Долг Короля (СИ) - Райз Риссен - Страница 102

— Так-то оно так… — согласился Борис, отсчитывая купюры для очередной ставки. — Но кто же вырвет власть из его рук, пока рядом с ним ошивается одна персона, не будь она помянута к ночи? Ставлю двадцать.

— Куда же ты так рвешься, Борис? — нахмурился блондин Стефан. Борис осуждающе поцокал и обратился к Анхельму. Тот молча выложил двадцать пять тысяч ремов.

— Я — пас, — сказал Феликс и сложил карты.

— Стефан? Что там твоя удача от Мари?

— Отвернулась, — сказал Стефан и тоже спасовал.

— Стало быть, мы остались вдвоем, господин Стенсон, — сказал Анхельм. Они взяли по последней закрытой карте. Рин заглянула к герцогу: у него складывалось каре из дам. У Бориса в открытых картах была пока пара тузов и королей. У Анхельма лежали дама, девятка, валет и туз, но разномастные.

— Тридцать, — сказал Борис и выжидающе взглянул на герцога. Тот отсчитал купюры и поднял до сорока.

— О, да вы серьезно настроены, господин Ример!

— Как обычно. Народ будет недоволен, если я начну сорить деньгами за границей.

— Это ваши личные деньги. Сорок пять.

— Пока я герцог — да. Но до трона Соринтии мне один шаг, а у императора личных денег не бывает. Понимаете, почему я спешу? — ответил Анхельм, поднимая до пятидесяти. — Дворянское собрание съест меня с потрохами, если я буду вкладываться в экономику другой страны, когда своя находится в упадке.

— Все так плохо? — с деланным беспокойством спросил Борис, выкладывая еще две купюры.

— Много проблем, не время и не место о них говорить. Война отбирает не только жизни, но и деньги. Причем, последних — больше. Но, между нами говоря, я все же хочу пойти на сделку с вами, потому как предвижу некоторые изменения в ближайшем обозримом будущем.

— Осторожнее со словами, господин Ример! Они могут взорвать рынок.

Анхельм улыбнулся и повысил до шестидесяти. Борис не стал перебивать выше и поддержал. Открылись карты — Анхельм выиграл с каре дам, Борис собрал двух тузов и трех королей.

— Похоже, сегодня удача и риск не встретились, госпожа Эмерси, — с улыбкой сказал Борис, отдавая Анхельму выигрыш. — Вы присоединитесь к нам?

— Не хочется, — ответила Рин. — Я посмотрю еще.

Пока тасовали карты, Борис стал расспрашивать Анхельма:

— Так что же, нужна ли вам доля в вольфраме?

— Господин Стенсон, — обратился к нему герцог, — я бы с удовольствием вложился в это дело и расширил добычу, но… Будем говорить прямо: я опасаюсь многих вещей. Помогите мне советом как юрист — юристу. Согласно законам Соринтии, пока я чиновник, я не могу обладать недвижимым имуществом, предприятиями или долями в них в другой стране. Закон прямо запрещает это мне, но в нем нет ни слова о моих родственниках. Проблема в том, что я сирота и у меня нет никаких родственников, кроме дяди, который является министром юстиции. Как мне поступить в этом случае?

Борис пожал плечами и ответил легко и просто:

— Женитесь и оформите все на жену. Это очевидный и самый простой способ.

— Но моя жена будет соринтийкой.

— Закон Левадии не запрещает покупку иностранцами долей в государственных промышленных предприятиях, если вы об этом. Лишь бы деньги были, — ответил Борис, немного подумав, а затем добавил: — Но лучше жене быть подданной Левадии. Это упростило бы процедуру.

— Я бы хотел вывести свои активы за пределы Соринтии. Я очень заинтересован ткацкой промышленностью и металлургией. В частности — вашими предприятиями, Феликс и Стефан.

— Господин Ример, министерством ресурсов управляю я, — сказал Борис с легкой улыбкой. — Закупка и производство — прибыльная вещь, но разработка даст вам куда больше. Если вы хотите заняться разработкой вольфрама, вам выгоднее иметь дело со мной. Через третье лицо, разумеется. Но вам понадобится контора.

— Цена вопроса?

Борис задумчиво почесал подбородок.

— Пять миллионов на данном этапе.

— Подводные камни?

— На то они и подводные, — улыбнулся Борис.

