Кто ушел и кто придет (СИ) - Руно Мария - Страница 10

— Над нами два метра снега и льда, — сообщила Вера. — Это не много, но будьте готовы, что сейчас вас засыплет и станет очень холодно.

— Режь! — закричал Ник. Он напяливал куртку и никак не мог попасть левой рукой в рукав. — Сделай что-нибудь!

Вера полоснула по полотнищу резаком. Сверху ухнул снег. Вера схватила Мадлон за воротник кофты, сунула в руку ледоруб и подсадила. Та автоматически полезла вверх, цепляясь клювом ледоруба и свободной рукой. Она карабкалась и думала только о том, что надо выбраться туда, где виднеется кусочек звездного неба и висит тонкий месяц. Пару раз сверху падали крупные обломки льда, одна льдина больно ударила ее в плечо, и Мадлон чуть не сорвалась, но кромка была уже совсем рядом. Не замечая холода и боли в замерзших пальцах, она ухватилась, подтянулась и выползла из трещины. Она смотрела вокруг и не узнавала места…

— Эй, помоги!

Мадлон обернулась и увидела Ника. Тот никак не мог вытянуть себя из расщелины, царапался на одном месте. Она протянула ему ледоруб, Ник схватился и выполз на снег.

— Вера?..

— Она за мной лезет, сейчас…

Раздался новый шум, и оба, не сговариваясь, бросились бежать. Что-то трещало, грохотало, рвалось и сыпалось выше в темноте, потом мимо пронесся поток ледяного воздуха, а когда все стихло и Мадлон посмотрела на место, откуда они с Ником только что убежали, то в свете фонарей и луны увидела перепаханное снежное поле и никаких следов трещины, откуда они выбрались и где осталась Вера.

— Что это было, Ник? Лавина?

— Еще один обвал, похоже. Первый нашу палатку в трещину снес, а второй сейчас эту трещину запечатал, — Ник трясущейся рукой стер подтаявший снег с лица. — Никогда тут обвалов не было. Видно, из-за оттепели ледник раскис. Ох, не повезло нам!

Ветер трепал куртку Ника и кусал голую шею Мадлон. Она подняла воротник и натянула до бровей шапку.

— Нам надо идти вниз, — снова заговорил Ник. Его голос прозвучал неестественно резко и громко на этом снежном поле под звездами, в окружении острых горных вершин, которые сливались в один черный зубчатый гребень. — Надо бежать в предыдущий лагерь. Не знаю, как мы будем спускаться без кошек и с одним ледорубом, но здесь мы замерзнем. На базе знают про обвал и про то, что мы живы, но я не поручусь, что кто-то поднимется сюда в ближайшие часы. Да еще этот ветер, черт бы его взял! Если усилится, лететь они не смогут, только пешком. Пойдем им навстречу, нет смысла стоять. Чертова погода…

— А Вера? Может, нам попытаться раскопать ее?

— Забудь. Там насыпались тонны льда и снега, а теперь еще морозом прихватило. Это все равно что асфальт голыми руками копать. Да я и не уверен, что она цела, ее могло раздавить. Жаль, рации нет, хоть бы узнать, как там наши, которые ушли наверх. Ладно, будем надеяться, что с ними все нормально. Во всяком случае, ледник съехал не из-под них, а то они бы сейчас были тут с нами, — он невесело хмыкнул и добавил: — Все, хватит болтать, сваливаем. Дай мне ледоруб и возьми вот куртку, а то уже зубами лязгаешь.

Они пошли. Потом Мадлон часто жалела, что доверилась Нику, позабыв, что опыта у него ненамного больше, чем у нее самой. Замерзший, перепуганный, желающий только как можно скорее оказаться в нижнем лагере, Метени повел ее тем же маршрутом, которым они поднялись сюда с Алом, а не выбрал длинный, но безопасный путь в обход.

Ник двигался первым, вырубая ступеньки, Мадлон шла следом. Каким-то образом им удалось без происшествий спуститься метров на сто, до крутого уступа. На этом уступе Мадлон и сорвалась. Ник успел схватить ее за руку, замедлил падение и развернул ногами вниз, но удержать не смог. Она пролетела пару метров и приземлилась на обледенелые камни внизу. Может, будь эти камни не такими скользкими, все еще обошлось бы, но подошва ее ботинка проехала по льду, нога подвернулась, и Мадлон показалось, что она слышит хруст собственной кости. У нее посыпались искры из глаз, и, наверное, она на несколько секунд потеряла сознание, потому что пришла в себя уже лежащей на снегу возле камней. Ник сидел рядом и нетерпеливо хлопал ее по замерзшим щекам обледенелой рукавицей.

