Кто ушел и кто придет (СИ) - Руно Мария - Страница 43

Возле своей палатки курил, сидя на земле, Стривер. Он только что вышел из пещеры, еще не успел переодеться и, в своем перемазанном подсыхающей глиной комбинезоне, сапогах и обвязке, на которой висело грязное снаряжение, выглядел очень нелепым среди буйной голубоватой зелени под ослепительным солнцем. Рядом лежала каска с фонарем, из-под нее высовывалась пара перчаток. Второй фонарь висел у Стривера на шее. Посмотрев на Мадлон сквозь дым, Ленни вяло поинтересовался:

— Купалась? Как водичка?

— Хорошая, теплая.

— Да, в нашем ручье успевает прогреться. А в пещере все ручьи ледяные. Под водопадами, которые вытекают из стены, лучше не плескаться, — он похоронил окурок в банке, которую специально держал возле палатки, и легко, одним движением поднялся с земли. — Пойду тоже где-нибудь искупаюсь.

Мадлон проводила его взглядом. К чему было это высказывание про водопады? Это что, он прятался в кустах? Нечего сказать, нашел себе развлечение!.. «Неужели Новак не мог подыскать вместо Стривера кого-то другого?» — уже не первый раз подумала она. Ленни не понравился Мадлон, еще когда она впервые увидела его в альплагере. Ей чудилась какая-то опасность в этом человеке. Мадлон, никогда не доверявшая своей интуиции, старалась отогнать чувство, но не могла и лишь убедила себя, что это не страх, просто Стривер раздражает ее. Стоит только вспомнить, как они ходили вместе в пещеру…

— Это тебе, — сказал Ленни, положив рядом с Мадлон мешок. Второй, который Стривер хотел взять сам, стоял, прислоненный к стенке. — Там всякие образцы для старика Гордона, камни, вода и прочее. Донесешь? Если тяжело, то так и быть, помогу.

Мадлон приподняла мешок. Да его от земли не оторвать!..

— Конечно, донесу.

— Тогда перекусим и двинемся к выходу, — Стривер посмотрел на часы. — Ого, большая у нас прогулка получилась. Восемь часов проходили, — он придвинул напарнице пакет с остатками перекуса. Большую часть они съели пару часов назад; впрочем, ела только Мадлон, Стривер ограничился чаем и сигаретой. Сейчас он тоже не собирался есть, а развалился на камнях, выключил фонарь и закурил.

Мадлон в одиночестве жевала шоколадно-ореховую смесь. Где-то капала вода, и кроме этой звонкой, но редкой капели, Мадлон слышала только похрустывание орехов под собственными зубами. Тишина и темнота — вот и все, что окружало ее все эти восемь часов. Ах да, еще грязь, вездесущая липкая глина. Мадлон с раздражением поскребла ногтем пятно на рукаве, но только сильнее размазала. И камни, и холод. И никаких красот подземного мира, которые она иногда видела на фотографиях или в научно-популярных фильмах. Нехорошее место эта пещера. Наверное, даже в туннелях Первой ступени приятнее находиться — по крайней мере, там нет глины.

Мадлон уже заметила, что Стривер, при всей его несхожести с Ником, все же имел с Метени кое-что общее — любовь к пустой болтовне. И сейчас он вынул изо рта сигарету и поинтересовался:

— Давно хотел спросить: почему вы с Ником расстались?

Он задал этот вопрос и уставился на собеседницу, словно всерьез ожидал, что сейчас она расскажет ему все от начала до конца. Разумеется, Мадлон не собиралась этого делать. Она изумленно взглянула на него и хотела ответить: «Думаю, это касается только меня и Метени», но любопытство победило, и для начала она поинтересовалась:

— А почему ты решил, что мы с ним встречались?

— Ну, в альплагере вы чуть ли не за ручку ходили, да и сам Ник при мне сказал своему приятелю: смотри, вон моя девчонка.

«Ох и быстрый этот Метени», — неприязненно подумала Мадлон. Ленни добавил:

— После лагеря мы с Ником немного общались, и я так понял, у него были какие-то большие проблемы, а потом еще и ты его бросила… Или он тебя? — и Стривер опять выжидательно посмотрел на нее.

Мадлон вспомнила, при каких обстоятельствах расставалась с Ником, и подумала: да, сложно сказать, кто кого в тот раз бросил! Она ответила:

— Не понимаю, почему ты решил, будто я стану рассказывать тебе про наши с ним отношения. Извини, ты мне не друг и не близкий человек, мы просто работаем вместе.

