Связанные восхищением (ЛП) - Мартин Меган Д. - Страница 32

Вчера я нашёл её в душе, сидящей на маленьком сидении, она плакала. Вид разрывал меня на части, и когда я спросил её из-за чего, она просто пробормотала пару слов мне в грудь. Я уловил только одно из них.

Мама.

Как будто тиски сжались вокруг моего сердца. После её первого приступа слез в машине, она, казалось, откинула свою интерлюдию с матерью, как будто это ничего не значило, однако было ясно, что это не так. И меня разрушало то, что я не могу никак исправить это. Что я не могу просто купить ей новую маму. Я почти фыркнул от этой мысли. Я уже пробовал это для себя; черт, со всеми этими пластическими операциями, через которые прошла моя мать за эти годы, я практически сделал себе новую мать.

Сегодня я снова поймал её хлюпающей носом после душа, и я решил отвезти её куда-нибудь и показать ей мои любимые вещи в Нью-Йорке. Для этого случая я удвоил количество охранников.

— Пойдём, — сказал я, когда лимузин начал останавливаться. Мы уже ужинали в итальянском ресторане в нижнем Манхэттене, в дыре в стене. Это было одним из первых мест, которые я посетил после переезда в Большое Яблоко, и одним из абсолютно любимых.

— Где мы? — она выбралась. — Ох, мой.

Перед нами простирается дощатая набережная с видом на океан с ларьками с едой и карнавальными аттракционами, освещенными ярким светом против темной ночи. Люди разбрелись по всему месту. Парочки держаться за руки. Дети смеются. Величественный вид со столкновением волн в роли фоновой музыки.

— Это красиво.

Я взглянул на неё. Её освещало мягкое желтое свечение фонарей, на ней было белое простое платье, которое облегало её и заканчивалось на середине бёдра. Белые балетки, покрывающие её ступни и её волосы собраны на голове. Маленькие голубые завитки волос касались верха её голых плеч.

— Поразительно, — пробормотал я, мой член дернулся в штанах.

— Я вдруг почувствовала себя так, как будто я в одном из тех романтических фильмов, которые мы смотрели, — она улыбнулась.

— Возможно, так и есть, — я поймал её руку и начал вести её вперёд.

Она посмотрена на меня сбоку и тряхнула головой.

— Те фильмы не о людях подобных нам.

— Что ты имеешь в виду?

Шум музыки от одного из карнавальных аттракционов прокатился по набережной.

— Ну, во-первых, я стриптизерша, или... ну, бывшая стриптизерша ставшая кассиром на заправке, — она фыркнула. — И ты, ну ты...

— Убийца.

— Даа... это.

Мой телефон зазвенел в кармане, и я достал его; звонила моя мать. Я всё ещё не говорил с ней. Я не мог даже смотреть на неё после того, что она сделала. Поставить Джулию на ту сцену с Виктором Марлином, потенциально поставив её под угрозу.

— Это была твоя мама? — спросила Джулия.

— Ага, — я вернул телефон в карман.

— Почему ты не ответил?

— Мне нечего ей сказать.

Мы затихли, проходя через толпы людей. Человек, окрашенный в серебряный цвет, жонглировал тремя горящими палочками для толпы детей, которая визжала от нетерпения.

— Она любит тебя, ты же знаешь.

— Не говори так, — я побледнел.

— Любит. Искаженная, но это любовь.

Сама идея чувствовалась неправильно, однако я надавил на Джулию.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что она сказала мне.

Я забыл, что Дженнифер не только подтолкнула её на ту сцену, но она также и работала с ней над этим. Значит, что они говорили друг с другом.

— Она лжёт. Много.

— И она, казалось, думала, что мои мысли о том, что за всем стоит Элейн, были смешными. Она сказала, что ты бы убил её, если бы выяснил, что она имеет какое-то отношение к этому.

— Она права, — сказал я без колебаний. — Никто не навредит тебе и не уйдёт с этим. Пойдём, — я указал на билетную кассу, — давай прокатимся на Чертовом Колесе.

— Не думаю, что Дженнифер стоит за моей атакой или убийством Мэнди. У неё было куча шансов избавиться от меня или нанять кого-то сделать это. Но она этого не сделала.

