Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 76

Он пожал плечами и сказал:

— Ты думаешь, наверное, что я сейчас дико взревновал и готов бегать по стенам? Но это не так, Свет. Это не отравляет мне жизнь, не плещет грязью на твой светлый образ, прости за каламбур. Я тебя просто люблю. За сто лет, поверь, перебесится любой самец-эгоист. Даже такой закомплексованный, как метис-эльфолюдок. — Он сделал драматическую паузу, насупив брови. — Ты же не бегаешь тайно к этому мастеру?

— Конечно, нет. Он куда-то уехал. То ли в Непал, то ли в Сикким. Это удивительный человек, я была им не на шутку увлечена.

Марлен вздохнул, подумал с теплом: «Какая ты всё-таки девочка… Не рассказывать же мне о всех женщинах, которыми я увлекался…»

— Знаешь, он был совершенно космическим каким-то парнем. Я не могла предположить, сколько ему лет… Я почему говорю? Ты казался мне нормальным тридцати с лишним лет мужиком с нормальным отечественным детством, какой-то неплёвой работой… А вон чего получилось…

— Это претензия? — не без иронии спросил он.

— Нет. Просто с ним было совсем наоборот: полная загадка. Даже цвет кожи какой-то иссиня-смуглый, будто он индус. Он прикасался, и я мгновенно улетала, представляешь?

— Месмеризация, не иначе.

— Тьфу на тебя, Востроухов! Я и так лопочу и думаю: «Вот дура!»

Он поцеловал ее руку.

Не отдернула.

— Хочешь, поклянусь, что никогда тебя не укушу?

Она ответила, и голос ее был грудным и хриплым:

— А может, я сама попрошу… когда-нибудь…

Марлен отчего-то вспомнил, как в одном из недавних воплощений, отбившись от эльфийской ягд-команды, он отдыхал, кажется, раненный в плечо, а Владимир накладывал повязку и приговаривал: «На упыре всё быстро зарастает. А еще нас бабы любят — прямо-таки аж голос теряют и всякий стыд в придачу. Так что не прогадал ты, Амандилыч…»

Востроухов вгляделся в любимое лицо.

— Скажи, а ты сейчас не чувствуешь какого-нибудь, ну, ментального давления или чего-то такого?

Света сощурилась.

— Хм, прикалываешься? Это просто страх, усиливающий влечение, в любом романе про вампиров такое чуть ли не жирными буквами напечатано.

Марлен привстал и поцеловал ее в губы.

Ответила.

И через некоторое время кофточка уже лежала на полу… Но он остановился.

— Слушай, я же толком не привел себя в санитарные нормы после всех этих приключений. Душ перед поездкой к Бусу не в счет.

— Ни черта ты не романтик. — Ее прерывистое дыхание обжигало его шею. — Вали скорее в ванную, пока я тебя не изнасиловала! Причем грязно!

Полукровка обстоятельно надраивал бока, стоя под душем, когда зазвонил мобильный. Протянув руку к штанам, висевшим на вешалке, Марлен выловил телефон из кармана.

Звонил Владимир.

Было искушение не принимать вызов, но Востроухов решил всё же выслушать друга и, смешно подумать, приемного отца.

— Да.

— Привет, Амандилыч! Я к тебе загляну, а?

— Э… Может, не сейчас, Володь? Вообще неподходящий момент.

— Да ты не боись, я на минутку.

— Ну, если только… Вов, давай зав…

Князь уже повесил трубку.

И в следующий миг очутился перед Марленом.

Тот чуть не упал, поскользнувшись.

— Да что же это такое? — Владимир сокрушенно хлопнул себя по бедрам. — Одна на очке, второй в мыле… Сговорились?

— Мы что… Всё еще… там? — прошептал Востроухов.

— Нет, брат, мы уже здесь. И я могу перемещаться, куда захочу, понял?

— Свежо предание…

— Фома неверующий. — Князь улыбался в тридцать два зуба. — Хочешь, потрогай. Я настоящий.

— Еще я мужика не трогал в ванной! — Марлен фыркнул. — Так ты чего, просто похвастаться заскочил?

— Ну да.

