Проклятие принцессы (ЛП) - Хаскелл Мерри - Страница 23

В действительности целый лес тревожил меня: необычное сияние от всего, оно сперва удивляло меня, но, в конце концов, было что-то искусственное в нем.

Я наклонилась, чтобы поднять упавшую медную веточку, которую также положила в свой мешочек.

Затем летний лес сменился весенним. Солнце садилось здесь или вставало? Мы как будто шли назад через все времена года, так что, возможно, течение дня было задом наперед. Я не могла сказать. Длинные лучи тусклого красного света проникали через бронзовые деревья. Рубиновые и изумрудные почки появились на ветках, и лесная поляна была усеяна клочками молодой травы и аметистовыми алзинами. Мне это очень понравилось, пока я не рассмотрела ближе: почки были сгнившие в середине, а трава — бледная и увядающая. Здесь я тоже взяла бронзовую веточку.

Мы вышли из леса на берег огромного озера, где снова царила беззвездная ночь. Ослепляющий свет десяти тысяч свечей танцевал над темной водой, сияние исходило из золотого шатра, стоящего на холме. Сладкая музыка донеслась до нас и двенадцать маленьких лодочек ожидали нас на берегу, каждая с фонарем, висящим на высоком крюке на ножке. Около каждой лодки стоял гребец, одетый в красную ливрею, каждый был красивее, чем предыдущий. Каждый мужчина протянул руку принцессе, которая подала свою руку и повернулась ожидания сестёр.

— Мои господа, — сказала Лакримора, последняя из прибывших, — за нами следят.

Она повернулась и указала рукой прямо на Михаса, который был наполовину скрыт за бронзовым деревом, застывший от страха.

Как собаки на охоте, гребцы подняли свои головы на Михаса и напали все вместе.

Глава 18

У Михаса не было шанса. Гребцы схватили, связали его и бросили в одну из лодок.

— Помощник садовника? — спросила принцесса Надия, не пошевелившись.

Лакримора пожала плечами.

— Возможно, — сказала она и наклонилась, чтобы поправить повязки в железном ботинке.

Я была в таком ужасе от всей этой сцены, онемев и уставившись, что не успела запрыгнуть в лодку Отилии одновременно с ней. Ее гребец, одетый в красную ливрею, уже оттолкнул лодку от берега к тому моменту, как я пришла в себя.

Но, к моей удаче, Лакримора еще не отплыла. Я встала за ней, и мы вступили в лодку почти одновременно. Лодка колыхнулась и резко закачалась, как только я оказалась в ней. Лакримора вскрикнула и резко села на место посередине. Я сжалась от страха.

— Осторожно, — сказал ее гребец с сильным саксонским акцентом. — Мы почти опрокинулись.

— Это всё эти проклятые ботинки, — сказала она.

— Ни у кого не было такой проблемы с ними.

Она нахмурилась.

— Спасибо за то, что указал на это, Иосиф.

Иосиф. Иосиф, пропавший саксонец!

Иосиф тянул лодку от берега с ворчанием.

— Ох. Лодка очень тяжелая сегодня!

— Это обувь, — резко ответила Лакримора.

— Я не думаю, что они были такими же тяжелыми прошлой ночью.

— Это обувь, — прорычала она.

Иосиф затряс головой.

— Будет удивительно, если ты сможешь поднять свои ступни, чтобы танцевать.

— Я буду танцевать также красиво, как всегда, не бойся, — холодно промолвила принцесса. Я была уверена, что теперь Иосиф заткнется, но он продолжил.

— Ох!

Он греб со всей силой, только едва опережая лодку с принцессой, гребцом и Михасом.

— Нельзя объяснить твоими туфлями то, что мы отстаем.

— Нет, только ты можешь это объяснить, лентяй, — сказала Лакримора.

Иосиф вздохнул. Мне стало жаль его.

Две переполненные лодки устремились к дальнему берегу. Мы были прямо перед Михасом. Другие принцессы и их гребцы уже прибыли и сейчас шагали к палатке. Огромная темная фигура ждала на берегу. Силуэт ожидающей фигуры превратился в дикое животное создание с большими устрашающими крыльями. Я замерла, одной рукой зажав рот, чтобы не закричать от удивления и ужаса.

Лодка подплыла к месту, и темная фигура наклонилась. Его узкое, израненное лицо приблизилось ко мне слишком близко, и оно вытянуло Лакримору из лодки так легко, как будто она ребенок, держа ее осторожно в своих лапах; его горячее дыхание прокатилось по моему лицу, оставляя запах горького миндаля и табака. Я не могла остановить дрожь, прокатившуюся по мне.