Я задумался над этим. Приводило в замешательство то, что моя мать бы прошла через все трудности, которые у неё были, если бы она преследовала Джулию. Сначала я чувствовал себя убежденным, но после того, как выяснилось, что Джей работал с Кевином, и затем Кевин пропал, меня отвернуло от этой мысли.

— Ты выяснил что-то о том неизвестном номере, с которого пришло сообщение? — спросила я.

Мы не говорили об этом, с той ночи, когда я получил сообщение. У меня было отчетливое ощущение, что Джулия по правде не хотела знать, вот почему она не спросила об этом снова. Как будто бы она хотела притвориться, что этого в реальности не происходило.

— Да, — я выяснил на следующий день, когда покидал встречу заседания директоров. Джим позвонил с новостями, которые только меня сильнее разозлили. Но затем я вспомнил, что я никогда не говорил ей об имени, которое ассоциировалось с номером. — Аккаунт зарегистрирован на моего брата, Гарретта Мэддона.

— Но... — она открыла рот от удивления.

Я достал бумажник и оплатил билеты, улыбаясь леди за стеклом.

— Он мертв. Я знаю. Поверь мне. Я убил его. Но оба сообщения пришли с одного номера. Аккаунта, зарегистрированного на него.

Мы сели на Чертово Колесо, попадая в нашу собственную белую корзину, которая вместила только нас двоих.

Она села напротив меня, её взгляд на мне, но её глаза устремлены вдаль.

— Он зарегистрировал на имя Гаррретта... Кевин не знал бы таких вещей о тебе, — произнесла она медленно, хмурясь. — Он бы не знал о твоём брате... и о произошедшем. Плюс, даже если бы и знал, я не вижу его проходящим через все эти преграды. Он импульсивен, не соответствует мысли, что он бы сделал что-то типа того.

Она откинулась на сидение, когда мы начали ехать вверх, позволяя другим людям садиться в кабинки под нами.

— Я не знаю. Ничего из этого не имеет смысла. Моя мама, пытающаяся помочь... — понятие «помогающий» для моей матери было сомнительным. Она заплатила значительную сумму, чтобы запихнуть меня в тюрьму, и чтобы мое обвинение задерживали настолько, насколько это можно было. Если она не пыталась помочь, то зачем тогда делала то? Я не давал ей того, чего она хотела, когда дело касалось Элейн, поэтому я задумался, а не пыталась ли она специально причинить мне боль, подталкивая Джулию танцевать с Виктором, потому что знала, что я увидел бы это. Это также не имело смысла; даже судья признал, что он не должен был выпускать меня до следующего утра, но я заплатил ему больше чем она.

Я потёр виски. Ничего не имело смысла.

— Человек, который делает это все, был там. Мы знаем, что это так, основываясь на сообщении, — Джулия прикусила губу, и я мог буквально увидеть колёсики, крутящиеся в её голове. Через некоторое время она положила свою руку на мою.

— Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом... — она нервно заправила локон за ухо. — Но я думаю, что тебе нужно рассказать мне о том, что произошло той ночью с твоим братом и Сэнди. Кто бы это ни был, он знает твоё прошлое, по крайней мере, достаточно, чтобы знать, что причинит тебе боль. Возможно то, что тогда произошло, как-то связано с этим.

Она не вспоминала об этом с той ночи, когда я извинился, как будто какое-то время её устраивало откладывание в сторону убийство моего брата. Какая-то часть меня надеялась, что она полностью отпустит это. Что мои демоны смогут остаться скрытыми. Что неизменное пятно крови на моей жизни станет невидимым.

— Я... я не знаю, — я никогда никому не рассказывал, не полную историю. У СМИ были свои неправды и мнения. Никто на самом деле не знал, даже моя мать, которая видела кровь на мне.

— Все хорошо, Коул. Ты можешь верить мне, — она потёрла своей рукой вперед и назад по моей.

Я сглотнул ком в горле.

— Я... — сцены с той ночь вспыхнули в моей голове: «Не делай этого, Коул. Я твой брат. Твой единственный брат»

Я оттолкнул тот голос. Что она подумает обо мне, когда я расскажу ей? Что она почувствует, когда услышит о том, как мой брат плакал, как он просил меня за свою жизнь? Я не проявил милосердия. Не для своего собственного брата.