Для Ленни ее слова были как о стенку горох. Он все так же преспокойно сообщил:

— Мне Ник сказал, что его раздражало твое превосходство.

— Чепуха какая-то. Я при всем желании не могла превзойти его в профессиональной сфере, ведь я-то не робототехник.

— Наверное, такие частности он не брал в расчет. А в целом, я его понимаю. Ты так чертовски уверена в себе. Это производит впечатление, — Стривер сделал паузу. Мадлон холодно смотрела на него и ждала продолжения. Он добавил: — Но и на нервы действует.

— Спасибо за мнение обо мне, — сказала она, разламывая на кусочки остаток шоколадной плитки. — Если ты не способен молчать, то давай сменим тему. Расскажи, например, чем ты занимался на Земле.

Он усмехнулся.

— Можно подумать, Анни не говорила тебе, что я безработный!

— Но ведь какие-то занятия у тебя были?

— Что же, иногда я пытался сочинять стишки — безуспешно, правда, а еще стрелял в тире. Последнее у меня получалось лучше.

— А почему тебе нравятся пещеры?

— Здесь темно, тихо и безопасно.

— А наверху какая опасность тебе грозит?

— Я хотел сказать: безлюдно. Наверное, эти места напоминают мне пустые туннели Нижнего города, только сюда, в отличие от туннелей, никто никогда не придет. Я был бы не против жить здесь годами. Пещеры Муравейника были бы моим личным подземным царством. Раньше у меня никогда не было ничего своего.

— Чем же ты будешь заниматься здесь день за днем?

— Пещеры — тот же космос… Плато огромно, и учитывая, насколько оно источено водой, я мог бы исследовать пещеры много лет.

— А чем бы ты здесь питался? — усмехнулась Мадлон. Ей вспомнился персонаж одного старого кино — странное существо, которое обитало на каменистом островке в подземном озере, ловило рыбу, а в свободное время разговаривало с каким-то украшением, то ли с кольцом, то ли с цепочкой.

— Да, это вопрос, — сказал Ленни. — Над этим надо поразмыслить… Ты поела? Тогда пойдем.

Мадлон уже привыкла к тому, что Стривер ходит очень быстро и, кажется, совершенно не намерен ждать ее. Может быть, он думал, что девушка восхитится его спортивной подготовкой, а может, ждал, что она выбьется из сил и начнет умолять о привале; во всяком случае, ни того, ни другого он не дождался. Когда они шли сюда, Мадлон еще кое-как успевала за ним, но сейчас — перестала и шла своим темпом, то и дело теряя из виду свет фонаря напарника. Передвижение по пещере трудно было назвать ходьбой в привычном понимании — Мадлон поминутно перелезала через глыбы, проползала под нависающими камнями, протискивалась в щели, ей страшно мешал тяжелый мешок, и, в конце концов, она сбилась с дороги. Впереди почему-то оказался тупик, а позади она увидела три одинаковых узких хода.

Мадлон положила осточертевший мешок и попыталась найти свои следы, чтобы понять, по какому из этих ходов следует возвращаться. Осматривая пол, она споткнулась, свалилась на четвереньки и сильно боднула фонарем на каске ближайший камень. Фонарь, только что исправно освещавший все кругом, погас.

Чертыхаясь, Мадлон надавила на рычажок, но тот не поворачивался. Она потянула с шеи запасной фонарик, но не успела включить — тот соскочил с резинки и с легким стуком провалился куда-то между камней. Вот теперь ей стало по-настоящему неуютно. Стривер, конечно, рано или поздно спохватится и вернется, но, не увидев света, может запросто пройти мимо. Если она заметит его, то крикнет, но звуки под землей глохнут, и неизвестно, услышит ли он ее. Проклятье! И почему она вечно влипает в такие дурацкие ситуации?! Стоит только вспомнить болтание на подтяжках над каньоном в альплагере… Ладно, нечего злиться, лучше порадоваться тому, что здесь хотя бы не холодно, в отличие от гор. Надо посмотреть, что случилось с фонарем.

Мадлон сняла каску, посильнее надавила на рычажок выключателя, и рычажок остался у нее в пальцах, а фонарь так и не зажегся. «Час от часу не легче», — как сказал бы Ник Метени! И что теперь? Видимо, только сидеть и ждать.