Адриана. Наказание любовью (СИ) - Серебро Варвара - Страница 22

— Я запуталась, Адриана. Мафета назвала тебя “юношей”.

— Да, я была юношей.

Бетти замолчала. И это молчание давило, как тяжелый груз. Теперь она станет меня жалеть. Нет вот только не нужно меня жалеть!

— Ты не сумасшедшая? — ее голос задрожал.

— Нет.

— И как мне теперь тебя называть… — растерялась она.

— Адриана. Странно, я теперь даже думаю как девчонка. Кажется я переродился во всех отношениях. Даже мысленно.

— Адриана, — Бетти обняла меня. Почему она так любила меня обнимать. — Прости, ведь я думала…

— Что я двинутая. Ты не одинока в своем суждении.

Подруга вдруг надула губу и у неё навернулись слезы на глазах. Вот только этого не хватало!

— Бетти, не надо, пожалуйста, — умоляла я.

Наше уединение нарушила вездесущая Люцила. Она с подозрением посмотрела на нас. Особенно на красное от слез лицо Бетти.

— Почему вы не на молитве? — строго поинтересовалась она.

— А вы почему, матушка? — нагло ответил я вопросом на вопрос.

Ей явно не нравился наша компания, от которой у неё одни только неприятности.

— Пошли, Эндрю, — позвала Бетти. — Мы и в самом деле задержались. Простите матушка.

Я только тяжко и многозначительно вздохнул, но не стала спорить. Разве можно спорить с моей милой Бетти.

Правда она с этого момента стала вдруг молчалива и мне казалось о чем-то печалилась. Я начал печалиться вместе с ней. А потом и просто не находил себе места.

“Так, — решил я, — Не паниковать, не выражаться, как пьяный погонщик ящеров. Думать и действовать.”

Может и хорошо, что моя единственная и дорогая мне подруга узнала правду. Зато, когда я покину это место, она не станет так сильно печалиться обо мне.

План побега я стал продумывать прямо в тот же день. Монастырь охранялся. Хорошо охранялся. Вокруг него степи в которых встречаются дикие кочевники, разбойники или торговцы рабами.

Люди — ценный товар. Пленников обычно заставляли работать на рудниках, те, кто посговорчивее, работали и жили в городах и использовались как прислуга. Некоторых мужчин кастрировали, особенно тех, что прислуживали дамам. Здоровых женщин заставляли рожать детей. Потом этих детей воспитывали в специальных лагерях, как воинов для армии. Да и вообще люди в условиях постоянной войны очень ценились. Даже пленные.

“Куда мне бежать? Где укрыться?”

Ответ пришел сам собой. Я вспомнил ту девушку Кати, которая сделала меня два года назад мужчиной. Вот теперь она удивится, что я вдруг обратился в женщину! Сейчас ей не меньше двадцати четырех лет и она замужем за очень благородным легионером моего отца. Они богаты. Последняя война принесла их семье неплохой доход. К тому же, эти двое увлекаются мистикой и возможно смогут мне помочь.

После обеда я с Бетти отправился на занятия. И первое занятие — это математика. Увидев меня, Оскар Бох просветлел лицом. Улыбка не сходила с его уст в течении всего урока. И конечно он вызвал меня к доске.

На этот раз я намеренно решил все примеры неправильно и, напустив на себя строгости, Бох оставил меня на дополнительные занятия. Бетти посмотрела на нас с каким-то укором, но ничего не сказала.

Вот и славно.

Уроки тянулся ужасно долго, особенно пение и каллиграфия. Писать красивые письма должна любая знатная девушка. Еще бы, чем-то должна она привлекать ухажеров. Правда, насколько я помню себя парнем, никогда не смотрел на почерк. В основном меня привлекали округлости женского тела.

И вот настало время встречи с влюбленным математиком. Вот только как себя вести с влюбленным в тебя мужиком? Ладно по ходу разберемся.

Оскар ждал. И похоже с нетерпением. Перебирал с волнением листочки и увидев меня в проеме дверей, заулыбался.

Я прошел в класс и плотно прикрыл за собой дверь.

— Вот видите, господин Бох, кажется я тупею от этой монастырской жизни, — произнес я и сел за ближайший к нему стол, а потом добавил, шепотом. — Я получила ваше письмо и рада, что вы так беспокоитесь обо мне.

