Не принц, но сойдёшь (СИ) - Каминская Лана - Страница 52

– Ваша милость? 

– Проводите де Врисса в темницу. Его место там, пока не заплатит за воровство. Да следите, чтобы не сбежал и не подкупил охранника. Головой отвечаете. 

Капитан перечить не смел, только со всей силы вцепился в связанные за спиной руки Алистера, словно боялся, что тот сейчас растворится или точно сбежит, и тогда плахи не миновать. Толкнул торговца в коридор и громко затопал в сторону лестницы, а после и двора, с которого тут же отправился за пределы стен королевского замка в направлении мрачной крепости, в подземелье которой было всегда страшно, сыро и холодно. 

Мартан упал в кресло и закинул ноги на стол. Сладко потянулся, зевнул, пробежал глазами по письмам. Сколько их накопилось, пока он развлекался и спускал деньги у Флинна! Куча приглашений на разные мероприятия, на которых единственное средство не заскучать – это только крепкий портвейн. Ну кому могут быть интересны крестины годовалой племянницы лорда Доннделлиона из Города-на-холмах? Или ежегодные скачки барона Фанфаренбаха, экономившего на лошадях и всегда выставлявшего на бега сплошных кобыл с пашни? Или очередное приглашение на чайный салон от маркизы Эмилии Штолль, где сахара в чай кладут меньше, чем обсуждают не явившихся на чаепитие соседей. Впрочем... Принц пощупал конверт. На простое приглашение не похоже. Маркиза всегда высылает королевской фамилии увесистые открытки, украшенные сушёной лавандой и озёрной лилией, а тут тоненький листочек надушенной бумаги внутри, не более.  

Нетерпеливо рванув конверт на себя, Мартан вытащил бежевую бумажку, пахнущую ландышами и туберозой, пробежал глазами по немногочисленным строчкам и, откинувшись на спинку кресла, расхохотался. А когда хохот перешёл в сдавленный кашель, то остановился, вытер с глаз пару слезинок и позвонил в колокольчик на шнурке. Ждать долго не пришлось.

– Звали? – голос Ланса был хриплым, заспанным и вялым. 

Мартан приподнял свечу, осмотрел слугу, перепутавшего не только рукава на тунике, но и сапоги, и бросил: 

– Переоденься, поешь, что осталось на кухне, и отправляйся в Тир-Арбенин. Вот золото. Хватит на мелкие расходы и смену лошадей. 

Сон Ланса как рукой сняло. Широко распахнув глаза, он часто-часто заморгал, с трудом понимая смысл слов господина, и только спустя несколько ударов сердца решился  на первые невнятные звуки. 

– Чего ты там мычишь? – раздраженно кинул Мартан. – Я неясно стал изъясняться? Одеваешься, ешь, берёшь лучшую лошадь и дуешь, что есть мочи, в Золотой город. Там отыскиваешь Арлину и привозишь ко мне. Судя по этому письму, она время от времени бывает на центральных улицах. – Мартан протянул Ланселю распечатанный конверт, полученный от маркизы. – Девчонка никак не может отвыкнуть от прежней жизни, суёт нос в богатые лавки и облизывается, так что найдёшь её без проблем. 

– Но, сир, – попробовал было вставить обескураженный Ланс, но был грубо и бесцеремонно перебит. 

– Как отыщешь, сразу хватай и ко мне. Можешь, по голове хряцнуть, чтобы не сопротивлялась, или напоить в усмерть. Делай, что хочешь – мне всё равно. Но чтобы тебя с ней никто не видел. Ни стража, ни слуги, ни отец или брат. Усёк?

Ланс кивнул. 

– Но позвольте, ваша милость, Арлина де Врисс собиралась идти в Смоляные горы. Я сам слышал. С тем старикашкой. За эликсиром. 

– Какой, у мухам навозным, эликсир? Тебя тогда по голове так огрели, что тебе всё, что угодно, могло послышаться. В письме Эмилии чётко сказано, что совсем недавно она видела девчонку де Врисс в модном салоне в Тир-Арбенине, одетую, как замарашка, нечёсаную и дурно пахнущую. Скачи в Тир-Арбенин, найди её и ко мне. И проверь, на пальце ли кольцо. А маркизе Штолль награду что ли какую дать за верную службу? – Мартан почесал переносицу. – Впрочем, обойдётся. Ланс, ты ещё здесь?

– Ага. 

