Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 25

Великая сушь, они и компьютеры «слушали»! Полный провал…

— Трое там. Последним номером идет твой наставник, дружок. — Разоряхер замолк, ожидая моей реакции. Даже пальцы остановил.

Конечно, я ему не поверил. Излагал он бойко, но и я не из деревни приехал.

Только вот в чем забава: я ведь и сам сомневаюсь в действиях шефа… Поэтому я крепко поразмыслил.

Как я попал в команду Ярополка Велимировича? Опубликовал заявку в информатории — если и есть канал официальнее, то я такого не знаю. Через некоторое время пришел вызов от Оборонилова. Собеседование по дальней связи, дополнительная виртуальная встреча, и вот я принят.

Пробиться в команду прославленного охотника — главная удача молодого вылезавра. А я, между прочим, отличник и спортсмен. Почему бы Ярополку Велимировичу не заинтересоваться перспективным ящером?.. Я влился в бригаду уже в разгар охоты, но это нормально — состав пополняется постепенно, по мере приближения к логическому финалу.

Очевидно, опытный Разоряхер догадался, о чем я думаю, и подкинул дровишек в топку моего ума:

— А ты в курсе, что ты подменный?

— Не понял.

Иуда Каинович снова выпустил воздух через трубочку губ.

— Оборонилов потерял одного из членов команды. Пришлось нанимать тебя.

— Ничего об этом не слышал, — отмахнулся я. — Рано вбрасываете, шаблон еще недостаточно разорван.

— Возможно. — Он подчеркнуто равнодушно пожал плечами. — Ты считаешь, что мне больше делать нечего, только вот здесь сидеть и всякую зелень на понт брать? Наивный паренек…

С Разоряхером вдруг приключилась метаморфоза — из плешивого потливого самца человека он превратился в коренастого вылезавра.

— Прошу любить и жаловать, — раздался голос за моей спиной. — Член нашей семьи, осознавший преступность кодекса охотника и ваших хищнических наклонностей.

Я обернулся.

В дверях гостиной стоял Иуда Каинович Разоряхер.

Снова посмотрев на своего прежнего собеседника, я увидел вылезавра.

— Привет, заместитель. — Он подмигнул.

Я вскочил из кресла, сбрасывая личину.

Заорал Ту Хэлу:

— Что ты мне вколол?!

Меня не удостоили ответом.

Разоряхер номер два прошел к дивану и сел. Теперь Ту Хэл и Хай Вэй переместились ближе, отсекая мне возможность атаковать клопапу. Нагасима Хиросаки, остающаяся за моей спиной, щелкнула затвором, посылая прозрачный намек.

Что же это выходит?! Иуда Второй — истинный, а Разоряхер Первый — лже-Иуда?!

Я покачнулся и плюхнулся в кресло. Мне стало паршиво: сначала замутило, потом пробежала судорога по телу — дело табак: у нас, вылезавров, это симптомы мощнейшего шока. Круче оцепенения в разы.

Накатила тьма, точнее, я провалился в нее, как пешеход под лед реки. Холод схватил меня за бока, и я стал яростно выгребать туда, где только что виднелся смутный свет.

— Когда он очухается? — услышал я раздраженный голос Разоряхера. — Я же сказал, одинарную дозу, Нагасима…

— Я подстраховалась, он действительно хорош, — донесся откуда-то издалека голос богомолихи.

Я открыл глаза. Долго искал фокус, затем наконец-то вернулась резкость.

Похоже, я полулежал в кресле большой комнаты, по-моему, гостиной, а напротив в бежевом кресле сидел Иуда Каинович.

— Ну, вот, босс, клиент в норме, — отрапортовал Ту Хэл.

Он и его напарник нависали, словно грозные шкафы над моей головой.

— Что случилось? — спросил я.

— Это мне хочется знать, молодой, что случилось, — быстро проговорил клопапа и вдруг завопил: — Почему ты предал наставника?!!

Мысли мои путались, будто конь, попавший всеми четырьмя ногами в сеть. Он то неуклюже вскакивает, то снова падает и еле ворочается в отчаянье. Бедный конь.

Я забыл про коня и стал выстраивать хоть какую-нибудь теорию, объясняющую, что происходит.

— Э-э-э… — высказался я, чтобы взять паузу и не расстраивать Разоряхера.