Оскар поднял на меня взгляд. До чего у него красивые глаза.

— Оскар, вы играете с огнем, — сказал я тревожным тоном и услышал ожидаемый ответ.

— Я не трус.

После этих слов он выпрямился, поправил полы камзола, придавая себе уверенный и несокрушимый вид.

Риск и героизм — вот что привлекает мужчин больше всего. Главное теперь умело повернуть все обстоятельства на свою сторону.

— Вы и вправду беспокоились обо мне? — с напускным восторгом спросил я.

— Да, — ответил учитель и снова посмотрел на листы бумаги.

Я встал из — за стола и подошел к нему ближе. Он даже не посмотрел на меня.

— Вы слышали, что случилось с моим отцом бертом? — главное теперь навести его на нужную мысль.

— Да, эта новость беспокоит многих, — теперь я понял — он прятал от меня свой взгляд. Вот только почему?

— Возможно, меня в этом монастыре скоро не станет.

Оскар наконец посмотрел на меня и отложил листы.

— Не станет? Вы уезжаете, Адриана? — голос у него дрогнул.

— Возможно, меня увезут…

Оскар хотел спросить “куда” но я его остановил, приложив палец к своим губам.

— Об этом меня не спрашивайте. Но вас я буду помнить всегда, честное слово, — слишком наигранно сказал я, но он хотел услышать именно это.

Оскар вдруг поднялся со стула. Он стоял так близко, что наши тела почти соприкасались. Я почувствовал жар.

— Адриана… — только и успел сказать он, и я поцеловал его. Правда я не знал, как ведут себя девушки с парнями и по привычке схватил его за талию, прижал к себе и, взяв его за подбородок, припал к губам. Сделал я это намеренно, зная, что мужчина, особенно влюбленный, в такие моменты думает не всегда головой… и его можно уговорить почти что на что угодно.

Правда учитель оказался не так робок и его руки сразу оказались почти на моей заднице. Демонюги!

Я резко отстранился. Нет это слишком! Я по сути парень целуюсь с мужиком, а он еще и руки распускает, гад! Но что не сделаешь ради свободы!

— Оскар, хоть я и дочь берта-правителя, моя жизнь не стоит и гнутого медяка, — пожаловался я и пока он не успел как следует подумать, снова поцеловал его в губы. — Вы настоящий, смелый, благородный. Никогда прежде я не встречала таких мужчин! Да я вообще никогда не любила мужчин!

Эх, слышал бы и видел меня сейчас мой папочка!

Похоже все же я перестаралася: учитель был ошеломлен моей смелостью. Он помотал головой.

— Послушай, Адриана, я не такой вовсе. Был бы я такой…

— Какой — такой? Кто-то только что утверждал, что он не трус, — напомнила я, ударив по его самолюбию. Самолюбие — слабое место мужчины. — Человек, который утверждает, что за Бесконечной пустыней есть жизнь — определенно смел.

Бох свел брови.

— Не стоит больше меня целовать, леди Адриана, если это увидят, не мне, не вам не сдобровать.

— Вы правы, — надежда обрести свободу таяла, как блестящий зимний лед на голых степных камнях. Видимо, он из тех немногих, что думают не только… — Все должно идти своим чередом.

Он вдруг взял меня нежно за руки.

— Ну сама рассуди, я всего лишь неудачник, учитель, чудак который ищет то, чего возможно и нет. Что я могу сделать?

— Ты просто люби меня, — интерес к нему сразу остыл. — Прощай, мне пора идти на обед.

Я вовремя отошел подальше от учителя. В дверь заглянула матушка Люцила. Толстуха с подозрение посмотрела на наши расстроеные лица.

— Надеюсь, леди Адриана не перечит вам, господин Бох, — обратилась она к учителю.

— Да, она ужасно ленива и не желает заниматься как следует, — неожиданно сказал он.

Я сжал от обиды губы.

— Не правда, я стараюсь, господин учитель.

— Мда, тогда я этого старания не замечаю, леди Адриана. Ничего, я вобью в вашу голову знания, что бы мне это не стоило.

Лцила услышав его упреки в мой адрес, вся расцвела от радости. Выпрямила спину и больно дернула меня за руку.

— Может стоит наказать ее послушанием, господин Бох? — предложила она.