— Очнулась? — он потряс девушку, попытался поднять, она отпихнула его.

— Отпусти, нога болит!

Ник застонал:

— О, черт, только этого нам не хватало!

Мадлон, держась за лодыжку, молча раскачивалась от боли.

— Ты, наверное, просто ударилась, ничего серьезного, — умоляюще заговорил Ник. — Вставай, — он протянул ей руку.

— Подожди… У меня, похоже, система обогрева в ботинках сломалась.

— Час от часу не легче! Ладно, на ходу не замерзнешь. Пойдем уже!

— Где мой фонарик?

— Ты его потеряла, когда падала. Он вниз улетел и провалился куда-то, даже не видно отсюда. Может, найдем, когда спустимся… Ты что делаешь?

— Разуться хочу, посмотреть, что с ногой. Посвети мне.

— Не вздумай, если там отек, ты потом обуться не сможешь. Все равно у нас даже бинта нет, чтобы перетянуть. В лагере посмотрим, а теперь надо идти, — он потянул ее за руку. Мадлон оперлась, встала, сделала шаг и остановилась, поджимая ногу. Ник закричал:

— Мы не можем здесь ночевать! Иди как хочешь, хоть ползи, но нам надо спускаться! Двигайся, ну!

— Я и так двигаюсь, — огрызнулась она. — Если хочешь идти быстрее, то шагай вперед без меня.

Ник примолк и несколько минут шел рядом, поддерживая ее за локоть, но скоро не выдержал:

— Мадлон, я так не могу! Мне очень холодно!

— Забери свою куртку, станет теплее, — равнодушно ответила она. — Ничего другого не могу предложить.

— Мы так никогда не спустимся! Ты же опираешься на свою ногу, ну так перебирай ногами быстрее!

— Быстрее не получается. Я отдохну немного, — она села на снег. — Изматывает эта боль.

— Спятила, какой отдых?! Вставай, нам с горы спускаться надо! Я сейчас сдохну от холода!

Она промолчала. Ник отошел, вернулся, попытался поднять ее, отпустил, опять куда-то ушел, снова вернулся, стал толкать ее. Мадлон не реагировала. У нее шумело в ушах, а может, это ветер усилился. Сквозь этот шум она услышала голос Ника:

— Я больше не могу! Я ухожу вниз! Здесь скоро будет кто-нибудь из спасателей, они тебя подберут!

— Я поняла, — отозвалась она. — Иди.

Ник шел без отдыха, потому что начинал замерзать в ту же секунду, как останавливался, и всю дорогу судорожно размышлял и оправдывался перед самим собой. В нижнем лагере сейчас находится Ларри. Ларри знает, что они нуждаются в помощи, Вера успела передать ему это. Ларри должен сейчас подниматься сюда, но сколько времени займет у него подъем? Пусть совсем немного, пусть даже три часа — все равно он, Ник, не выдержал бы столько без теплой одежды и без укрытия. А Мадлон? Она, пожалуй, может и продержаться — на ней хотя бы есть куртка!

Эта мысль явилась как спасительная соломинка, и Ник немедленно за нее ухватился. Мадлон может продержаться какое-то время благодаря его куртке, а он — нет, поэтому ему нужно было бежать вниз. К тому же, если бы он остался, как Ларри вытаскивал бы их двоих, из которых один — с подвернутой ногой, а второй — замерзший и обессилевший? Нет, он правильно сделал, что ушел…

Последнюю сотню метров он едва переставлял ноги. Ник все время ждал, что вот-вот увидит палатку, но той не было, и он уже уверился в том, что где-то сбился с дороги и успел даже смириться с этим, но затем из снегопада и темноты впереди вынырнул Ларри.

Ник почти свалился ему на руки. Он хотел сразу сказать про Мадлон, но не мог, задыхался. Ларри довел его до палатки, помог залезть внутрь, зажег горелку. Сам снял с человека ботинки и подал фляжку с горячим чаем. Только тогда Ник сумел заговорить:

— Там, наверху — Мадлон. Она подвернула ногу, не могла идти, а я… Ну, я… Это самое… — он почувствовал, что сейчас разревется.

— Я схожу за ней, — спокойно сказал Ларри. — У нее что-нибудь есть из жизнеобеспечения, чтобы продержаться пару часов?

— Я ей куртку отдал. Да шевелись ты, чего сидишь!