Проклятие принцессы (ЛП) - Хаскелл Мерри - Страница 12

На рассвете, я вышла в травяной сад, сразу мои голые ноги покрылись росой, и я почувствовала запах ранней скороспелости. В женском монастыре я поднималась для хвалы на рассвете, чтобы помолиться, но я никого не видела в этот час, с тех пор как Па приходил ко мне. Я ожидала провести ночные часы в молитве снова, когда-то я была благодарна монаху, но обезьянья вялость брата Космина не призывала к молитве даже за ночь до важного святого пиршества.

Я нарвала большие охапки мяты и пижмы, которые использовались для ванн, когда увидела красно-черную вспышку в тени рядом с маленьким колодцем. Это был Фрумос — странный мужчина из леса.

Он был менее красив, чем я помнила, но и моложе, чем я помнила.

— Ученица знахаря, — сказал медленно Фрумос. — Напомни мне свое имя?

Я постаралась не удивляться, что он забыл меня, хотя сама помнила каждую деталь, от уродливых бивней на пряжке его мантии до его глаз, улыбающихся чаще, чем его губы.

Я ответила:

— Если ты не можешь вспомнить мое имя, тогда я не буду напоминать его тебе.

Он вскинул голову:

— Не думал, что ты настолько взрослая, чтобы быть такой скромницей.

Я пожала плечами, внимательно рассматривая его. Он был одет в ту же самую одежду, как и при нашей прошлой встречи. Что бы это значило? У него не было другого костюма? Если это так, то только у мошенников есть всего лишь один костюм, но кого хотел обмануть Фрумос?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, полагая, что единственная причина, которую я знала, и по которой случайный мужчина может приехать в замок Сильвиан, — это попытка разрушить проклятие.

— Я приехал посмотреть, прибыли ли уже венгры.

Я указала на ворон, сидящих пачками на карнизе. Они вернулись этой ночью и сейчас ерзали и смотрели на нас с раздражением.

— Просто посмотри туда. Они считаются? Все говорят, что Корвинус послал их.

Фрумос посмотрел на птиц.

— Не сам Корвинус конечно же, — сказал он. — А кто-то из приближенных.

— Что? — спросила я пораженно. — Что это означает?

— Я имею в виду то, что у него есть волшебник, эльф на его стороне, который контролирует ворон и использует их, как шпионов.

Я задрожала. Эльфы были великими волшебниками, достаточно сильными, чтобы запрячь змея-дракона и прокатиться на нем.

Я хотела спросить Фрумоса, как он узнал об эльфе и воронах, но он пристально смотрел на Маленький Колодец, водя пальцами по резьбе, где брат Космин убрал мох.

— Ну, — сказала я с неохотой, приподняв корзину с травами,

— мне нужно выполнять мою работу.

Я сделала полупоклон как перед лордом, повернулась и промаршировала во внутренний двор.

В его голосе слышался смех.

— Хорошего дня, Ревека.

Я не повернулась, даже когда он назвал мое имя. И даже не думала останавливаться. Но я пожелала ему удачи в разрушении проклятия, не потому что я не хотела, чтобы он украл мой дар, а потому что не хотела, чтобы он закончил как другие, заснув в башне, или просто ушёл.

Глава 10

Марджит подумала, что я пришла так рано, чтобы помыться перед тем, как появятся принцессы. Она никогда не отказывалась от возможности помыть кого-нибудь.

Я позволила ей намылить меня и легла в горячую ванну, но парилась недолго: на улице и так было слишком тепло. Мозаика с зелено-голубым дельфином была выложена по центру холодного крана, он смотрелся так, как будто попал в ловушку под стеклом, я отвинтила гладкую поверхность с визгом. Внезапное изменение температуры охладило меня, сбив сон, и в голове всплыл разговор с Фрумосом.

Марджит протянула мне большое полотенце.

— Ванна каждые два дня! — сказала она с притворным удивлением. — Я не знаю, Ревека. Ты, возможно, скоро станешь сибариткой. Разве тебя повысили в монастыре?

Марджит поддразнивала меня всегда, это цена за такую хорошую ванну. Так что я просто ухмыльнулась и вытерлась. Но моя ухмылка сползла с лица, когда принцесса Отилия вошла в ванную. Я застыла. Мы потеряли счет времени, и принцессы были уже здесь!

