Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 458

В приемной вновь воцарилось долгое молчание. Гленденхук глядел на Бурэя, явно не зная, как вести себя дальше. Магистр Бурэй пребывал в задумчивости. Он пристально, не мигая, смотрел на Фрэнсиса, время от времени проводя рукой по своему гладкому подбородку.

— А как насчет этой… Джилсепони? — спросил Гленденхук, поочередно обводя глазами Фрэнсиса и Бурэя. — Ее же объявили преступницей и еретичкой.

— Но потом предложили стать матерью-настоятельницей, — ответил Фрэнсис.

Испуганные лица собравшихся — даже тех, кого он считал союзниками, — вновь подтвердили факт о том, какую яростную битву в рядах церкви вызвало бы это избрание!

— Джилсепони не преступница, — сказал он. — Сам отец-настоятель Маркворт, некогда назвавший ее преступницей, передал ее мне, бездыханную, после их титанической битвы и признал, что она была во всем права. Он, поставивший на Джилсепони это клеймо, заявил перед смертью, что она не является ни преступницей, ни еретичкой.

— Возможно, требуются дополнительные расследования, — забормотал магистр Гленденхук.

— Нет! — крикнул Фрэнсис, вновь ошеломив собравшихся. — Нет, — повторил он, теперь уже спокойнее. — Для жителей Палмариса Джилсепони — героиня. Так считают многие и за пределами города — те, кто лишь слышал о ней, но не был свидетелем ее подвигов. Уверяю вас, король Дануб относится к ней с величайшим уважением. Поэтому любые действия против нее, такие как например отлучение, лишь навлекут на церковь королевский гнев, а то и приведут к нашим стенам королевскую армию.

— Решительное заявление, брат, — проговорил Бурэй.

— Тебя там не было, магистр Бурэй, — спокойно возразил Фрэнсис. — Если бы ты собственными глазами видел происходившее в Палмарисе, уверен, ты бы сказал, что я выражаюсь слишком сдержанно.

— Что с ее камнями? — спросил Бурэй. — С тем объемистым мешочком, который похитил брат Эвелин? Говорят, после битвы их не нашли.

Фрэнсис пожал плечами.

— По слухам, камни сгинули во время сражения с отцом-настоятелем.

Собравшиеся недоверчиво зашептались. Фрэнсису было трудно говорить об этом, поскольку он тоже считал, что камни попросту украдены.

Бурэй откинулся на спинку стула и подал жест Гленденхуку, чтобы тот успокоился и не возобновлял спор.

— Пусть будет так, как есть, — сказал наконец Бурэй. — Чем бы ни было обусловлено возвышение Браумина Херда — мужеством или удачей, — он занял этот пост. Если бы мы попытались заменить его кем-нибудь из здешних магистров, такой шаг лишь ослабил бы наш монастырь. Если настоятель Браумин считает необходимым сделать брата Виссенти магистром, это его право. Должен признаться: мне доставляет облегчение, что оба они, а также братья Кастинагис и Делман находятся вне стен Санта-Мир-Абель.

— Правильно, правильно, — захлопал в ладоши Гленденхук.

Фрэнсис пропустил мимо ушей неуместное замечание Бурэя. Однорукий магистр выпустил пар и теперь не будет оспаривать статус Браумина и Виссенти.

— Что же касается Джилсепони, — продолжал Бурэй, — пусть идет с миром, и пусть история станет судьей ее деяниям. У нас нет ни времени, ни сил продолжать сражения, начатые отцом-настоятелем Марквортом. Однако, — его голос стал жестким, — лучше, если Джилсепони отдаст упомянутые камни в монастырь. Чем бы ни диктовалось похищение камней во время правления Маркворта, теперь это время прошло.

Фрэнсис кивнул. Если камни действительно остались у Джилсепони и она, оказавшись на севере, воспользуется ими, могут возникнуть немалые осложнения. Бурэй никогда не смирится с этим. Впрочем, как он сумеет ей помешать? Бурэй знает о Джилсепони с чужих слов, зато Фрэнсис собственными глазами видел результаты ее ужасающего прохождения по улицам Палмариса, когда она направлялась на битву с Марквортом.