– Да чтоб тебя... Мог бы уже за воротами быть. Дуй давай! И постарайся управиться быстро. Мне эта девка сейчас как воздух нужна. Другого выхода нет. 

– Как прикажите, ваше высочество.

Глава 17. Водяная лилия

– Сколько их ещё?

– Список был бы короче, милорд, если бы вы хоть часть кандидатов посмотрели днём.

– Днём я спал.  

– Храпели, как пёс моего бывшего хозяина. Помню, тот набегается ночью по окрестностям и приходит домой – еле лапы держат.

– Прочесать горы и леса на несколько миль туда и обратно мне не в тягость. Жаль только, Пакстона нигде не нашёл. 

– Усачу повезло. Но в следующий раз будьте любезны назначайте собеседования на дневные часы, как делают все нормальные люди. И вам проще будет, и народец перестанет кемарить в коридоре с обнимку со статуями моих сородичей.

– Сам говоришь, что днём делают встречи только нормальные люди, а я нормален лишь ночью в час волка. Давай не ворчи и зови следующего.   

– Как прикажите, хозяин, – Грибо слетел со стопки книг, поправил новёхонькое пенсне на носу и нырнул через приоткрытую дверь в коридор, где в этот поздний час было на удивление многолюдно и светло.  

Тяжёлое кресло в серо-синюю полоску и с высокой спинкой было отодвинуто от стола и приставлено к камину, в котором уютно трещали дрова. В кресле нога на ногу и по-хозяйски небрежно развалился Эйгон. На нём был светлый камзол, по низу, манжетам и воротнику которого витиеватыми узорами шла серебряная нить, рисовала пенящиеся волны и закручивалась четырёхлистным клевером. Коричневые штаны были в тон сапогам из дорогой кожи северных моранов, шею украшал чёрно-синий платок, а пальцы – перстень с крупным кроваво-красным рубином и неприметное серебряное кольцо, на внутренней стороне которого были выгравированы буквы на непонятном простому смертному языке. В одной руке Эйгон держал стопку бумаг, другой – крутил трость из белого дерева с алмазным набалдашником. Пробежав цепким взглядом по верхнему листочку, поморщился и бросил на пол. Выдернул следующий, довольно улыбнулся и щёлкнул пальцами. 

Двери в кабинет приоткрылись и пропустили долговязого рыжего средних лет, одетого опрятно и невычурно. Янтарного цвета борода сверкала в свете свечей, как и круглая лысина, начищенная до такого блеска, каким удивляет пол в бальной зале, подготовленный специально к высокому торжеству. 

– Лоренс из Медовых пустошей... – протянул Эйгон, изучая бумаги. – Рекомендации отличные, вредных привычек нет. Женат, пятеро детей, любит петь. Скажите, Лоренс, почему вы хотите уйти от лорда Пейверли? Слышал, из окон его замка видны красивые закаты. 

– Что закаты, – неожиданным басом ответил рыжий, – на них не прокормишься. А у вас жалование дворецкого в три раза больше, хотя видов совсем нет, – поёжился рыжий, бросая тоскливый взгляд в сторону окон, за которыми стояла непроглядная тьма и дождь стеной. 

– А что бы вы сделали, узнай, что в окрестностях рыскает волк?

– Расставил бы капканы, милорд. 

Эйгон сдавленно закашлял. 

– Благодарю. Передайте моему помощнику, чтобы пригласил следующего. 

– Помощнику? – во взгляде Лоренса проскользнуло недопонимание. 

– Такому ушастому и с клыками. 

– Как вам будет угодно, милорд. 

В ту же секунду решив, что размер жалования стерпится, а красивые виды важнее и куда приятнее проливного дождя и уродливой горгульи, рыжий заторопился к выходу и поспешил скрыться в коридоре, где облегчённо выдохнул. 

– Криспин Соннер из Изумрудной долины, – вполголоса произнёс Эйгон, читая следующие рекомендательные письма. – Вам раньше доводилось служить у лорда Пиктоша. И каково это было?

Место рыжего ценителя пейзажей занял низкорослый пожилой мужчина: нос горбинкой, глаза цвета мокрой земли, взгляд до того внимательный, что от него не ускользнёт ни одна мелочь, даже если это будет случайно оторвавшаяся запонка хозяина, закатившаяся под кровать.

– Лорд Пиктош любил ставить опыты, милорд. Доэкспериментировался до того, что сжёг себе начисто брови и ресницы. Я вовремя плеснул воды на его макушку, иначе и там сейчас блестела бы одна лысина.