Капкан для лисички (СИ) - Синеокова Лисавета - Страница 21

— Всем обязательно подкрепиться, — непререкаемым тоном заявила Полина. — Не то после забора крови вас будет шатать.

Я приняла кружку из ее рук, взяла кружок кураги и только хотела отправить его в рот, как рядом оказался Игорь.

— Как тебе магия литья?

Лис усмехнулся и тоже потянулся за курагой.

— Магическая, — ответила я. — Очень интересно.

— У отца есть знакомый. Владелец ювелирной мастерской, которая делает только эксклюзивные вещицы. Если интересно, могу договориться насчет экскурсии.

— Отличная идея, — раздалось за моим другим плечом. — Девчонки из общины обрадуются. Я и Лию возьму, она любит такие штуковины.

— Не думаю, что это будет уместно. Столько народу, — засомневался Игорь.

— Да ладно, мы же взрослые дуалы, а за Лию я поручусь. Будем вести себя прилично, — парировал Ар.

— А ты как думаешь, Тома? — обратился ко мне лис.

Я посмотрела на него, потом на змея, сверлящего взглядом Красноярцева, сунула в рот курагу и неопределенно промычала что-то в высшей степени обтекаемое.

После сладкого чая с сухофруктами и приятной беседы с хозяином мастерской, снова оставив мужскую часть гостей скучать, мы вернулись в ту самую комнату.

Борис Игнатьевич вновь преобразился в сосредоточенного мастера, извлек кулон из раствора, обсушил и поместил в очередной аппарат.

— Это муфельная печь, — пояснил он. — В ней наше изделие проходит закалку. Всего десять минут, но металл станет мягче. Станет готовым к тому, чтобы с ним работали.

Когда требуемые десять минут прошли, Полина, держа в руках какую-то емкость, устроилась рядом с раковиной. Золотов извлек кулон из печи, устроил в раковине, а зайка аккуратным движением наклонила сосуд, выливая на раскаленный предмет собранную кровь дуалов. Кровь сворачивалась хлопьями, облепляя серебро. Егор побледнел, как будто ему стало нехорошо.

Полина, оценив изменение цвета лица парнишки, произнесла:

— Это нормально. Белок в крови сворачивается от действия температуры. Как яичный при варке.

Рысенок кивнул и бледнеть как будто перестал.

— А нужна именно… свежая? — поинтересовался он.

— Да. Иначе мы бы не искали доноров, да и тебя сюда тащить не было бы смысла. Взяли бы в банке крови нужный литраж, сделали бы забор крови у тебя в клинике, и ты бы увидел только готовое изделие. Но для того, чтобы кровь не сворачивалась, в банке крови в нее добавляют цитрат натрия.

Хозяин мастерской отечески по-доброму улыбнулся и добавил:

— И, увы, из-за медицинской добавки ожидаемый эффект не достигается. Благодаря именно этой части процесса охран приобретает нужные свойства, молодой человек. При взаимодействии с нашей кровью его информационный фон меняется. Отныне и навсегда своим излучением он будет дарить спокойствие и умиротворение. Безопасность. Именно ее, безопасность, чувствуют дуалы, носящие свои охраны. Именно благодаря чувству безопасности потерянные дети находят нас. Находят общины и старших. Как ты нашел Тамару, верно, Егор?

Рысенок кивнул, зачарованно всматриваясь в серебро.

— Раньше, с четверть века назад, этот процесс имел значение обряда. Ритуала, если хотите. Но сегодня романтика создания прекрасных вещей потеряна. Утоплена прагматизмом людей, стремящихся догнать время. Печально, но неизбежно.

Когда красная струя иссякла, Борис Игнатьевич открыл воду и снова промыл изделие, смывая темно-бордовые сгустки, а потом опять поместил в подогретую лимонную кислоту.

— Ну, вот и все, — радостно произнес мастер.

— Все? — переспросил рысенок.

— Да. Теперь серебро ждет шлифовка и полировка. Я буду превращать заготовку в полноценный кулон, чтобы уже завтра он смог выполнять свое предназначение: хранить тебя от чужого взгляда.

В комнате-мастерской, смежной с маленьким плавильным цехом, нас ожидали новости:

— Егор, планы немного изменились, — обратился к парнишке Геннадий Захарович.

Уши рысенка настороженно прянули.

— Дело не только в том, что охран ты получишь завтра. Ты слишком мало знаешь. Мне нужно столько всего тебе рассказать, что уезжать сейчас тебе никак нельзя. Поэтому сейчас мы поедем в больницу.