Анхельм задумался. Карты раздавать никто не спешил, господа политики и чиновники обдумывали как бы подороже продать нажитое и свои услуги — кто во что горазд.

— А что насчет нефти? — спросил Анхельм.

— Забудьте! — ответил ему Феликс, махнув рукой. — Нефть — мозговая косточка, в которую вцепились серьезные и злобные собаки. Нефть под пристальным контролем его величества, в то время как вольфрамит и некоторые другие сопутствующие ему металлы не попали в красный список.

— Ах, вот он и подводный камень, — улыбнулся герцог. — Получается, если его величество решит, что ему нужен вольфрамит, то он приглядится к обладателю лицензии на разработку. Да, это неприятно.

— Ну, не в наших силах этого не допустить, конечно, но вы можете быть спокойны на ближайшие лет пять.

— Пять? Вы уверены?

— Промышленность не рвется вверх такими же темпами, какими Борис задирает ставки, — усмехнулся Феликс. — В ближайшие пять плановых лет внимание его величества будет сосредоточено на нефти и ее продуктах. Слышали? Он хочет построить второй завод по производству макин. Безумец… Куда их столько?

— Господа, ведь Левадия пересела с лошадей на макины всего около полугода назад, если я не ошибаюсь? Неужели вы забыли, что такое ехать целый день из города в город на лошади? — спросил Анхельм, будто недоумевая.

— Господин Ример, Феликс имеет в виду, что теперь у каждой блохи будет макина. Его величество совсем не думает о том, что каждому классу предназначен свой транспорт. Крестьянину — кляча, людям нашего общества — макина. А его величество хочет сделать их доступными для всех, филантроп несчастный…

Герцог улыбнулся и зачем-то вдруг взял за руку Рин и дотронулся до ее ожерелья.

— Ну, некоторые вещи останутся доступными только для аристократии. Что же, господа, я обдумал и решил, что хочу зарабатывать.

— Великолепно, господин Ример! — хохотнул Борис и хлопнул в ладоши. — Это нужно отметить!

Феликс поднялся и достал из шкафа бутылку вина и пять бокалов.

— Благодарю, — сказала Рин безразлично, когда ей протянули один. Мужчины подняли бокалы за успех предприятия, Анхельм отпил и сказал:

— Феликс, Стефан, я просмотрел все документы, которые вы мне дали. Вы сказали, что через три дня, когда будет готов договор, я могу приехать за контрактами. Поскольку завтра я отбываю в Соринтию, за ними приедет госпожа Эмерси и все подпишет, как мы с вами и договаривались. Что касается вольфрама и оплаты сделки, Борис, я бы предпочел, чтобы деньги не шли через банковских служащих.

— Само собой, в транзакции будут только мои доверенные лица. Договор я предоставлю хоть завтра. Деньги подождут, все равно вы от меня никуда не исчезнете.

— На этом и остановимся. А теперь, господа, прошу простить, но нам с леди Эмерси пора. Уже двенадцатый час, а вставать завтра ни свет ни заря.

Анхельм помог Рин подняться, и Феликс как хозяин вечера проводил их.

Выйдя на улицу, Рин глубоко вздохнула и решила не задавать никаких вопросов. Из всего разговора было понятно одно: Анхельм что-то задумал. Когда они ждали свою макину, он вдруг нагнулся к ней и прошептал, что она сегодня шикарно выглядит. Рин смерила его недовольным взглядом и ответила, что больше всего ей хотелось бы получить не комплимент, а объяснение, что произошло, кто все эти люди, и почему речь идет о таких сумасшедших суммах. На это герцог засмеялся, обнял ее и сказал, что ужасно ее любит. Рин захотелось отдавить ему ногу каблуком, но она сдержала себя.

Вернувшись в гостиницу, Рин подошла к зеркалу и долго рассматривала себя в нем, пока Анхельм не встал позади и не стал ее раздевать. Она хотела сказать, что устала, что у нее нет настроения, но потом вспомнила, что уже завтра он уедет, долгие недели они будут врозь, поэтому повернулась и ответила на ласку. Его руки путешествовали по ее телу, губы скользили по плечам, груди. Рин начала расстегивать пуговицы рубашки.

— Ты не собираешься их оторвать? — улыбнулся Анхельм, целуя ее шею. Она притворно дернула края рубашки в стороны и спросила: