Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 190

— Это будет непросто, — подпрыгивая на спине Элбрайна, сказал Роджер.

— Только не для того, у кого есть крылья, — ответил эльф и подмигнул.

Элбрайн побежал вперед и вскоре скрылся в темноте ночного леса. Джуравиль отбежал назад и остановился. Он прикинул, насколько успел удалиться Элбрайн, и вслушался в лай приближавшихся собак. Эльф присмотрел высокий раскидистый дуб, под которым почти не было кустарников. Он несколько раз обежал вокруг него, чтобы оставить ищейкам свой запах, потом взмахнул крыльями и поднялся на нижнюю ветку. Там Джуравиль как следует потер руками кору, чтобы его запах остался и здесь. Затем он поднялся на другую ветку, а с нее — еще выше. Джуравиль успел добраться до середины дуба, когда внизу появилась первая ищейка. Она принюхалась и взвизгнула, затем встала на задние лапы и отчаянно завыла.

Джуравиль окликнул ее сверху, чтобы подразнить, и вдобавок пустил стрелу, вонзившуюся в землю рядом с собакой.

На его зов прибежали другие собаки, которые тоже стали принюхиваться и кружить вокруг ствола.

Эльф забирался все выше и выше, пока не очутился там, где ветви едва могли выдержать даже его маленькое тело. Он помедлил, оглядывая темные вершины других деревьев. Затем, убедившись, что овчарки будто приклеились к месту, где он оставил свой запах, Джуравиль перелетел на другое дерево. Для его изящных крыльев полет был долгим и нелегким, но он понимал, что задерживаться нельзя, и перебрался на новое дерево. Так он перелетал до тех пор, пока лай и завывание ищеек не остались далеко позади. Тогда Джуравиль опустился вниз, чтобы дать отдых крыльям, и продолжил путь на своих легких ногах.

Подойдя к лагерю беженцев, Джуравиль убедился, что Элбрайн и Роджер благополучно добрались сюда. Несмотря на поздний час, вокруг них было полно людей, слушавших рассказ о спасении, который в устах Роджера звучал как рассказ о его побеге. Удовлетворенный, Джуравиль забрался поглубже в лес, под мягкие и густые ветви сосны, где и устроился на ночлег.

Проснувшись на рассвете, эльф с удивлением обнаружил, что Элбрайн и Пони уже встали и ушли из лагеря.

Эльф понимающе улыбнулся, думая, что влюбленным необходимо побыть наедине друг с другом.

Он был недалек от истины, ибо в то утро Элбрайну и Пони действительно требовалось остаться наедине, но совсем по иной причине, нежели представлялось Джуравилю. Они направились на свою тайную полянку, чтобы упражняться в би'нелле дасада.

Начиная с того утра, каждый раз, когда они танцевали, Пони старалась чуть дольше следовать за движениями Полуночника. Она знала: чтобы достичь его уровня совершенства, если такое вообще возможно, ей понадобятся годы. Но она не унывала, потому что с каждым днем ее боевые выпады становились чуть быстрее, а удары — чуть точнее.

По прошествии нескольких дней Элбрайн уловил едва заметные, но несомненные перемены в танце своей любимой. Если поначалу он тревожился, что, взявшись обучать Пони, он нарушил целостность этого особого дара тол'алфара, то сейчас он осознал удивительные результаты этого. С каждым днем они с Пони становились все более слаженными в танце, все тоньше чувствовали движения друг друга, учась дополнять и поддерживать каждое из этих движений.

Их танец становился воистину прекрасным, объединяя их сердца, души и прежде всего — их взаимное доверие.

ГЛАВА 12

НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ

Такого быть не может! Это какая-то бессмыслица, — без конца твердил себе Добринион Калислас, настоятель палмарисского монастыря Сент-Прешес. Монахи сообщали, что в монастырской часовне его ожидает… глава Абеликанского ордена, отец-настоятель Далеберт Маркворт.

— Маркворт слишком стар для путешествия в Палмарис, — громко произнес отец Добринион.

Он спускался из своих апартаментов по винтовой лестнице, наступая на полы сутаны.

— Нет, он заблаговременно известил бы о своем прибытии. Лицо столь высокого сана не отправится в дальний путь без должных приготовлений! Лицо столь высокого сана не должно сваливаться как снег на голову!

