Мертвые Ив (ЛП) - Годвин Пэм - Страница 36

Он опустил ладони на стол и оперся на руки. Я крепче стиснула нож. Один взмах отрезал бы его распростертые пальцы. Я бы воспользовалась моментом удивления, нацелив нож вверх и погрузив лезвие в его горло.

— Могу я присесть? — спросил мужчина голосом с густым ирландским акцентом.

Я не ответила.

Он наклонился ближе.

— Пожалуйста, не бойся. Мне всего лишь любопытно, — незнакомец помедлил — ждал моего ответа.

Рукоятка кинжала горела в моей хватке. Я вновь не ответила.

Спустя несколько ударов моего сердца он выпрямился и распахнул пальто. Под ним незнакомец носил черную сутану на пуговицах, четки и белый воротничок.

— Могу я присесть? — опять спросил мужчина, его сильный акцент смягчал гласные.

Я оставалась молчаливым параноиком.

Он не изменил позы, только склонил ниже голову.

— Ты все еще голодна?

«Если я буду игнорировать его достаточно долго, он уйдет?»

Незнакомец сделал рукой жест бармену.

— Эм… Ллойд? Еще одну чашку твоего аппетитного рагу.

Шаркающие ноги Ллойда скрылись на кухне.

«Нависающее присутствие» протянуло мне руку. Шрамы поселились на костяшках его пальцев, некоторые из них были свежими, розовыми.

— Я — отец Рорк Молони.

Он ждал, позволяя мне бегло осматривать его. Я старалась поверить, что этот мужчина — священник. Его диалект и массивное телосложение предполагали более тяжелую жизнь. Впрочем, я готова была поспорить, что его возраст был близок к моему. Я изучала его глаза, глубокие озера нефрита. За ними я увидела дисциплинированный устав. И он улыбнулся, когда увидел в моих глазах женщину.

Я не была уверена, что мое католическое воспитание привело к этому моменту слабости, но удивила и напугала саму себя, указав на стул напротив и сказав:

— Прошу, садитесь, отец.

Он опустил свою руку и сел на стул. Движение продемонстрировало заплечную кобуру и ножны на поясе.

Я согнула пальцы на ноже и другой рукой приспустила капюшон на несколько дюймов.

— Что меня выдало? — спросила я.

Его губы изогнулись в улыбку.

— Твои изящные пальцы и маленькая фигурка.

По крайней мере, он не винил в разоблачении мои попытки ходить как мужчина.

— Я Эвелина Делина. Иви.

Он выпучил глаза и ахнул.

— Да святится имя твое.

— Прошу прощения?

— Твое имя. Ева, — он погладил крест, висевший на его шее, и уставился на меня.

Я моргнула, притворяясь, что не понимаю явную отсылку к Библии.

— Иви, — исправила я его.

— Точно. Ты знаешь книгу Бытия? Бытие 3:20 — «Мужчина назвал свою жену Евой, потому что она стала матерью всего живого».

Я опустила голову, когда Ллойд поставил на стол еще одну чашку рагу. Когда он вернулся к бару, я подняла глаза и сказала:

— Конечно, я знаю это, отец. И этой же женщине ваш Бог сказал: «Я сделаю твои муки вынашивания детей крайне тяжелыми; с болью ты будешь давать жизнь своим детям. Ты будешь желать своего мужа, а он будет господствовать над тобой». Давайте проясним. Вы не будете проповедовать мне свои догмы. Я отслужила свое время в католической церкви и больше в этом не нуждаюсь.

Он ощетинился.

— Без обид, — добавила я.

Будь проклят мой характер и гребаное католическое чувство раскаяния. Я заставила себя спокойно выдохнуть и сказала:

— Кроме того, отец, учитывая текущие события, разве вы не должны искать кого-то из Книги Откровений?

— Возможно, — ответил он и улыбнулся. У него была мальчишеская улыбка, которую я сочла успокаивающей. Но этот волевой подбородок делал ее сексуальной. Я отбросила эту мысль.

