Принцы демонов. Умирающая Земля. Хроники Кадвола. Планета приключений. Книги 1 - 16 (СИ) - Вэнс Джек Холбрук - Страница 591

— Почему ты просто не хочешь рассказать мне то, о чем я прошу?

— У меня есть определенные договоренности, которые могут нарушиться, если я расскажу тебе это сейчас.

— Меня это не вполне удовлетворяет. Ты можешь скрыть какой-нибудь важный факт.

— Тоже самое могу сказать и я. Кто поручится, что после моей смерти ты не заберешь кругленькую сумму из моих денег? Мы оба находимся в отчаянном положении и должны доверять друг другу.

— В таком случае, — сказал Глауен доставая из кармана фотографию, которую он взял из письменного стола Заа, — Посмотри на эти лица и назови мне имена этих дам.

Флорест внимательно рассмотрел фотографию, потом бросил косой взгляд в сторону Глауена.

— Зачем ты показываешь мне эту фотографию?

— Ты говорил о доверии. Если сейчас я не услышу правды, то не будет и никакого доверия. А если я не могу доверять тебе, ты не можешь доверять мне. Я ясно изложил свою мысль?

— Даже чересчур ясно, — Флорест снова начал разглядывать фотографию, — Мне придется поднапрячься. Это, как ты знаешь, Заа. Ее настоящее имя, насколько я помню Задайн Баббс. Это Сибила Девелла. А это, — на какое-то время Флорест замялся, — А это Симонетта Клаттук.

— Под каким еще именем ты ее знаешь?

На этот вопрос Флорест моментально отреагировал. Он вскинул голову и уставился на Глауена с недоверием.

— Кто сказал тебе ее другое имя?

— Достаточно того, что я его знаю, но я хочу, чтобы его назвал ты.

— Невероятно! — бормотал Флорест, — Неужели Намур сказал тебе это? Нет, конечно, нет. Он бы не посмел. Тогда кто? Заа? Да! Должно быть, Заа! Но почему она это сделала?

— Она собиралась убить меня, по твоему, кстати, предложению. Она часами разговаривала со мной.

— Подлая баба. Теперь ни о каком единстве не может быть и речи.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Не играет роли. Я и не надеялся, что ты поймешь. Возвращайся завтра в полдень. К этому времени я подготовлю для тебя бумаги.

Глауен вернулся в Архив, расположенный в старом агентстве. В середине дня он наткнулся на то, что надеялся найти и тут же позвонил Бодвину Вуку.

— Я бы хотел вам кое-что показать. Вы можете придти в Архив?

— Сейчас?

— Если возможно.

— Я сейчас буду.

Когда Бодвин Вук пришел в Архив, Глауен сразу же провел его в смотровую комнату.

— При разговоре с Флорестом у меня возникла идея. Я пошел проверить ее… Ну, сейчас все сами увидите.

Они прошли в смотровую комнату. Через два часа они вышли оттуда. Глауен был бледен и молчалив, Бодвин Вук был мрачнее тучи. Когда они вышли на проспект Венсей, то обнаружили, что на станцию Араминта уже спустился вечер. Бодвин Вук остановился и задумался.

— Мне был хотелось сейчас же и разгрести это дело, не откладывая в долгий ящик. Но уже поздно и если мы сделаем это завтра, то ничего не изменится. Завтра в полдень с ним и покончим. Я сделаю соответствующие распоряжения после ужина.

Они ужинали вдвоем в комнатах Бодвина Вука. Глауен рассказал о своей встречи с Флорестом.

— Я уходил от него, как всегда с полной мешаниной в голове. Я спросил его о другом имени Симонетты, думая о мадам Зигони из Розалии, и он очень разволновался. Он был возмущен и пытал меня кто открыл мне этот великий секрет. Он должен был знать ее под другим именем. Что это за имя и почему он так разволновался?

Потом еще: он сказал, что напишет всю информацию о моем отце, но я не должен читать ее до его смерти. Я попытался узнать причины, но он наотрез отказался сообщать их мне. Я в полной растерянности! Какая ему разница?

— Здесь нечему так уж удивляться, — заметил Бодвин Вук, — Разница здесь в целый день, а за день много чего может произойти.

— Возможно именно здесь и кроется причина, — согласился Глауен, — Стыдно, что я оказался таким тупицей. А так как один день для Флореста не играет никакой роли, то этот день должен быть важен для кого-то еще. Для кого?

