Долг Короля (СИ) - Райз Риссен - Страница 22

— Такая хрупкая женщина смогла справиться с двумя бугаями? Вы вообще человек?

Рин ухмыльнулась, чтобы скрыть волнение: своим вопросом Фишер попал в точку.

— Внешность часто обманчива. Вы назвали меня элитой, а теперь удивляетесь.

— Да, действительно, что это я?.. — пробормотал следователь. — Я должен пояснить вам, что в настоящий момент реальные обвинения можно выдвинуть только против капитана судна «Белый ветер». Его люди были пойманы с поличным. Что до работорговли… Вы выступаете против таких уважаемых людей как господин Закари и господин Алава… Ваши обвинения против них будут несостоятельны, полковник Эмерси. Вы основываетесь лишь на слухах и домыслах, но так и не предъявили реальных доказательств. Такими обвинениями не бросаются.

Рин с прищуром взглянула на следователя, собираясь ему напомнить, что она не обвиняла пока никого и ни в чем, но тут выступил Анхельм:

— Во-первых, обвинителем выступает не госпожа Эмерси. Во-вторых, не преуменьшайте количество и размер совершенных преступлений, господин Фишер, — сказал он. — Моя претензия к губернатору состоит в том, что он умышленно размыл суммы в налоговых отчетностях, чтобы скрыть действительное положение дел в регионе Южных островов. Господин Алава сознался в этом при свидетелях. Под следствие пойдут все, кто так или иначе замешан в этом деле.

Фишер натянуто улыбнулся и кивнул.

— Конечно-конечно.

— Также необходимо вызвать потерпевшую Альберту Вонн, — добавила Рин. — Она предъявляет официальное обвинение матросам, разгромившим ее лавку. А я как представитель департамента безопасности имею полное право выяснить, какие мотивы были у подозреваемых, и кто за ними стоит. Это входит в мою компетенцию. Так что же, капитан Фишер, теперь мы можем отправиться в полицию? — осведомилась Рин шелковым голосом.

— Да, пожалуй, да, — ответил он, пряча глаза.

Рин поднялась, все встали вслед за ней. Посмотрев на Розу, она сказала:

— Полагаю, леди Алава также обязана присутствовать при даче показаний?

— При всем моем уважении, госпожа Алава еще ребенок… — замялся Фишер.

— Леди Алаве пятнадцать. Согласно закону Соринтии, любое лицо, достигшее возраста пятнадцати лет, несет юридическую ответственность и может выступать в качестве свидетеля в суде, — сказал Анхельм. Было видно, что Фишер хотел что-то ответить, но в последний момент он лишь коротко улыбнулся и пошел прочь из дома. Анхельм и губернатор последовали за ним. Рин, обменявшись взглядами с Розой, кивнула ей идти к выходу, а сама подняла матросов и приказала им идти к карете.

Уже закрывая за собой дверь дома, она услышала, как ее окликнули. Рин повернулась. Рейко стояла посреди холла, держа за руку старшую дочь, Камелию. Девушка смотрела испуганно, в глазах была словно бы просьба не оставлять ее одну.

— Куда отправляются господа? — спросила экономка.

— По делам, — сказала Рин. — Вас это не должно беспокоить.

Экономка недовольно поджала губы, ее красивое лицо вытянулось, подбородок властно и надменно пошел вверх. Не дожидаясь ответа, Рин и Роза вышли.

В карете Рин напряженно следила за Анхельмом, надеясь прочесть по лицу, о чем он думал, но герцог словно маску надел. Такое же холодно-отстраненное и расчетливое выражение у него было на собрании в Кандарине. Роза вела себя под стать ему. Губернатор пыхтел, как паровоз, несколько раз открывал рот, чтобы высказать что-то дочери, но так и не решился. Всю дорогу у Рин было странное чувство, словно за ней кто-то следит. Она высовывалась из окна, обводя подозрительным взглядом улицы, но не замечала никого, кроме обычных горожан, которым не было до них никакого дела. Тем не менее, ощущение слежки не исчезало, и Рин решила просмотреть улицы через транс. Закрыв глаза, она постаралась расслабиться полностью и стала читать про себя заклинание. Через некоторое время она увидела крышу кареты, улицу вокруг, здания. Ничего подозрительного Рин не заметила и закончила транс. Посомневавшись некоторое время, она окликнула кучера и приказала ему ехать через транспортно-пассажирскую контору. Когда они прибыли на место, Рин взяла Розу за руку и повела к номеру, в котором они остановились. Их встретил Кастедар, поморщившийся при появлении Рин с девочкой.