— Пожалуйста, зови меня Рорком, — он сглотнул. — Есть и другие? Женщины?

Я поднесла чашку ко рту и покачала головой.

— Я проделала долгий путь, — рагу умеренно теплым потоком проскользнуло по горлу, — и не видела больше никого. Из человеческих женщин, имею в виду.

Он закрыл глаза и сложил пальцы перед губами.

— Как получилось, что ты оказалась здесь? Когда остальные женщины не выжили?

Я откинулась назад и убрала нож в ножны. «Был ли хоть один день, когда я не задавала себе этого же вопроса?»

— Не можешь найти ответ в своей Библии?

Уголок его рта приподнялся. «Мое неуважение его веселило?»

Рагу внезапно выплеснулось из моей чашки, неровно стекая по стенкам и проливаясь на стол. «Моя рука дрожит? Или это комната?» Я поставила чашку и потерла руки, покрывшиеся мурашками.

Температура в помещении упала, воздух как будто заклубился и собрался у входной двери. Туманная дымка стала просачиваться через замочную скважину, и вместе с ней в паб вплыла Анна. Широкая улыбка озарила ее лицо, и ее ножки коснулись пола, проступая из щупалец серого тумана. Складки ажурного платьица Анны лизали ее ноги, пока она вприпрыжку поскакала к бару, а кудрявые хвостики подпрыгивали.

Я задрожала, будучи не в состоянии посмотреть в глаза Рорка, хоть и чувствовала на себе его взгляд. Он не мог видеть ее, мою галлюцинацию.

У бара Анна потянулась к кругу из подсвечников. Я вжалась в стул, когда ее пальчики приблизились к свечам. Она погладила один горящий фитиль, напевая:

ее улыбка пропала, голова дернулась к двери.

Ее пальцы слились с огнем. Кожа на ее руке, а затем и ее тело вспыхнули. «Зачем она это делает? Она пытается мне что-то сказать? Пожалуйста, перестань, Анна. О, Боже!»

Обнажавшиеся участки мышц пульсировали в свете свечей, цепляющихся за ее крошечную фигурку. И все же входная дверь удерживала ее внимание.

Вдруг свечи зашипели, ее прозрачная фигура стала испаряться. Мой живот скрутило от запаха горящей плоти.

Я насторожилась из-за того, что находилось по ту сторону входной двери. Укол боли пронзил мое нутро. Я узнала это ощущение. Мои мышцы напряглись, готовые к атаке.

— Иви? Иви?

Пламя поглотило Анну, и свечи погасли с хлопком.

Рорк пробормотал в темноте:

— Какого фига…

— Ш-ш, — я подхватила карабин и нацелилась на дверь. Его рука легла на мою спину. — Надеюсь, ты знаешь, как пользоваться этим пистолетом, — прошептала я. — Они идут.

— Почему? Что ты…

Дверь распахнулась и ударилась о стену. Холодный поток ветра пронесся по комнате, а с ним и гудение голода.

Глава 19

Евангельский клинок

В Помм де Терр я выяснила, что лучший способ убить тлю — попасть ей в глаз или рядом в голову, и для этого требовалась быстрая рука с ножом или точная пуля. Большую часть времени я гордилась наличием и того, и другого, но когда светящиеся фигуры вплыли в паб, я дрогнула в нерешительности. В основном, это были подростки, они сбились в кучу, чтобы пройти через тесный вход. То, как они жались к стенам и скользили по комнате, сделало сложным поверить, что они были слепы и безобидны. И все же, я держала палец в стороне от курка, сохраняя молчание, и тянула время.

От них исходили гудение и вибрации. Подросток — мутант впереди, поднял клешню, щелкая ей в воздухе. Другая тля поспешила к подсобке.

Сковородки, упав, загремели на кухонном полу. Раздался крик, затем предсмертный хрип. В отсутствие света свечей столовую окутывала тьма.