О тех, кто не слушает добрых советов (СИ) - "Чемерица" - Страница 253

Готтлсфонт кусала губы. Вряд ли кто-то открыл проход изнутри, – говорила она себе, – наверное, рычаг или еще какой переключатель все-таки есть с этой стороны. Где-нибудь на периферии. Вряд ли ворота открывались снизу, следовательно, придется обыскать всю пещеру, кишащую фалмерами (и корусами – их стрекотание ни с чем не спутаешь, да и кладки яиц можно было разглядеть даже с большого расстояния) – практически невыполнимая задача, даже если учесть, что нынешние хозяева Альфтанда слепы.

Начать Банри решила со слабо белеющей каменной конструкции прямо напротив проклятой решетки. Добраться до платформы на высоте примерно в два десятка локтей можно было по лесенке, только вот прямо у ее подножия фалмеры поставили пару своих домишек. Входы в них были хорошо различимы – несмотря на заверения обывателей с поверхности, огня подземные жители не чурались – в каждой хижине был разведен костер.

Вытянув меч, Готтлсфонт медленно двинулась к лестнице. Обливаясь потом, она ступила на камень, секунду постояла, вслушиваясь, а затем бросилась бежать, перепрыгивая через ступеньки. Остановилась только на самом верху возле искомого, хотелось бы надеяться, рычага, тяжело дыша и нервно вздрагивая. Стрелять в нее никто не спешил, голоса фалмеров все еще доносились откуда-то издалека. Трясущейся рукой женщина убрала ненужный клинок в ножны, передвинула холодную рукоять вправо и тупо проследила, как прутья решетки впереди плавно и почти беззвучно спрятались под землю.

====== Акт II. Глава 6. Древнее знание. Часть 11 ======

Банри топталась на вершине платформы, казалось, целую вечность – страшно было спускаться вниз. Но сколько она ни ждала, не заметила – и, что важнее, не услышала – никакой фалмерской деятельности в хижинах уровнем ниже. Спустя еще несколько мучительных секунд она догадалась, что жилища пустуют, и набралась достаточно храбрости, чтобы сползти по ступенькам и робко оглядеться. Почти сразу же она узрела две темные фигуры, одну маленькую, другую покрупнее, торчащие точно под гномской лампой – их хорошо было видно в зеленоватом свете.

Готтлсфонт скрипнула зубами – должно быть, у парочки любопытство возобладало над благоразумием, вот они и вылезли из спасительной темноты коридора поглазеть на окрестности.

Подобрав крохотный кусочек светлого камня, женщина швырнула снаряд в сторону волшебников. Легкий стук заставил обоих подпрыгнуть, и секунду спустя ладони одного засветились лиловым светом, а кисти второй – бело-голубым. Хорошо хоть, что они сначала все же рассмотрели цель, прежде чем атаковать, быстренько развеяли приготовленные заклинания и спрятались в тень. Хотя нет – спрятались они только после того, как Банри молча, но выразительно погрозила кулаком. Разглядели колдуны что-нибудь, или нет, имперка не поняла, но теперь они хотя бы не маячили под фонарем.

Семеня в сторону проема, Готтлсфонт запоздало ужаснулась и смахнула ледяной пот со лба – если б тот же Маркурио шарахнул своими молниями, не глядя, как он обычно поступал, ее остывающий труп со сквозными обгорелыми дырками в корпусе сейчас валялся бы посреди пещеры. Самая идиотская смерть из множества возможных.

Площадка перед воротами пустовала, на другой стороне тоже не наблюдалось признаков жизни, так что имперка в несколько ударов сердца добралась до цели, перепрыгнула через плесневелые пазы в земле и остановилась у подножия новой лестницы. Гномы обожали многоярусные конструкции. Вместо того чтобы обработать и застроить всю пещеру, они прилепили к дальней ее стене нечто, напоминающее небольшой собор. Правда, признаков поклонения хоть чему-то не было видно – ни статуй, ни фресок, хотя последние в двемерских руинах вроде и не встречались.

Банри взобралась на первый ярус, помедлила, поднялась на второй и очутилась на довольно обширной полукруглой площадке. Здоровенный стреломет на ее краю был недвусмысленно направлен в сторону ворот. Имперка поежилась – хоть орудие и покрылось за века толстым слоем пыли, выглядело все равно угрожающе.