— Но довольно об этом. У нас есть более важные вопросы, — сказал Бурэй, подаваясь вперед, — явный признак того, что он намеревался управлять дальнейшим ходом встречи. — Наш орден пока остается без высшего иерарха, и эта вакансия должна быть заполнена как можно скорее. Разумеется, еще задолго до твоего прибытия, магистр Фрэнсис, мы с братьями обсуждали этот вопрос и решили поступить именно так, как ты нам сегодня посоветовал, — созвать в калембре Коллегию аббатов. Братья, — торжественным голосом продолжал Бурэй, поочередно глядя на каждого из присутствующих. — Мы должны быть едины в своем решении. Не секрет, что на место отца-настоятеля претендует Олин из Бондабриса. Я давно знаю настоятеля Олина и считаю его замечательным человеком, однако меня тревожат его связи с Бехреном.

— А как насчет кандидатуры магистра Бурэя? — тут же выпалил Гленденхук.

Фрэнсис вновь ясно почувствовал, что пылкий магистр действует по указке Бурэя, словно оба они заранее отрепетировали этот диалог.

— При всем глубоком уважении к брату Бурэю, — спокойным и почтительным тоном произнес магистр Мачузо, — считаю необходимым напомнить, что он стал магистром лишь пять лет назад. При других обстоятельствах я не стал бы возражать против такого, как мне кажется, поспешного продвижения.

— Он — самый лучший из оставшихся в церкви магистров! — будто выплевывая слова, возразил Гленденхук.

Бурэй сохранял полное спокойствие. Он поднял руку, веля Гленденхуку утихомириться, затем кивком головы предложил Мачузо продолжать.

— Даже если все мы сплоченно выступим в твою поддержку, у тебя не будет никаких шансов превзойти настоятеля Олина, — пояснил Мачузо. — И чем это для нас кончится? Олин станет отцом-настоятелем, но мы уже не сможем рассчитывать на его благосклонное отношение.

Гленденхук раскрыл было рот, но Бурэй не дал ему говорить.

— Вполне справедливые слова, досточтимый магистр Мачузо, — сказал он. — Кого же из нас ты предлагаешь? Себя?

Фрэнсис заметил, как у Мачузо слегка сощурились глаза. Хотя Бурэй и соглашался с ним, но в голосе однорукого магистра звучала оскорбительная снисходительность. Кроткий Мачузо быстро проглотил оскорбление и со смехом ответил, что недостоин такой чести.

— Так кого же? — спросил Бурэй, подняв руку. — Скажи, магистр Фрэнсис, ты обсуждал этот вопрос с братьями в Палмарисе? Или с настоятелем Джеховитом? Возможно, Джеховит сам рассчитывает стать отцом-настоятелем. Но должен тебя предостеречь: какими бы ни были твои намерения на этот счет, такая кандидатура не сплотит церковь. Джеховит слишком…

— Связан с королем Данубом и был связан с Марквортом, чтобы его кандидатура была приемлемой, — перебил Бурэя Фрэнсис. — Мы действительно очень подробно обсуждали этот вопрос и нашли кандидатуру, приемлемую для всей церкви. Мы нашли того, кто способен исцелить и сплотить нас, сделав едиными в мыслях и действиях.

— И на кого пал выбор?

— На Агронгерра из Сент-Бельфура, но… — ответил Фрэнсис.

— Великолепный человек с безупречной репутацией, — с воодушевлением произнес магистр Мачузо.

— Несомненно, — согласился магистр Тиммини.

— Но почему ты сказал «но»? — поинтересовался Бурэй.

— Мне известно, что настоятель Браумин недостаточно знает этого человека, чтобы согласиться с его кандидатурой.

— А настоятель Джеховит?

— Именно он и предложил настоятеля Агронгерра, — объяснил Фрэнсис.

Бурэй откинулся на спинку стула и вновь погрузился в раздумья, почесывая подбородок. Фрэнсис заметил раздражение и даже гнев, мелькнувшие в серых глазах Бурэя. Однако этот человек умел управлять своими чувствами, и мрачная туча вскоре рассеялась.

Гленденхук, сидевший слева от Бурэя, выглядел более взбудораженным. Он нервозно шевелил пальцами и даже кусал губы. Оба надеялись, что все братья Санта-Мир-Абель, и прежде всего магистры, поддержат кандидатуру Бурэя, но здравый ответ Мачузо быстро разрушил их надежды.

Фрэнсис вновь поглядел на Бурэя и увидел, что однорукий магистр постепенно приходит к какому-то решению. Похоже, он рассуждал так. Агронгерр стар и едва ли протянет лет десять, тогда как Олину едва исполнилось пятьдесят и у него отменное здоровье. Бурэй посчитал разумным поддержать Агронгерра. Предугадать дальнейшее развитие событий было несложно: Бурэй становится для нового отца-настоятеля незаменимым человеком и делает все, чтобы в нем видели его преемника.