— Давай тогда условимся. В следующий раз ты всё же уточни, удобно ли будет. А то случаи всякие бывают.

— Типа ты в кровати со Светой?

Востроухов сжал кулаки и зашипел:

— Ты не представляешь, что я пережил! Она меня боится, врубаешься? Я и так еле-еле ее успокоил. Не испорть!

— Ладно-ладно, осади. — Владимир поднял руки. — Но имей в виду — если чего, я как лист перед травой.

— Скорее, как глюк после травы, — устало пробормотал полукровка.

Князь испарился, и Востроухов мог бы поспорить, что последней исчезла его дурацкая улыбочка.

Причесываясь, Марлен с опаской посмотрел в зеркало и успокоился: вполне себе отражается.

Потом были несколько часов непередаваемого блаженства. Он вернул доверие Светланы, и радость от этого привнесла новые мегаджоули энергии в их термоядерное соитие.

И после, когда Марлен читал Свете стихи Элюара, она прижималась к нему, как было всегда, до обращения.

— Когда спишь с тобой, кажется, что спишь с библиотекой, — прошептала Светлана и действительно заснула.

Марлен еще долго любовался ею, прикидывая, куда они отправятся тратить золотое вознаграждение за неудачную кампанию.

Случаются и в жизни хэппи-энды.

Света вдруг резко проснулась.

— Знаешь, ты всё же поклянись, что никогда…

Глава 45. Бус Белояр. Эхо в коридорах власти

Князь князей заснул и вновь очутился в светлице Рожаницы.

Потрескивала лучина, выхватывая из темноты прядущую богиню и качающуюся колыбель, детали привычно исчезали, стоило только переключить с них внимание, и возникали вновь, если ты мысленно к ним возвращаешься.

— Сидит Дрема… — напевала Рожаница, и проворные пальцы превращали кудель в тонкую нить.

«А где тонко, там и рвется», — мелькнула мысль.

Рожаница кивнула, не прерывая пения.

— Значит, пора? — спросил Бус и не дождался ответа.

В этот раз он с удивлением обнаружил, что не лишен телесности. Во время всех прошлых посещений Белояр не мог понять, где он и кто, как может общаться с богиней, если его присутствие бестелесно.

И вот он подошел к ней поближе, заглянул в колыбель и никого там не увидел.

Рожаница допела и сказала:

— Не туда смотришь. Дитя у Веры.

— Что-то я к тебе зачастил, — пробурчал он, присаживаясь на лавку. — А спрашивать, вроде бы, нечего.

— Всегда есть, что спросить. Твои надежды рухнули, княже. Не получил эльфийской крови, не выведешь свой народ на свет Ярилов. Присосались бы, клещи вы этакие, к чужанам, запортили бы им жизнь, как соплеменникам ее загубили. Подумываешь о людях-то изредка, и вина накатывает, ведь так?

— Ничего не накатывает. — Он отмахнулся, задел колыбель.

— Но-но, потише, — строго сказала Рожаница, глядя в глаза Белояра. — Размахался… Неужели тебе, бессовестному, ни разу не пришло в голову, что ты для собственного народа хуже червя кишечного?

— Бесстыжего не пристыдить, — с досадой ответил Бус, тяготясь необходимостью выслушивать моралите. — Никто не возлагал на меня обязанность тащить стадо в какой-то лучший загон. И с чьей точки зрения лучший? С твоей? Тогда что ты тут пряжу щиплешь вместо того, чтобы им помочь?

— Вылитое дитя. — Богиня покачала головой. — Огрызнулся, стало быть. Я и помогаю, как могу. Но мы о тебе. Ты ловко устроился: сам веками разгуливал в любое время суток по земле, а свою шайку держал на ночном положении. Настоящие родичи спят подо льдом, новая дружина полностью зависит от твоей воли. Может ли власть быть более полной, чем твоя? Ты так и не нашел путь к солнцу, потому что не очень-то искал.

— Чую, нынешнее положение вещей устраивает всех, кроме тебя, — рассмеялся Белояр. — Нас меньше полутора сотен на всю страну. Каждый обращенный знает черту, которую нельзя переступить. Дай упырям день, и ты потеряешь контроль. Наше число возрастет, ответственность станет пустым звуком.