Все же некие предметы культа здесь присутствовали – возле неглубокой ниши слева от стреломета валялась большая медная статуя высотой примерно с трех Банри. Женщина подошла поближе, чтоб рассмотреть изваяние, и с ужасом поняла, что это вовсе не статуя, а паровой центурион, правда, сломанный – на обшивке остались глубокие вмятины и зарубки. Повреждения выглядели довольно свежими, металл поблескивал в свете лампы.

Имперка попятилась. Если недавно кто-то столь неласково обошелся с автоматоном, то ей самой следует поостеречься. Банри оглянулась через плечо и охнула – в нише напротив возвышалась неподвижная фигура второго центуриона. Женщина оцепенела на мгновение, потом бочком засеменила к лестнице на следующий уровень постройки. Ступеньки там были довольно узкими, и женщина понадеялась, что широченные стопы автоматона не позволят ему подняться, если вдруг железный болван решит пробудиться от спячки.

Верхний ярус напоминал небольшую галерею с металлическими перегородками. Правда, внутри обнаружилось сооружение вроде решетчатого постамента, торчащее посреди площадки, окруженной толстыми колоннами. Банри, в надежде, что «постамент» – на самом деле специальный контейнер, где и хранится так необходимый ей Древний Свиток, прибавила скорость. После тщательного осмотра имперка убедилась, что на правильном пути – в «крышке», если можно так выразиться, «контейнера» имелось круглое углубление, как раз такого же размера, что и сфера, которую вручил женщине стукнутый Септимий Сегоний.

Банри быстро скинула лямки мешка с плеч и поставила его на пол, распутывая узлы, стягивающие горловину. Сфера валялась где-то на самом дне, так что нужно было вытащить все барахло сверху, чтобы добраться до нее...

– Сулла, пора уходить.

Готтлсфонт застыла, зажав в кулаке сверток с дневниками. Женский голос доносился сзади, из самой дальней части помещений, куда нога Банри еще не ступала. Имперка отмерла и швырнула, сверток обратно, затем схватила мешок за лямки и скользнула к стене, где тени ложились гуще всего, стараясь производить как можно меньше шума. Прижавшись к камню, она глянула в сторону, откуда доносилась речь.

– Разве мало было смертей? – продолжила невидимая женщина.

Банри как ни старалась, не могла разглядеть незнакомку – видимо, та находилась где-то за дальними колоннами. Имперка подумала, что раз она до сей поры никого и ничего не слышала, стало быть, чужаки помалкивали.

– Сулла?..

Готтлсфонт поежилась. Если Сулла, то, выходит, тот самый упоротый Сулла Требатий. А женщина скорее всего Умана. Значит, им удалось удрать от фалмеров и запереться здесь. Не успела она додумать мысль, как Сулла соизволил отозваться:

– О, конечно, ты хочешь, чтобы я ушел. Так и ждешь, чтобы я повернулся спиной. Чтобы вся слава досталась тебе!

Послышалась какая-то возня, затем звук, который трудно спутать с другим – лязг вытягиваемого из ножен клинка. Не успела Банри сообразить, что затевается, как Умана заорала нечто вроде «Отстань!», только нецензурно, но обезумевшего напарника это не остановило.

В глубинах Альфтанда состоялся самый настоящий поединок. Поначалу бывшие товарищи сошлись вне поля зрения притаившейся имперки, но потом парочку вынесло на середину небольшого зала, а затем они и вовсе скатились по лестнице на ярус, где обретались двемерские центурионы, не обратив внимания на опрометчиво распахнутые имперкой ворота. Готтлсфонт на цыпочках подкралась к краю верхнего уровня, и, прячась за перегородкой, наблюдала, как Сулла с Уманой стараются друг друга умертвить. Шансы были почти равны. На стороне легионера (по крайней мере, мужик был облачен в офицерскую кирасу Легиона, побитую жизнью и временем, но, тем не менее, вполне узнаваемую) были габариты и физическая сила, зато редгардка брала свое ловкостью и исключительным мастерством. Банри решила, что даже усталая и голодная Умана способна дать отпор, к примеру, тем же Ирилет и Дельфине.

Должно быть, невезучие искатели сокровищ совсем потеряли головы, потому что напрочь забыли об осторожности – вопли ярости и звон оружия, казалось, были слышны в каждом закоулке огромной пещеры. Последствия не заставили себя ждать – к месту сражения прибыл небольшой отряд фалмеров – всего четыре особи, зато вооруженные до зубов. Сулла с Уманой оставили попытки прикончить один другого (к тому моменту оба получили по нескольку несерьезных ран, но энтузиазма не утратили) и вместе обернулись против общего врага. При этом ни один не произнес ни слова.