Принцесса Отилия и я переглянулись удивленно при виде друг друга, — но выражение лица Марджит было обычным.

— О, Мар… Марджит, я пришла рано, — сказала, заикаясь, Отилия. — Я думала, что ты будешь здесь одна.

Я попыталась сделать реверанс, но полотенце соскользнуло, и это был не самый приятный момент. Я попятилась, одевая одежду, притворившись, что я невидима.

— Ты… — Отилия запнулась, переводя взгляд с меня на Марджит. Кажется, она решила, что я не являюсь угрозой. — У вас есть что-нибудь для меня? — она спросила банщицу.

Марджит вскинула брови.

— Ничего, кроме хорошей ванны, ваше высочество, — ответила она.

— О, хорошо, я вернусь еще, — сказала Отилия поспешно и ушла по проходу вверх.

Я быстро оделась, прикусив язык, чтобы не спросить, что это все значило. Не из-за уважения к личной жизни Отилии и Марджит, но в этой кафельной комнате не было секретов, и я не хотела, чтобы Отилия услышала меня на обратном пути.

Я тихо вскинула брови, смотря на Марджит.

Марджит, вероятно, ждала, пока Отилия выйдет за пределы слышимости.

— Ее одну никогда не принимали, как настоящую принцессу, — сказала она.

Я пожала плечами.

— А кого принимали?

Они одевают смехотворные шляпы, слишком длинную обувь и платья, которые собирают на подоле все виды грязи.

Марджит фыркнула.

— Я не думаю, что тебе стоит лезть в это дело.

Я проигнорировала это и начала готовить травы для ванны — алтей и мальву сегодня — ожидая, что Марджит расскажет мне сплетню. А она все молчала. Какое разочарование! Как я уже говорила есть три вещи, на которые стоит надеяться в замке Сильвиан: восход, заход солнца и сплетни Марджит.

Фрумоса нигде не было, когда я возвращалась в гербарий, но я шпионила за Михасом, пока он приводил в порядок тисовые ограды. Я охотнее нашла бы Фрумоса с одной стороны, но мне не было нужды в новых тайнах.

Дидина и я работали усердно все утро, особо не разговаривая друг с другом. Я приписала это молчание к ее грусти из-за матери, но я бы удивилась, если бы что-то изменилось. Она продолжала жевать мятную жвачку. Успокаивает желудок?

В полдень, она попросила брата Космина посидеть с матерью, и он разрешил ей. Я работала в два раза усерднее в ее отсутствие так, чтобы она не чувствовала, что доставляет нам неприятности.

Я несла букеты цветов для принцесс и забежала к мальчику Михасу в узкий внутренний дворик снаружи башни. Сейчас он приводил в порядок плющ около башенных стен. Я попыталась быстро проскочить, чтобы он не узнал меня, но мальчик окликнул меня и стоял, внимательно смотря, открыв рот. Я скривила мину, которая означала и свирепость, и сожаление, и побежала в башню, как будто у меня не было времени на шутки. Он ушёл, когда я вернулась.

Я направилась на кухню, мучаясь от нарастающего узла в моем животе, который, по-видимому, не желал исчезать.

Дидина никогда не показывалась на ужин. Я проглотила отличное блюдо повара — форель в чесночном соусе — и пошла к западной башне, ожидая найти там Дидину с бабушкой.

Но у спящих Адина была одна, быстро вывязывая носки, так как зима наступала, а ни у кого не было сапог. Она помахала мне, приглашая посидеть с ней, но я отказалась.

Я дважды проверила гербарий, но Дидина не вернулась.

Мой живот свело от страха. Я знала, что меня беспокоило, что беспокоило меня весь день.

Я бросилась во внутренние дворы замка, пересекая тени, которые стали длиннее к этому времени. Пробежала мимо служанок принцесс, уходящих из их башни, не остановившись, чтобы поговорить с ними, проскользнула и остановилась в спальнe башни.

Дидина стояла посередине комнаты в поисках чего-то. Она искала, куда бы спрятаться.

— Что ты делаешь? — прокричала я.

Она повернулась, прижимая руку к груди.

— К тебе тот же вопрос! Я подумала, Ревека, что ты здесь делаешь?

— Что я делаю здесь? Что ты делаешь здесь?