— Надо внимательно следить за развитием событий и быть ко всему готовыми.

На рассвете Глауен пошел в тюрьму, и обнаружил, что Флорест закрылся с леди Скеллейн Лаверти. Когда он вошел в камеру, то ни тот, ни другая не выразили при виде его особой радости.

— Ты что, не видишь, что я совещаюсь с леди Скеллейн? — проворчал Флорест.

— А как дела с той информацией, которую вы должны были мне подготовить? — поинтересовался Глауен.

— Она еще не готова. Зайди попозже!

— Осталось не так уж много времени.

— Не надо мне об этом напоминать.

— Вы его, пожалуйста, не отвлекайте, — обратился Глауен к леди Скеллейн, — Если он не выполнит свою работу, то вы его денег не увидите. Я буду летать по всей сфере на своей космической яхте, а вы пролетите с «Орфеем».

— Что за язык! — возмущенно воскликнула леди Скеллейн, — Я просто шокирована, — она повернулась к Флоресту, — Похоже, что нам надо сократить нашу беседу, которая, как я надеялась, должна была успокоить вас.

— Моя участь решена, милая леди! Я должен подчиниться этому мрачному молодому Клаттуку и раскрыть ему все мои секреты. Глауен, зайди попозже! Я еще не готов к разговору с тобой. Вы уж меня извините, леди Скеллейн.

Леди Скеллейн повернула к Глауену свое гневное лицо.

— Вы не должны обижать бедного Флореста в последние часы его жизни! Вы должны пожалеть и успокоить его.

— В случае с Флорестом лучшее лекарство время, — заметил Глауен, — Через тридцать лет его преступление забудется и все будут думать про него, как про старого святого мученика. А пока он не задумываясь перережет вам глотку, если узнает, что это принесет ему свободу или поможет сэкономить сотню солов.

— Как вы можете так спокойно сносить такие оскорбления! — повернулась к Флоресту леди Скеллейн.

— Потому что это правда, моя дорогая. Первейшей и самой благородной целью жизни является искусство! А мое личное искусство в особенности. Я могучая колесница, которая мчится сквозь космос, неся свой драгоценный, но очень хрупкий груз. И если кто-то попробует встать у меня на пути, или покуситься на мое существование, или на мой счет в Банке Мирсеи, тот должен быть или сметен, или я его перееду колесами своей колесницы! «Ars gratia artis » — это любимое высказывание поэта Наварта. Вот и вся философия!

— О, Флорест! Я никогда не поверю в такое.

— Пойдемте, леди Скеллейн, нам пора, — сказал Глауен подходя к двери.

— По крайней мере, я поддержала ваш дух! — сказала на прощанье леди Скеллейн Флоресту.

— Это правда, милая леди. Спасибо вам, я умру счастливым.

Ровно в полдень Бодвин Вук вошел в свой кабинет. Не глядя по сторонам, он прошел к своему черному стулу с высокой спинкой и уселся. Наконец, он оглядел все присутствующих в комнате.

— Все присутствуют? Я вижу Кеди, Арлеса и Друсиллу. Вижу Глауена, Айзеля Лаверти, Рьюна Оффоу, а вон и лейтенант Ларк Диффин из милиции. Кого нет? Намура? Рьюн, где Намур?

— Намур что-то капризничает, — сказал Рьюн Оффоу, — Он уверяет, что слишком занят, чтобы посещать наши собрания. Я послал за ним двух сержантов в полной форме, и, если не ошибаюсь, то я слышу, как они его ведут.

Открылась дверь и в комнату вошел Намур.

— А, Намур! — воскликнул Бодвин Вук, — Я очень рад, что ты нашел время зайти к нам! Вполне возможно, что тебе придется кое-что подтвердить или прояснить в нашем расследовании.

— В каком еще расследовании? — спросил Намур, без тени дружелюбия в голосе, — Скорее всего, я ничего не знаю, поэтому прошу меня отпустить, так как сегодня у меня очень много дел.

— Брось, брось, Намур! Ты уж слишком скромничаешь! Широко известно, что ты знаешь все!

— Вовсе нет! Я интересуюсь только тем, что касается непосредственно меня.

Бодвин Вук Только отмахнулся.

— Сегодня твои интересы должны быть подчинены Бюро В, так как оно является органом, следящим за исполнением Законодательства и, естественно, требует от каждого полного сотрудничества.