Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 24

— Не врет, — прогудел прежний голос, остальные сохраняли безмолвие.

«Унылая пора, очей очарование, приятна мне твоя прощальная краса», — стал декламировать в уме Востроухов.

— Тоже мне, телеканал «Культура», — оценил кто-то помоложе.

— Поедем за князем, — приказал первый. — И не дергайся.

Выйдя из подъезда, Марлен рассмотрел гоп-команду упырей: седобородый немолодой мужик и пара вампирчиков лет по двадцать пять каждому. Пехота.

— Сам ты пехота, — огрызнулся тот, что пощуплее.

— Шавку приберите, — сказал Востроухов седобородому.

Тот, очевидно, отдал мысленный сигнал. Щуплый зыркнул недобро и начал подчеркнуто пялиться по сторонам.

Сели в BMW.

Всю дорогу Марлен работал маленькой литературной радиостанцией. Телепаты прослушали несколько стихотворений Пушкина, потом случился прозаический отрывок из «Мертвых душ»:

«Что ж за притча, в самом деле, что за притча эти мертвые души? Логики нет никакой в мертвых душах, как же покупать мертвые души? где ж дурак такой возьмется? и на какие слепые деньги станет он покупать их? и на какой конец, к какому делу можно приткнуть эти мертвые души? и зачем вмешалась сюда губернаторская дочка? Если же он хотел увезти ее, так зачем для этого покупать мертвые души? Если же покупать мертвые души, так зачем увозить губернаторскую дочку? Подарить, что ли, он хотел ей эти мертвые души? Что ж за вздор, в самом деле, разнесли по городу? Что ж за направленье такое, что не успеешь поворотиться, а тут уж и выпустят историю, и хоть бы какой-нибудь смысл был… Однако ж разнесли, стало быть, была же какая-нибудь причина? Какая же причина в мертвых душах? даже и причины нет. Это выходит, просто: Андроны едут, чепуха, белиберда, сапоги всмятку! это, просто, чорт побери!..»

— На что вы намекаете, Марлен Амандилович? — тихо спросил седобородый. — «Мертвые души», «мертвые души».. Зачем ребят злите? Мы никакие не мертвые, это чепуха киношная.

Марлен промолчал, мысленно повторяя фразу о сапогах всмятку.

— Не дает ответа, — сказал главный подручным, улыбаясь.

Полукровка затянул «Демона» и сам для себя незаметно зачитался. Ему органически нравился Лермонтов, хотя разумом он понимал: как поэт Михаил Юрьевич не столь блестящ, нежели иной Пушкин. Чувство естественности только посещает его стихи, но не живет в них. И штампы эти вечные… Однако цепляет и несет вслед за печальным духом изгнанья.

Так, подменяя мысли чтением наизусть и стараясь не вспоминать о «Защите Лужина», Марлен привез упырей к представительству. Всё же установка «не думать о белом кролике» сыграла с Востроуховым злую психологическую шутку: вампиры подслушали обрывки его воспоминаний о беседе с Владимиром.

Выходя из машины, седобородый сказал:

— Если вы содеяли с князем что-то непоправимое, эльфам потребуется новый наместник в Москве.

— Дешево выступаете, а ведь немолоды. — Вот пригодилась и эльфийская заносчивость.

Седобородый лишь хмыкнул.

Пока поднимались по лестнице и шлепали по лабиринту, Востроухов изводил свой эскорт кусочком из «Мцыри»: «Ко мне он кинулся на грудь, но в горло я успел воткнуть свое оружье, он завыл, рванулся из последних сил, и мы, сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, упали разом, и во тьме бой продолжался на земле: ко мне он кинулся на грудь…»

Гоняя в уме закольцованный бой, Марлен то галопировал, то изображал эпический порыв, то пел эти строки на мотив «Всё хорошо, прекрасная маркиза», как если бы отвечавший ей по телефону конюх перечислял вместо ущерба действия Мцыри и барса.

К концу путешествия гневно засопел даже седобородый.

Довольный собой Востроухов отпер дверь представительства. Здесь царил полумрак, свет давала только настольная лампа. Полукровка привел вампиров к комнате отдыха, отпер и ее, затем отступил в сторону:

— Добро пожаловать! Забирайте своего князя.

Упыри мягко, но настойчиво втолкнули Марлена в комнату, зашли сами.