— Прошу прощения, это кто? — осведомился он. Роза окинула его удивленным взглядом.

— Меня зовут Роза Альварес Алава ди Уве-ла-Корде. Я дочь губернатора Южных островов.

— Кастедар, мы в очень сложном положении, — сказала Рин. — За нами идет слежка, а вот эта юная леди — ценный свидетель. Мне нужно было показать ей место, где она будет в безопасности.

Демон вопросительно приподнял бровь.

— Значит, вы все же ввязались в расследование. Не хватило сил дождаться обратной дороги, да?

Рин плюнула на все, схватила его за локоть и оттащила к окну. Кастедар шикнул на нее и отпихнул.

— Слушай, тут дело завязывается круче тучи, — тихо сказала она. — Все совсем не так, как мы себе представляли. Я уже повязала губернатора и везу его в полицию. Эта девочка в опасности, Анхельм и я тоже. Я чувствую, что за нами хвост, но не знаю, как его здесь сбросить. Будь я одна, это не составило бы проблемы, но Анхельм… Он словно маяк. Длинный белый маяк.

— Мне следует поехать с вами и обеспечить безопасность герцога.

— Нет-нет. Они не должны знать, что у меня в рукавах спрятаны козыри. Вечером я должна выяснить, кто организовал всю сеть работорговли, схватить этого человека и притащить в полицию. Ситуация осложняется тем, что полиция здесь, скорее всего, подчиняется тому, кого я собираюсь схватить. Я не исключаю, что на нас нападут прямо в участке или попытаются не дать уйти с острова. Я понятия не имею, что делать! Я должна обеспечить безопасность свидетелям, но так уж вышло, что Фрис шляется неизвестно где, а ты здесь. Касти, я прошу тебя помочь!

— Касти?

— Ну… — замялась Рин. — Так проще.

— Назови мне хоть одну причину, по которой я должен охранять совершенно посторонних людей, не относящихся к делу, — уперся Кастедар, сложив руки на груди. Рин задумалась: предложить демону ей было совершенно нечего. Вдруг странное чувство преследования усилилось, сердце заколотилось. Рин нервно взглянула на Розу: та сидела в кресле с независимым и гордым видом, глядя прямо перед собой, и на них не смотрела. Посмотрела в окно: ничего особенного, только их карета и попрошайки у стен соседнего здания. Рин напряженно всматривалась, и наконец увидела то, что не давало ей покоя: по улице проехал человек на лошади. Всадник оглядывался по сторонам, а затем остановил лошадь на углу здания и стал следить за каретой, в которой сидел Анхельм. Рин задержала взгляд на его лице, запоминая внешность: лет сорок — сорок пять, мышиный цвет волос, длинный ястребиный нос, одежда коричневых тонов. Глубоко вздохнула. Сердце успокоилось: она нашла причину своей нервозности.

— Я жду, — напомнил о себе Кастедар, тоже глядя на странного субъекта.

Рин медленно ответила:

— Если здесь все действительно так, как я думаю, то сегодня вечером тебя ждет сытный ужин. Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Ладдар пожал плечами и сделал такой жест, словно говорил: «Ладно, так и быть».

— Спасибо! Ты лапочка! Расцеловала бы, да неправильно поймут, — Рин хлопнула его по плечу и выбежала, утаскивая с собой за руку удивленную Розу. Прикрывая девочку своим телом, она помогла ей забраться в карету и села сама.

Теперь нужно было заехать за Альбертой.

Рин обнаружила хозяйку кондитерской сидящей посреди разгромленного зала с совершенно потерянным выражением лица. Когда девушка вместе с герцогом вошли, Альберта подняла на них взгляд серых глаз и горько усмехнулась.

— Дело всей жизни может быть разрушено в мгновение ока, — сказала она. Рин подошла к ней и взяла за плечо.

— Это всего лишь мебель, Альберта. Пойдем. Губернатор попался на горячем.

Хозяйка испуганно уставилась на Рин.

— Неужели? Не Массам?

— Как сказать… Может, и Массам… — ответил Анхельм. — В деле замешан некий Френсис Закари, знаете такого?