Добринион недолюбливал отца-настоятеля Маркворта. Вот уже несколько лет отношения между ними оставались довольно напряженными из-за вопроса о канонизации одного, ныне покойного, монаха из Сент-Прешес. Будучи вторым старейшим аббатством после Санта-Мир-Абель, Сент-Прешес не имел своего святого. Настоятель Добринион всеми силами стремился исправить эту трагическую оплошность, а настоятель Маркворт всеми силами противился его замыслу с тех самых пор, как впервые в этой связи было произнесено имя покойного брата Аллабарнета.

Добринион толкнул тяжелую дверь часовни, и здесь его монолог прервался. Его круглые щеки пылали; он опасался, что стоящий перед ним Далеберт Маркворт мог его слышать.

В том, что перед ним находился действительно Маркворт, не было никаких сомнений. В прошлом настоятель Добринион довольно часто встречался с ним, и, хотя они не виделись уже более десятка лет, он без труда узнал отца-настоятеля Санта-Мир-Абель. Добринион оглядел сопровождавших Маркворта, пытаясь понять, чем могло быть вызвано его внезапное появление. В часовне находилось трое монахов, и один из них — местный. Прибывшие с Марквортом монахи были молоды. Один был худощавым и нервозным, другой напоминал медведя и явно отличался большой силой. Оба монаха стояли возле отца-настоятеля в одинаковых позах: скрестив на груди руки так, что пальцы каждой руки обхватывали другую чуть выше локтя. Словно приготовились обороняться, — отметил про себя Добринион, глядя на гостей, которые больше напоминали телохранителей, чем свиту отца-настоятеля. Когда иерарх такого ранга отправлялся в путешествие (неважно, был это Маркворт или кто-либо из его предшественников), его сопровождало не менее пятидесяти монахов, и среди них — немалое число магистров и даже аббатов. Эти же, судя по возрасту, находились в монастыре от силы четыре года, и им было еще далеко даже до безупречных.

— Добро пожаловать, отец-настоятель, — подобающим в таких случаях тоном произнес Добринион и отвесил уважительный поклон.

— Приветствую вас, отец Добринион, — ответил Маркворт своим гнусавым голосом. — Прошу простить мне вторжение в вашу прекрасную обитель.

— Ну что вы, — только и мог выговорить заплетающимся языком ошеломленный настоятель.

— Меня вынудила необходимость, — продолжал Маркворт. — В нынешние времена… думаю, вы понимаете, что, когда вражеская армия оккупирует наши земли, часто мы вынуждены действовать экспромтом.

— Ну что вы, — повторил Добринион, и ему захотелось ущипнуть себя за столь дурацкий ответ.

— Я прибыл сюда, чтобы встретить караван, — сообщил отец-настоятель. — Он возвращается в Санта-Мир-Абель, и я распорядился изменить маршрут ввиду неотложных обстоятельств.

«Значит, он отправлял караван из Санта-Мир-Абель куда-то далеко, а я ничего об этом не знал!» — подумал Добринион.

— Караван возглавляет магистр Джоджонах, — продолжал Маркворт. — Полагаю, вы помните его; ведь вы с ним вместе проходили обучение.

— Мне кажется, он был двумя или тремя годами младше меня, — ответил настоятель Добринион.

Впоследствии они с Джоджонахом встречались на церковных соборах, а однажды даже пропьянствовали всю ночь. Тогда в их компании был еще один магистр, горбоносый монах по имени Сигертон.

— А в составе каравана есть еще магистры? — спросил Добринион. — Например, Сигертон?

— Магистр Сигертон мертв, — бесстрастным тоном ответил Маркворт. — Его убили.

— Поври? — решился спросить Добринион, но по выражению лица Маркворта понял, что тот не хочет вдаваться в подробности.

— Нет, — только и ответил Маркворт. — Но довольно о неприятных вещах; тем более это случилось давно. Джоджонах — единственный магистр в составе каравана, и у него трое помощников из числа безупречных. Всего двадцать пять братьев и с ними — весьма особый пленник. От вас требуется, чтобы нас никто не тревожил: ни меня, ни моих собратьев по Санта-Мир-Абель и, прежде всего, чтобы никто не тревожил пленника.