Хозяин щелкнул выключателем.

Зажглись галогенные лампы.

— Ну и? — спросил седобородый.

Диван, на котором Востроухов оставил Владимира, был пуст.

Седобородый посмотрел на Марлена, ожидая пояснений. Тот молчал.

— Может быть, господин наркоман, вы здесь заперли галлюцинацию? — Подозрений во вранье-то у телепата не было.

Востроухов лишь развел руками, глядя на одежду князя.

Глава 14. Яша. На двойном дне

Выяснив, что не могу расширить контекст, я сначала хотел драться, но быстро передумал, ведь в гостиной было три отличных вражеских бойца. Второй вариант — броситься на клопапу и постараться умертвить его до того, как меня порвут на части.

Перехватив мой взгляд, Ту Хэл покачал головой, откладывая пневмошприц на каминную полку. Не успею, значит.

Разоряхер откровенно наслаждался ситуацией. Такова природа клопоидолов — они получают подпитку от любого негативного переживания. Низкая, но существующая вероятность успеха моей атаки также питала Иудушку Каиновича.

Извращенные они существа, паразиты эти.

Получалось, надо успокоиться и послушать, что они скажут. Как в шпионских фильмах.

Я без приглашения сел в кресло. А также вернул себе человеческий образ, который я не смог удержать, когда меня поставили перед фактом провала.

— Итак, господа…

Клопапа сцепил пухлые короткие пальчики волосатых рук, сложил губы бантиком и выдохнул.

Здесь я не удержусь от пояснения. Если Нагасима Хиросаки, чей взгляд сверлил сейчас дыру в моем затылке, умела навевать иллюзии, оставаясь богомолихой, то клопоидолы, так же как и я да берсеркьюрити, были мастерами трансформации.

Свой облик Разоряхер продумал не менее тщательно, чем я свой. Острые глазенки, невротически стреляющие из-под густых бровей, прямой длинный нос с вяло обвисшим кончиком, тонкие губы, редко остающиеся неподвижными, даже морщины и вечный пот на плешке и лбу — всё выглядело так, чтобы произвести максимально отталкивающий эффект. Клопапа играл и на антисемитизме, и на асексуальности образа, и тупо на сходстве с Березовским — главным медийным демоном девяностых.

Уверен, если бы Разоряхеру пришлось сменить личину, он бы чубайсоморфировал.

Сейчас Иуда Каинович громко причмокнул и искривил губы в невероятно неприятной улыбочке. Большие пальцы покоящихся на пузике рук принялись быстро описывать круги.

— Мы тебя, Яша, знаем как облупленного, — сказал он. — И все данные говорят, что ты будешь с нами. Добровольно, с радостью и глубокой преданностью мне и моей семье.

Я холодно хмыкнул.

Разоряхер стал накручивать пальцами в противоположную сторону.

— Видишь ли, мой пресмыкающийся дружок, у тебя не остается других вариантов. Даже в геройской смерти я тебе отказываю. Я гуманист, особенно если речь ведется о неантропоморфах.

Нагасима усмехнулась, Хай Вэй и Ту Хэл не поняли лингвистической игры. Клопапа продолжил:

— Твой наставник, Яша, очень интересный вылезавр. Великий охотник и легенда. Идеал, о котором у вас на родине, как я слышал, поставили роскошный интраспектакль. Дурацкий вид искусства, кстати. Чтобы я надевал шлем и впускал галлюцинации в мозг? Никогда в жизни! — Разоряхер расцепил руки и с видом государственного обвинителя наставил на меня указательный палец. — Самоконтроль. Полный. Тотальный. Ежемгновенный. Вот залог полной жизни, дружок.

Он помолчал, снова сцепив руки и запустив бесконечное вращение больших пальцев.

На меня навалилась усталость. Наверное, иссяк эмоциональный заряд, связанный с опасностью. Теперь было почти всё равно.

— Оборонилов — это величайшая ошибка вашего рода, малыш, — продолжил разоряться Разоряхер. — После долгих лет успехов… Вместо того, чтобы уйти на отдых, он споткнулся об меня. Я изучил его и даже полюбил. Да-да, я вас полюбил, милые мои охотники. Вы примитивны и оттого предсказуемы. А еще упрямы. Ты вчера запрашивал у своего компьютера список нарушителей вашего идиотского кодекса.