Кто ушел и кто придет (СИ) - Руно Мария - Страница 9

Мадлон потрогала задвижку и вернула Нику цепочку.

— Спасибо, не надо. Я украшения почти не ношу.

Он удивился.

— Точно не хочешь? Это же такая классная штучка и память о лагере… Ну как знаешь, еще кому-нибудь подарю, — он накинул одну цепочку на шею, а другую спрятал в карман. — Ты собралась? Пойдем, сейчас уже построение будет.

Совсем молодой парнишка, по виду младше всех в отделении, суетился вокруг и упрашивал:

— Ребята! Встаньте поближе, всего на секунду! Я хочу фото сделать, а потом написать очерк в «Вертикаль».

Его пожалели, отделение сгрудилось вокруг рюкзаков. Ник за плечи подтянул к себе Мадлон и, кажется, поставил ей рожки. Юный журналист сделал несколько снимков и пообещал всем прислать свою статью.

Как и предупреждал Ник, группа отнеслась к новичкам натянуто. Мадлон подумала: должно быть, эти парни привыкли ходить своим отрядом, и мы для них — обуза. Она очень старалась соответствовать старшим товарищам, но на нее и Ника постоянно шипели и покрикивали. В первый день Ник терпел, на второй начал огрызаться. Мадлон молчала, стараясь отрешаться от формы замечаний. Ей очень хотелось на вершину — в конце концов, она приехала сюда, чтобы увидеть и испытать как можно больше.

Очередной крутой подъем остался позади, и на заснеженной равнине впереди показалась маленькая красная палатка. Погода была отличная, солнце стояло в зените. Кто-то заметил, что давно не было такого тепла. Сиял снег под темно-синим небом, изумрудным светом горели языки ледников. Внизу виднелось озеро, серые каменистые берега, слабая размытая зелень кустарника и травы в низинах.

— Ник, разве мы здесь ночуем?

— Нет, — устало буркнул он, — палатка для отделения Лизы Кадлес, они на спуске собирались тут ночевать. Их Вера должна встретить. А мы здесь будем обедать.

Из палатки и впрямь появилась маленькая фигурка Веры. Ал переговорил с ней, затем подозвал к себе Ника и Мадлон.

— Вы, ребята, останетесь здесь. Отдохнете, а завтра придет Лиза со своими, и вы вместе с ними спуститесь вниз. Можете погулять вокруг, сходить вон на ту горку.

Ник вздохнул с облегчением. Мадлон ошарашено переспросила:

— Спустимся? Но почему? Мы ведь должны были…

— К вершине вы не готовы, — перебил ее Ал. Несколько секунд он смотрел на ее лицо и как будто колебался, но все же повторил: — Не готовы.

Мадлон поняла, что разговор окончен.

Через час, подкрепившись и отдохнув, группа ушла наверх.

— И чем мы теперь здесь займемся? — обескуражено спросила Мадлон, разглядывая лагерную площадку и заснеженные гребни кругом. — Пойдем, погуляем, что ли…

Ник замотал головой.

— Неохота. Я не выспался и вообще устал. Сходите вдвоем с Верой. Вера! Сбегай наверх с Мадлон за компанию.

Вера с готовностью подошла.

— Куда мы пойдем, Мадлон?

Та указала на белую пологую макушку горы, куда советовал им сходить Ал. Вера окинула взглядом окрестности, прикидывая маршрут, и Мадлон попыталась представить, что видит сейчас эта маленькая синтетическая женщина. Наверное, ландшафт перед ней походит на трехмерную модель с отметками высот, опасными местами, и по этой модели бегут пунктирные линии возможных путей подъема к цели?.. Она уже хотела поинтересоваться, но Вера сказала:

— Быстрее и безопаснее будет пройти вон там, — она провела рукой по воздуху, указывая. — Для вас маршрут займет четыре часа. Возьмите теплую куртку и перекус. Я могу нести ваш рюкзак…

— Не надо, сама понесу. А ты бы за сколько прошла это расстояние?

— За час.

— Здорово! Ну, пойдем.

Первые пятнадцать минут обе молчали. Мадлон очень хотелось поговорить с Верой, но она не знала, с чего начать. В голове почему-то вертелся только один главный вопрос, казавшийся ей на редкость дурацким: «Расскажи, каково это — быть искусственным человеком?». Но что может ответить Вера? Ведь ей не с чем сравнить.