Егор напрягся.

— В больницу?

— Да. В частную клинику общины. Мой знакомый, Леонид Лаврентьевич, заявит, что подозревает у тебя редкое заболевание, чтобы дать нам время объяснить тебе все, что нужно знать о себе и о дуалах.

— А как же мама? Я хочу ей позвонить. Она же волнуется, — еще больше напрягся парнишка.

— Это даже не обсуждается. Можешь звонить хоть сейчас, но лучше давай это сделаем в больнице?

Рысенок кивнул, соглашаясь с доводами старшего.

Я подошла к Полине.

— Что-то случилось? — спросила я, имея в виду смену курса.

— Нет. Просто Борис Захарович предупредил, что так быстро, как планировалось, он работу не успеет закончить. Поэтому в телефонном режиме пришлось выворачиваться. Но так даже лучше. Егор уже пообвык и худо-бедно знает нас. Для него же будет лучше, если адаптация пройдет среди знакомых, а не в общине его города. Ведь тех дуалов он в глаза не видел.

Я кивнула. Аргументы звучали разумно.

Попрощавшись с Борисом Игнатьевичем, мы вышли на улицу. Город, светившийся фонарями, давно заключила в объятия ночь. Улицы опустели, а по дороге сонно катила пара-тройка машин. Один из фонарей окружила группка шатающихся и подпрыгивающих парней-подростков, одетых не по сезону. Я глубоко вдохнула ночной воздух, и в нем мне почудилась нотка весны. Скорей бы!

Мы медленно шли к машине. Впереди — старший Вольских, Егор и Полина, а за ними на некотором расстоянии я, Ар и Игорь. Машина стояла рядом со столбом, у которого зависало подрастающее поколение. Неожиданно от парней отделился и покатился какой-то предмет. Мальчишки выругались на разный лад и дернулись с места, разрывая тишину пустынной улицы топотом улепетывающих ног. Странная кругло-квадратная шутковина, обмотанная изоляционной лентой, остановилась между нами и первой троицей. Все, что произошло дальше, заняло считанные секунды: Игорь дернулся вперед, становясь передо мной, змей схватил меня за руку и отдернул себе за спину, Полина побледнела, а хмурый Егор молниеносно подскочил к предмету и ударом ноги отправил его в восьмиметровый полет дальше по тротуару. При встрече непонятного чего-то и тротуара раздался оглушительный хлопок, и машины, припаркованные поблизости, взвыли сигнализациями.

— И что это было? — в растерянности спросила я, чувствуя, как хвост жмется к ноге, а уши — к голове.

— Взрывпакет, — в один голос ответили Ар, Игорь и Егор, поворачиваясь на голос.

Лис, не найдя меня за своей спиной, а найдя за змеевой, переменился в лице и сощурился. Ар, напротив, стоял с нечитаемой физиономией. А зайка… К зайке стал возвращаться привычный цвет лица. Когда она посмотрела в нашу сторону, ее глаза засверкали любопытством, ехидством и куражом. Полина даже попыталась скрыть улыбку, оценивая мизансцену, но, судя по уголкам губ, недостаточно усердно.

— Все целы? — спросил Геннадий Захарович.

Все кивнули, подтверждая собственную целостность. Старший Вольских хмыкнул и проворчал:

— Хулиганье малолетнее.

Рысенок почему-то смутился и постарался еще глубже зарыться в капюшон.

— А ты, Егор, молодец. Быстро среагировал, — похвалил парнишку Геннадий Захарович, после чего обратился ко всем остальным:

— Так. На сегодня нам приключений хватит. Егора нужно отвезти в больницу. А девочек — по домам.

— Девочек по домам я могу развезти, — вызвался лис, вильнув хвостом.

— Вот и хорошо. Спасибо, Игорь, — кивнул старший змей.

— Геннадий Захарович, — неожиданно подал голос Егор, — а можно, чтоб Тома с нами поехала?

Я удивленно посмотрела на парнишку, который медленно, но верно и неотвратимо краснел.

— Мне с ней спокойней будет, — словно пересилив себя, признался парнишка.

Старший Вольских вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась.

— Конечно, Егор, — согласилась я и, попрощавшись с Полиной, с чувством облегчения подошла к машине, на которой и приехала сюда. Не хотелось мне ехать домой с Игорем, учитывая, чем чуть не закончилась прошлая такая поездка.