Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 459

Фрэнсис понял, что Бурэй без возражений согласится на кандидатуру Агронгерра еще и потому, что его отношения с Олином никогда не были дружескими.

— Мы должны будем всесторонне обсудить эту кандидатуру с остальными магистрами Санта-Мир-Абель. Пусть каждый примет свое решение, — сказал Бурэй.

— Агронгерр из Сент-Бельфура — замечательный выбор, — сказал Мачузо, подмигнув Фрэнсису.

— Несомненно, — снова произнес магистр Тиммини, на этот раз с большим энтузиазмом.

Фрэнсис взглянул на Балдмира, ожидая поддержки и с его стороны, однако престарелый магистр сидел склонив голову, а его ровное дыхание свидетельствовало о том, что он уснул.

— Остался последний вопрос, — сообщил Бурэй, голос которого приобрел мрачную и несколько зловещую интонацию.

— Мы глубоко скорбим о потере семи наших братьев, подававших такие надежды.

— Я тоже скорблю о них, — сказал Фрэнсис.

— Тем не менее ты распорядился найти шайку гоблинов и вступить с ними в сражение, когда в этом не было особой необходимости, — тем же тоном продолжал Бурэй.

— Гоблины уничтожили бы деревню, — напомнил Фрэнсис.

— Это мы от тебя уже слышали, — ответил Бурэй, показывая рукой, что не намерен спорить. — Здесь нам также необходимо разобраться сообща. Мы поручим одному из братьев расследовать случившееся.

Фрэнсис кивнул. Слова Бурэя не очень его встревожили. Он не сомневался, что его оправдают.

— Через час начнется вечерняя служба, — сообщил Бурэй, боясь, как бы Фрэнсис не заговорил о розовой чуме.

Балдмир встрепенулся. Собравшиеся все как один повернули головы к западному окну и посмотрели на заходящее солнце.

— Нам надо подготовиться, — добавил Бурэй.

При этих словах собравшиеся, за исключением самого Бурэя и Фрэнсиса, стали подниматься с мест. Столь безоговорочное послушание показало Фрэнсису, что с момента отбытия Маркворта в Палмарис Фио Бурэй в Санта-Мир-Абель занимает теперь очень высокое положение.

Фрэнсис тоже хотел встать, но Бурэй сделал едва заметный жест, прося его задержаться. Вскоре они остались вдвоем.

— Я изолировал всех братьев, которые возвратились вместе с тобой, — сообщил Бурэй.

— Что значит «изолировал»?

— Отделил их от ровесников, — объяснил Бурэй, отчего у Фрэнсиса вытянулось лицо. — Таким образом мы сможем выяснить, как они воспринимают увиденное.

— Ты имеешь в виду чуму? — спросил Фрэнсис.

— Я имею в виду больную женщину и мертвого гоблина со шрамами, — поправил его Бурэй.

— Я достаточно знаю о розовой чуме, — резко заметил Фрэнсис.

— Нисколько не сомневаюсь, — отозвался Бурэй. — Но, дорогой брат, понимаешь ли ты последствия? Понимаешь ли ты, что случится, если весть о чуме разнесется повсюду? Паника, изгнание заболевших. Возможно, даже расправы с ними.

— Именно поэтому я сообщил только предводителю той деревни, — ответил Фрэнсис.

— Но ты желаешь, чтобы в стенах Санта-Мир-Абель мы открыто говорили об этом.

— Мы — Божьи избранники, пастыри простых людей, их защитники, — возразил Фрэнсис.

Бурэй усмехнулся и покачал головой.

— Защитники? — язвительно повторил он. — Защитники, говоришь. Нет таких защитников, магистр Фрэнсис, которые спасли бы от розовой чумы. Уж не думаешь ли ты, что, сея панику, мы защитим людей?

— Мы должны их предупредить, — сказал Фрэнсис.

— О чем? О скорой смерти? О том, чтобы они опасались соседей и собственных детей?

— Так что же, сидеть сложа руки и не предпринимать никаких действий? — спросил Фрэнсис.

