Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 478

Даламп Кидамп сплюнул и выругался, увидев, как над головой с громким треском мелькнула рукотворная молния, вырвав из паруса лоскут. Но вскоре судно качнулось, поймав сильный боковой ветер, дувший сзади.

— Валяйте, ловите нас! — закричал поври.

Но тут он увидел быстро приближавшуюся «Сауди Хасинту», палуба которой была полна лучников.

— Надо сдаваться, — сказал второй поври.

— И назад в тюрьму? — взревел Даламп, ударив его по затылку. — Да я лучше пойду на дно, чем в вонючий застенок!

С этими словами он закрепил штурвал и устремился на нос парусника. При этом Даламп не переставая сыпал проклятиями в адрес приближавшихся врагов.

— Ну, псы, подходите ближе! Я с радостью уложу каждого из вас!

Брунхельд отчаянно перебирал руками, подбираясь все ближе к ускорявшему ход паруснику. Второй конец веревки был закреплен на носу корабля, однако альпинадорец понимал, что подниматься в том месте небезопасно: не успеет он высунуться из воды, как его смоет носовой волной. Удобнее подняться со стороны низкой палубы.

Брунхельд обмотал одну руку веревкой так, чтобы конец веревки оставался свободным. Там он сделал петлю, затем смотал этот кусок и метнул вверх, зацепив за столбик перил. Теперь ему предстояло высвободить руку, сделать рывок и другой рукой схватиться за ту часть веревки, что свисала с палубы. Брунхельд едва не выпустил веревку, но неизменная решимость помогла ему и здесь. Он полез вверх, и вскоре его голова оказалась вровень с палубой.

Оглядевшись, Брунхельд увидел лишь двоих поври, стоявших к нему спиной. Он вытащил из-за пояса длинный кинжал и осторожно вылез на палубу.

— Пока не стрелять, — велел Альюмет своим лучникам, которым не терпелось дать залп по приближающемуся паруснику.

Послышалась ругань поври, и в сторону «Сауди Хасинты» полетела брошенная Далампом палица.

— Лежать тебе на дне вместе со мной! — пообещал он Альюмету.

— Пли! — скомандовал капитан.

Запела тетива луков, и в воздух взвились стрелы. К несчастью, именно в этот момент за спиной двоих поври возникла могучая фигура Брунхельда.

Град стрел намертво уложил Далампа Кидампа и его соплеменника.

Вместе с ними на палубу рухнул Брунхельд.

В двух лагерях, разбитых на берегу, в ту ночь царило тягостное настроение. Настоятель Агронгерр вместе с Хейни и Делманом направились к альпинадорцам, чтобы наложить повязки и оказать иную помощь.

Подавленный капитан Альюмет вместе с принцем Мидалисом, Лиамом и Андаканаваром пошли туда же, чтобы держать совет.

— Мы не заметили Брунхельда, иначе ни за что не стали бы стрелять, — объяснял Альюмет.

Андаканавар перевел его слова. Потом слово взял один из альпинадорцев и сердитым голосом что-то сказал, но он намеренно выбрал такие слова, которые никто из вангардцев не понимал. Другой альпинадорец, судя по всему, его поддержал. После этого Андаканавар вновь повернулся к вангардцам и успокаивающе им подмигнул.

— Брунхельд пострадал в бою, — объяснил рейнджер. — Здесь нет ничего постыдного. Никто из них не сомневается, что ты действительно его не заметил. Но должен сознаться, мои соплеменники, как и я, удивлены, увидев человека с такой темной кожей.

Капитан Альюмет низко поклонился.

— Мы все молимся о том, чтобы Брунхельд остался жив, — произнес принц Мидалис.

— Если ты опасаешься за его жизнь, могу сказать, что он намного крепче, чем ты думаешь, — решительно заявил Андаканавар.

— Он лежит без сознания и даже не будет знать об этом, — сказал брат Хейни.

Настоятель Агронгерр внимательно поглядел на своего молодого собрата.

— А что думаешь ты, брат Делман? — спросил он. — Позволительно ли мне врачевать раны нашего друга Брунхельда с помощью камня души, если он запретил применять магию для лечения своих воинов?

— Я плохо знаю здешние традиции, — уклончиво ответил Делман.