А может быть, спросить, каким все-таки ей видится пейзаж вокруг? Кажутся ли ей горы красивыми, или для нее они — лишь часть ландшафта, препятствия и ничего более? Если эти новые модели действительно способны чувствовать, они, наверное, могут замечать и ценить красоту…

Она выбрала наиболее нейтральный вопрос:

— Тебе нравится здесь, в горах?

Вера на ходу улыбнулась и кивнула.

— А… Что именно нравится? — спросила Мадлон. Она глупо себя чувствовала, но не могла справиться с любопытством.

— Думаю, то же, что и вам. Красота. Видеть то, чего я еще не видела. Новые люди, новые действия, которые дают новый опыт.

— Видеть то, чего еще не видела, — повторила Мадлон. — Но ведь у каждого из вас наверняка есть база данных со сведениями по этому району, с фотографиями и так далее…

— А вы, Мадлон, перед поездкой сюда не устраивали себе виртуальную экскурсию?

— Устраивала. Но побывать здесь в реале гораздо интереснее. Только я не думала, что ты тоже чувствуешь разницу… Ты упомянула красоту. А что она для тебя?

— Гармония, целесообразность, совершенство линий, форм. Отсутствие противоречий, ошибок, нарушений и незаконченности.

— Ты во всем способна заметить красоту?

— Разумеется, — Вера опять взглянула на нее. — Ваша внешность, к примеру. Вы очень красивы, Мадлон.

— Я модифицированная, — на всякий случай заметила та.

— А какое это имеет значение? Важен результат, а он восхищает.

— Некоторые не любят искусственные усовершенствования.

— Неужели хотите сказать, что сталкивались с враждебностью вроде той, что, бывает, проявляют к нам?

— Нет, — засмеялась Мадлон, вспомнив Ника. — Что ты!.. Враждебностью это не назовешь, скорее мелкая зависть. А к тебе кто плохо отнесся — Лиза Кадлес? Я видела, что она была недовольна тобой. Почему вы не сработались? Ее раздражало только то, что ты — не человек?

— Думаю, да. Она не воспринимала меня как напарника, я была для нее только слугой и естественно, что ей не хотелось следовать моим советам.

— Большинство людей воспринимает роботов как слуг.

— Да, пока еще.

— Пока?

— Роберт Форти, наш отец, говорил, что недалеко то время, когда андроиды и люди сравняются в правах. Убрать ограничения для нас и заменить их общими законами для роботов и людей… — Вера покосилась на Мадлон с какой-то озорной усмешкой. — Что скажете? Вас это не пугает?

— А должно? Я-то не смотрю на вас изначально сверху вниз, а предпочитаю исходить из ситуации. Мне все равно, кто дает совет — человек или робот. Важен результат, как ты сама только что говорила. Я понимаю, что ты больше знаешь и умеешь здесь, в горах. Сейчас ты для меня — напарница. А бояться пресловутого восстания машин… — Мадлон пожала плечами. — Нам с вами делить нечего, так что не вижу объективных причин, в силу которых вы захотели бы нам повредить, даже если убрать ваш Первый закон. В общем, меня это гипотетическое равенство в будущем совсем не пугает.

Когда они спустились к палатке, солнце скрылось за хребтом. Заснеженные склоны окрасились мягким вечерним сиянием, долина внизу лежала в глубокой тени. Ник успел приготовить ужин и поговорить с другими отрядами — у всех все было благополучно. Ранний подъем утром, тяжелый переход и высота утомили, и после еды Ник и Мадлон сразу легли спать.

Мадлон проснулась от незнакомого низкого гула снаружи. Она включила фонарик, но не успела ничего ни понять, ни спросить, как что-то хлестнуло по палатке, и та начала скособочиваться и заваливаться, а затем сама земля дрогнула, и палатка куда-то заскользила, набирая скорость. По полотнищу звонко щелкали льдинки, с шорохом сыпал снег, но эти звуки едва различались за общим ревом и грохотом. Мадлон понимала, что они куда-то проваливаются. Что это? Землетрясение?! Она инстинктивно схватилась за плечо Ника, крикнула: «Что случилось?!», но вместо Ника громко ответила Вера:

— Обвал!

Движение замерло. В палатке образовалась куча-мала. Ник, чертыхаясь, судорожно дергал застежку на спальнике, Вера ощупывала полотнище, придавленное снаружи так, что невозможно было даже сесть. Мадлон кое-как раскопала свои ботинки, в лежачем положении обулась, принялась нашаривать куртку.