— Я хочу предостеречь тебя от поспешных выводов, ибо есть немало болезней, внешне напоминающих розовую чуму, — объяснил свою позицию Бурэй. — Возможно, ты столкнулся с какой-то другой болезнью, ведь подхватившие ее гоблины сумели выжить. Естественно, мы должны принять меры предосторожности в стенах монастыря и известить другие обители, чтобы тамошние братья открывали ворота лишь для избранных.

Глубоко подавленный, Фрэнсис вскочил и отшвырнул стул.

— А что будет с остальными? — спросил он, поводя рукой, словно желая объять весь мир.

Бурэй тоже поднялся, но неспешно, наклонился вперед и твердо уперся рукой в стол.

— Мы пока не знаем, действительно ли это розовая чума, — произнес он. — Но даже если худшее подтвердится, мы не знаем, насколько она успела распространиться и как будет распространяться в дальнейшем. Ты утверждаешь, что хорошо знаком с историей чумы. Тогда тебе известно, что были годы, когда от чумы страдали все вокруг, а иногда она появлялась лишь в отдельных местах и потом неожиданно исчезала.

— А как мы узнаем, что случится на этот раз, если спрячемся за монастырскими стенами и будем открывать ворота лишь немногим избранным?

— Мы узнаем об этом с течением времени, — отрешенно ответил Бурэй. — Здесь знание не является силой, друг мой, ибо наше знание о надвигающейся чуме — если дело дойдет до эпидемии — не даст нам возможности противостоять ей или остановить вовсе.

— Эпидемии можно избежать, если отделить больных от здоровых, — возразил Фрэнсис.

— Об этом люди знают давно, — напомнил ему Бурэй. — По правде говоря, это в большей степени забота королевских солдат, чем братьев из Санта-Мир-Абель. Полагаю, тебе известна одна старинная песня. Ты знаешь, что в ней говорится о магии самоцветов в борьбе с чумой.

Разумеется, магистр Фрэнсис Деллакорт прекрасно знал эту песню, слова которой говорили о полной обреченности и неотвратимом конце.

— Один из двадцати, — повторил Фрэнсис.

В прошлом братьям, наиболее сильным в магии самоцветов, удавалось вылечить лишь одного из двадцати заболевших. И самое ужасное — число монахов, которые помогали людям и сами заболели чумой, многократно превосходило число исцеленных!

— Так что мы сможем сделать? — спросил магистр Бурэй, и впервые с момента своего возвращения Фрэнсис уловил в его суровом голосе искреннее сочувствие.

— Понимаю, ты боишься, — продолжал Бурэй, похлопывая Фрэнсиса по плечу. — На твою долю, брат, выпало немало тяжких испытаний, и ты нуждаешься в отдыхе. Возможно, ты действительно видел жертв розовой чумы, а возможно, и нет. Но даже если это так, вспышка может оказаться незначительной и затронет одну-две деревни, не более.

— Жаль, ты не видел лица детей той мертвой женщины, — проговорил Фрэнсис.

— Смерть — частая гостья в Хонсе-Бире, — ответил Бурэй. — И не все ли равно, в каком обличье она приходит? Наверное, за последние годы она наведывалась слишком уж часто; по крайней мере, наш орден потерял слишком много братьев.

Последние слова недвусмысленно напомнили Фрэнсису, что его решение дать бой гоблинам добавило к этому печальному списку еще семерых.

— Мы будем ждать, наблюдать и надеяться на лучшее, — продолжал Бурэй. — Поскольку это все, что мы можем. У нас есть другие важные дела, обязанности перед орденом и перед людьми, и мы должны их выполнять.

— За закрытыми воротами, — язвительно заметил Фрэнсис.

— Да, — простодушно ответил Бурэй.

На этом их разговор закончился.

ГЛАВА 14

ОХОТНИКИ ЗА САМОЦВЕТАМИ

Повозка неспешно катилась, подпрыгивая на дорожных ухабах. Пони ехала рядом на своем великолепном Грейстоуне, на ходу переговариваясь с Белстером. Повозка была загружена самыми разнообразными вещами: провизией, напитками, одеждой, а также бочонками и прочими предметами, которые требовались Белстеру для открытия трактира в Дундалисе. Этот трактир они с Пони решили назвать «У доброго друга».