— Если мы не прибегнем к магии, он может скончаться от ран, — возразил Хейни. — А если Брунхельд умрет, наш союз с Альпинадором, который мы выстраивали в последние месяцы, рухнет. Да и Андаканавара за эту дружбу соплеменники не похвалят.

— Вполне справедливо, — согласился настоятель Агронгерр.

— Так вы пойдете к нему с камнем души? — спросил брат Делман.

Старик ответил не сразу. Он сосредоточенно думал, скребя рукой подбородок.

— Нет, — решил он. — Чем бы это ни кончилось, я не стану причинять вред душе Брунхельда ради спасения его тела. Ведь он считает, что камень души забирает у человека душу. Продолжим лечение обычным способом и будем молиться.

Брат Делман не сводил глаз с настоятеля Агронгерра, и тот, чувствуя на себе этот взгляд, обернулся и вопросительно поглядел на молодого монаха.

— Если мы хотим сохранить дружбу с Альпинадором, наши дружеские узы должны строиться на честности и уважении, — сказал ему настоятель. — Я буду искренне горевать, если Брунхельд, столь мудрый и заботящийся о будущем своего народа, не переживет этой ночи. Но еще горше было бы мне, если бы я обесчестил нашу дружбу.

И брат Делман понял — теперь он окончательно уверен, что этот человек должен быть новым отцом-настоятелем церкви Абеля. Он от всего сердца будет поддерживать избрание Агронгерра.

Они провели немало времени у постели Брунхельда, врачуя его раны. Наконец брату Хейни удалось добраться до последнего обломка стрелы, глубоко застрявшего в бедре альпинадорского предводителя. Извлечь обломок без помощи магии было невозможно, но сейчас о ней не могло идти и речи.

Прошел еще час. Похоже, Брунхельду стало лучше. Он даже открыл один глаз и увидел склонившегося над собой Агронгерра.

— Больно? — спросил настоятель, и Брунхельд едва заметно кивнул.

Агронгерр поднес к лицу раненого камень души.

— Добрый Брунхельд, я предлагаю это лишь из искренних дружеских чувств к тебе, — сказал он.

Синие глаза Брунхельда расширились, и в них, как показалось Делману, мелькнул ужас. Альпинадорец шумно и прерывисто задышал и решительно замотал головой, хотя каждое движение явно доставляло ему нестерпимую боль.

— Если ты возражаешь, мы не станем его применять! — пообещал настоятель Агронгерр, пытаясь успокоить Брунхельда. — Только с твоего согласия. Не бойся!

Настоятель знал, что Брунхельд лишь отчасти понимает его, но, кажется, тот немного успокоился.

Вскоре Брунхельд заснул.

Агронгерр велел брату Делману пойти к альпинадорцам и сообщить, что состояние раненого улучшается. Придя туда, он увидел озадаченного и ошеломленного Мидалиса, держащего в руках вымпел герцога Брезерфорда, командующего королевским военно-морским флотом.

— Это действительно тот самый парусник, который мы пытались настичь, когда плыли сюда, — говорил капитан Альюмет. — Урсальский корабль. Судя по всему, совсем недавно вышел из Палмариса.

— Как это могло случиться, брат Делман? — спросил Мидалис.

Монах не знал, что ответить. По дороге сюда он проходил мимо тел убитых поври. Делман не сомневался, что по крайней мере одного из них — рыжебородого — он видел среди взятых в плен туманным осенним утром, когда близ Палмариса закончилась последняя битва с поври.

— Герцог Калас, — произнес Делман, и глаза всех присутствующих обратились к нему.

Монах рассказал о том давнишнем сражении и том, как герцог Калас и его доблестная Бригада Непобедимых вели по городу пленных поври.

— Бегство из палмарисской тюрьмы? — недоверчиво спросил принц Мидалис.

Его предположение казалось единственно возможным объяснением, и все же оно звучало фантастично. Как небольшой шайке поври удалось вырваться из глухих застенков Чейзвинд Мэнор и завладеть парусником в людной и тщательно охраняемой гавани Палмариса?

Делман вздрогнул, словно от пощечины. Почему же в Палмарисе они с Альюметом ничего не слышали ни об этом побеге, ни о захвате корабля? Ведь поври отплыли едва ли не накануне выхода «Сауди Хасинты». И почему пленные поври не были казнены? По мнению Делмана, они вполне заслуживали подобной участи.