А сам принялся за ситуацию с самого начала. Вот я выскочил из нашего офиса. Вот петляю по улицам, водя за собой клопапских подручных. Вот девушка Света. Вот еще улицы, улицы… Вот мне в бок упирается какой-то твердый предмет. Я отскакиваю. Нагасима. «Я же сказал, одинарную дозу!», — только что попенял Иуда.

То есть, всё, что было с момента нашей встречи с Нагасимой Хиросаки, — сон?!

Я не могу работать в таких идиотских условиях, так можно и провалить задание.

— Что вы мне вкололи? — повторил я главный вопрос, растирая запястье.

Разоряхер подскочил вплотную ко мне, взял меня за грудки и стал тормошить, словно желая разбудить:

— Почему? Ты? Предал? Наставника? — проорал он раздельно.

Я схватил его за руки, чтобы остановить тряску и… выполняя задание Ярополка Велимировича, прицепить хапуговку.

Клопапа стал вырываться, на его роже появилась гримаса брезгливости. Ему удалось освободиться со второй попытки, когда я получил в бок от Хай Вэя, но дело было сделано.

Разоряхер требовательно замахал правой рукой, глядя на Ту Хэла. Тот проявил выучку — метнулся куда-то в сторону (я не мог проследить, куда, мешал подлокотник кресла) и принес детские влажные салфетки. Как мило!

— Никогда больше не позволяйте ему меня касаться! — визгливо проговорил Разоряхер, с остервенением вытирая трясущиеся руки салфетками. — Никогда!

Из чистого озорства я потянулся ногой, чтобы дотронуться до распалившегося клопапы, и тут же прилетел пинок от Хай Вэя. «Ему и больно, и прикольно», — так, кажется, у вашего поэта?..

— Наш юный ящер не понимает, куда угодил, — произнес Иуда, покончив с профилактикой. — Растолкуйте ему в не очень тяжелых выражениях.

И вышел.

Через пять минут он вернулся, и вместе с ним ворвался запах мыла.

— Какие мы нежные, — пробубнил я, стараясь не тревожить рассеченные губы.

Берсеркьюрити поработали надо мной добросовестно. Если бы не способность контролировать боль, пришлось бы худо. А так — раздолбанный организм, помятая фотокарточка и твердое обещание списать Хай Вэя и Ту Хэла в утиль. При первой же возможности.

— Я жду ответа на вопрос, — сказал Разоряхер, садясь в кресло.

— Напомните, пожалуйста, — попросил я. — А то как-то из головы вытряхнулось…

Клопапа жестом предложил Хай Вэю помочь мне с памятью.

Хай Вэй грамотно выписал мне в бубен.

Выплюнув кровь, я устало вздохнул.

— Ну, вы, ребята, и зануды. Если я покинул Оборонилова, значит, были причины. Они касаются нас с ним. Я подам прошение в управление полетами, меня заберут при первой же возможности. А вы столкнетесь с новым Оборониловым. Оборониловым, который положил хвост на все кодексы. Я в этом не участвую.

Разоряхер сощурил поросячьи глазки.

— Ну, предположим, предположим… — Он потер подбородок. — Хотя в предыдущие разы он прокололся именно на кристальной честности.

Дальнейший анализ Иудушка предпочел не озвучивать. Хитер, поганец.

Клопоидолы вообще народец неумный. Ну, то есть, звезд с неба не хватают. Знаете, у вас есть такие жуки-мужики — абстрактно туповаты, но в прикладном смысле хитрецы необыкновенные: и наворуют, и профессора обжулят.

— Можем заключить сделку, — неторопливо сказал Разоряхер. — Ты обрисовываешь суть нарушения, я оставляю тебя жить.

— Великолепные условия, — чопорно произнес я. — А с какой, собственно, стати…

И тут я заткнулся.

Не потому что чего-то испугался или слишком сильно били по голове.

Запах.

Я услышал запах.

Его ни с чем не спутаешь. Гребневые наросты на моей голове, должно быть, пылали, потому что к ним прилила кровь (она потекла по лицу — берсеркьюрити разбили и нарост). Скулы свело, я стал подбираться, чтобы совершить хотя бы попытку броска.

Заметив изменения в моем облике, Иуда повернул голову к входу.

— Зачем приперлась, дура? Я тебе что сказал? — прокричал он.

Я поднял голову выше подлокотника, постарался сесть в кресле правильно, но не преуспел. Ладно, и так видно.

Дверь открылась. Я впервые узрел живьем клопохозяйку. Точнее, фрагмент.