Змей. Дракон, демон, хранитель сокровищ, насильник молодых дев.

— Лорд Драгос, — открыла рот от изумления Лакримора. Я никогда не видела ее раньше взволнованной. Я очень хорошо понимала ее ужас. Я застыла. Мой живот туго затянулся в узел от страха.

— Вы все еще носите железные ботинки, — сказал змей низким рокочущим голосом. — Мудрость вашего отца опережает его. Он был одет в разрезанную черную мантию, которая совсем не прятала его козлиных ног, одетых в короткие штаны. Он носил королевские золотые браслеты на запястьях. Его мантия была застегнута на пряжку, имеющую форму его изогнутых ужасных зубов. Я прикусила пальцы, чтобы не закричать. Если он раскроет меня… если он найдет меня! Все мои детские кошмары о Муме Падурий стали незначительными рядом с запахами и звуками живого змея.

— Мудрость моего отца заключается только в попытке подлатать тонущую лодку во время шторма, — ответила Лакримора. Хотя она находилась в красных руках лорда Драгоса, принцесса сохранила спокойствие и была холоднее, чем дождь. Я завидовала ее храбрости.

— Железная обувь всего лишь более надежная, чем предыдущая, сделанная из телячьей шкуры и сатина.

Лорд Драгос вдохнул и выпустил пепельный дым через ноздри.

— Твоя железная обувь такая же крепкая, как мои копыта? — спросил он. Он наступил копытом на камни, выпустив искры, и раздался звук, резкий и глухой по всему озеру. Эхо разнеслось за павильоном, хотя за ней была каменная стена. Я зажмурилась и стала опасаться два вида темноты, одну — пустую, и другую — крепкую. Гора?

Лакримора улыбнулась и ничего не сказала. Это была недружелюбная улыбка, но Лакримора никогда не улыбалась.

— Кто наш новый гость? — спросил дракон.

На мгновение я запаниковала и подумала, что он имеет в виду меня, и почти закричала. Но я рукой зажала рот еще раньше, подсознательно ожидая такого вопроса. Но змей смотрел на лодку Натана, а именно на Михаса. И тут же мужчины в красной ливрее быстро прошли через павильон и вытащили мальчика, как только лодка с ним достигла берега.

— Просто еще один молодой идиот, — сказала Лакримора, пожав плечами и заклеймив так Михаса.

Хотя даже это мнение не отличалось сильно от моей оценки его, ее обычная отстраненность злила меня, и даже на долю секунды я забыла о страхе.

Змей понес принцессу Лакримору вверх по дорожке за Михасом, когда Иосиф вылез из лодки и потащил ее к дальнему берегу, ворча из-за моего веса. Затем он последовал за Лакриморой и змеем вперед к павильону.

Я говорила себе, оставайся в лодке, следи за ними, идущими к павильону. Я просто останусь в лодке. Я не пойду никуда рядом с этим созданием.

Но, несмотря на это мудрое предупреждение, я вылезла из лодки.

Хорошо, разомни свои ноги, я говорила себе. Только не следуй за ними.

Но, конечно же, я последовала за ними.

Без вопросов, ты сама себе самый худший враг, ругала я себя, даже следуя за ними на цыпочках.

Издалека строение выглядело хорошо, ближе оно смотрелось фантастически. Поддержкой павильона были деревья из золота, а крыша была переплетена их листьями в виде золотого купола. Жемчужная цикада, пролетая, приземлилась на стволе дерева, где потерла свои лапки и начала создавать прекрасные звуки лютни. Вся музыка была создана крошечными прекрасными созданиями, ящерицами и саранчой, и маленькими птичками.

Весь свет шёл не от свечей, а от несметного числа ос с маленькими светящимися огоньками. Это мило, если вам нравятся такие вещи, но у меня началась чесотка, когда я увидела покачивающиеся усики. Я решила больше не смотреть так близко на них.

Группа помостов окружала огромный центральный пол из блестящего золотого дерева. На одном из помостов был банкетный стол, на другом поменьше — крытая беседка, а на третьем — обитые шелком стулья. С краю банкетного помоста, Лорд Драгос поставил Лакримору на ноги, и предложил ей руку. Она положила свой мизинец и позволила ему вести к столу, где сидели ее сестры. Бедный Михас был привязан к маленькому стулу с одной стороны.