успели построиться в каре.

Маркус медленно кивнул, оглядывая картину разрушений. Восстановить последовательность событий было довольно просто. Второй батальон стал строем на краю лагеря, лицом к востоку, именно так, как приказал Маркус. Его задачей было перехватить десолтаев. которые станут преследовать отходящие к лагерю первый и третий батальоны. Когда тысяча конных кочевников, кровожадно вопя, обрушилась на батальон с запада, разведчики Зададим Жару успели предупредить об этом лишь за несколько минут.

При таких обстоятельствах Вал справился как надо. Он успел построить второй батальон в каре и даже ухитрился до появления десолтаев загнать внутрь большую часть нестроевой обслуги и раненых. Стороны каре ощетинились штыками, готовые отразить атаку врага, если у того достанет глупости атаковать.

Кочевники глупцами не были. И, кроме того, как сейчас понимал Маркус, с самого начала не собирались идти в атаку. Подлинная цель десолтаев была сейчас перед ним.

За много недель, проведенных под жарким пустынным солнцем, дерево, из которого были сколочены повозки, стало сухим, как хворост, но кочевники действовали наверняка. На дно каждой повозки полетели бутылки с ламповым маслом, а вслед за ними — горящие ветки. Другие отряды налетели на загон с вьючным скотом, выпустили животных, которые, испугавшись огня, бросились врассыпную. Затем десолтаи перерезали всех, кого смогли догнать. Главный удар, однако, был нанесен особой группой, вооружившейся по этому случаю тесаками и тяжелыми топорами. Эти направились прямиком к бочкам, которые Фиц добыл у столичных виноторговцев.

Они действовали основательно. Огонь, разумеется, неверное оружие, и на пожарище наверняка что–то уцелело, однако большая часть припасов Первого колониального была уничтожена подчистую, в то время как полный батальон солдат в синих мундирах вынужден был стоять и бессильно смотреть на это чудовищное действо.

— Зададим Жару рвался в атаку, — тусклым голосом говорил Вал. — Я едва не послушал его, но знал, чем это закончится. Это был сам Стальной Призрак. Если бы мы покинули строй, десолтаи просто ускакали бы прочь, а потом зашли с тыла и изрубили бы нас на куски. Их было так много! Может, ты, Маркус, что–нибудь и придумал бы, а я… я мог только стоять и смотреть.

— Не представляю, что я мог бы придумать, — сказал Маркус. И это была чистая правда: помимо того, чтобы оттащить припасы внутрь каре, на что у Вала попросту не оставалось времени, пехотный батальон ничего не мог предпринять против куда более подвижной конницы. Маркус искоса глянул на Вала. — Ты думаешь, Стальной Призрак был тут собственной персоной?