Пленница некроманта (СИ) - Моконова Мила - Страница 37

Подумать только, прошел уже целый год. Время летит так быстро… В голове невольно промелькнули картины моего “похищения”, и самые сложные, самые тяжелые первые дни в замке, когда со мной обращались, как с вещью… Когда мне мстили за чужие грехи, ломали и пытались заглушить моими страданиями собственную боль. Нет, меня не пытали и не избивали мешком с песком, как делают с преступниками в Обелине. У Вермиела и его обитателей есть свои способы издеваться над теми, кто им не нравится… О, я помню, как это было вначале. Сейчас выскочивший из-за угла скелет, дребезжащий цепями и завывающий, аки оборотень в полнолуние, удостоится разве что прицельного лечебного пинка, дабы страдал не ерундой, а тем, ради чего его подняли — работой. И играющие на музыкальных инструментах скелеты вообще вызывают лишь умиление. А тогда я, увидев такой ужас, бежала с визгом, куда глаза глядят, чтобы попасть в очередную ловушку — комнаты без окон и дверей, устланные человеческими костями или же уставленные пыточными инструментами со следами крови, и прочие прелести, “украшающие” обитель черного мага.

Нет, мой день рождения определенно нельзя праздновать. Сейчас об этом узнает некромант и достанется всем! А особенно мне, что вообще успела родиться…

Я выпуталась из объятий Дика, в которые он под шумок меня заключил, и захлопнула двери в зал.

— Вы чего тут устроили? — я бросилась в центр зала, отчаянно махая руками музыкантом, дабы они заткнулись. Но мертвые восприняли это, как призыв к еще большей какофонии и стало совсем громко. Пришлось отбирать инструменты вручную, чему скелеты были не очень рады. Завязалась маленькая потасовка, из которой я, разумеется, вышла победителем.

— Немедленно все тут уберите, пока Эрте не увидел! — я обернулась к близнецам, параллельно выдирая из костлявых рук скрипача потертую старинную скрипку. Инструмент коротко тренькул и треснул, развалившись пополам. Оскорбленный таким пренебрежением к инструменту скелет возопил благим матом и бросился в свой гроб, гулко хлопнув крышкой. Изнутри послышались сдавленные подвывания. За ним направились и остальные скелеты, гневно сверкая на меня пустыми глазницами. Мне было слегка совестно, но наши целые и невредимые задницы (особенно моя) были мне дороже.

— Ари… Ты чего? — обиженно протянул Лин, подходя к манекену и поправляя складки платья. На этот шедевр искусства я смотреть боялась. Где его они откопали только?

— Мы же так старались для тебя! — поддакнул Мин.

— Ночами не спали…

— Хотя мы и так не спим, мы же всего лишь куклы, хе-хе…

Я приблизилась к манекену. Нет, платье безусловно было невероятно красивым, но…

— Откуда вы его взяли? — спросила я, протянув руку к золотистой тесьме, но тут же его одергивая. — Это что, очередной наряд великолепной Анны?

— Оскорбляешь, — в унисон ответили братья, обнимаясь друг с другом и имитируя горькие рыдания. — Мы сами его сшили, между прочим…

— Все пальцы иголками искололи…

— Думаешь, почему оно такое красное? То кровь наша невинная пролилась…

Я скептически хмыкнула, посмотрев на фарфоровые пальцы.

— Ну-ну… Ткань отравлена?

— Нет, — обиженно ответил Лин.

— Тогда торт отравлен? — я скосила взгляд на покосившийся десерт. Горящие свечи уже оплавились настолько, что заливали кривые розочки из крема.

— Нет! — еще более обиженно ответил Мин.

— Тогда в чем подвох? — растерянно ответила я, запуская руки в торчащие волосы, чем наверняка значительно ухудшила свою и так не очень красивую прическу.

— Да ни в чем! Мы просто хотели отблагодарить тебя за все те радостные моменты, которые ты нам доставила…

— Да, наша жизнь тут была невероятно скучной, пока не появилась ты!

— Ты спасла нас из унылых серых будней на чердаке…

— И подарила незабываемую возможность издеваться над тобой, оттачивая и совершенствуя свое мастерство подставы…

Куклы говорили с такой убийственной серьезностью, что я смутилась. Тяжело было поверить в их искренность — они проворачивали такие трюки со мной уже несколько раз в прошлом, имитируя раскаянье, а после устраивая еще большую подлянку. Не удивительно, что мне не хотелось им так быстро и просто верить. Я задумчиво пощупала ткань платья, присматривая к узору, и ужаснулась:

— Боги! Это что, штора из бального зала?!

— Очень красивая ткань… — с гордостью сказал Лин, любовно поглаживая подол.

— Да, таких уже не делают… — подтвердил Мин. — Примерь.

Я застонала, опускаясь на корточки и пряча лицо в руках.

— Хозяин меня убьет… Нет, он же не может… Расчленит… Отрежет руки и ноги и скормит Аргвылжах… А голову оставит себе, запихнув в банку с формалином, и будет читать нотации каждый день…

— Что случилось? Арианда, все в порядке? — к нам присоединился Эгедыкус, до сих пор мнущийся в сторонке.

— А это еще что за хлыщ четырехглазый? — куклы обступили парня и принялись тыкать в него фарфоровыми пальцыми и щипать. Младшему Грину это очень не понравилось и он стал отмахиваться от них руками, напоминая сломанную ветряную мельницу.

— Где-то я уже его видел…

— Кого-то он мне напоминает…

— Знакомьтесь, ребята, это Эгедыкус, или Дыкус, или просто Дик. Дик — младший брат Сайруса Грина… Родной.

Близнецы отскочили от Дика, как ошпаренные, и принялись отряхиваться, будто дотрагивались до чего-то грязного. Юноша прищурился, а потом принялся копировать их поведение, тоже отряхивая свою одежду от невидимой пыли. Я хмыкнула, оценив ответ. Куклы застыли в недоумении, а потом заголосили наперебой:

— То-то рожа знакомая… — скривился Лин.

— Страшная… — поддакнул Мин.

— А характер мерзкий…

— Отвратительный…

— Когда это это вы успели узнать мой характер? — возмутился юноша.

— Да вот только что…

— И вообще по тебе видно…

— Дурная наследственность…

— Это у вас дурная наследственность! Мерзкие деревяшки!

— Сам ты деревяшка, дубовая башка! А мы фарфоровые!

— Ага, как унитазы…

— Они фаянсовые, а не фарфоровые, дурень!

Я не стала вслушиваться в их перепалку (втайне радуясь, что близнецы нашли другой объект для своих шуток, а в том, что они будут, я не сомневалась), и стала рассматривать платье. Признаюсь, близнецы расстарались на славу. Я и не подозревала у них наличие таких дизайнерских талантов! Облегающее сверху, с глубоким декольте, подчеркнутым шнуровкой, снизу оно заканчивалось многослойной пышной юбкой. В качестве декора использовалась золотистая тесьма с бахромой и маленькими кристаллами. Платье было просто великолепно, хоть и пошито из шторы, и было слегка старомодного фасона (откуда куклам знать о новинках?), но появись я в нем во дворце, произвела бы фурор. И где-то, кстати, я видела эту тесьму… Не на диванных ли подушках в чайной комнате?…

— Померяй, — вкрадчиво шептал мне внутренний голосок. — Померяй платье…

Голосок был настойчивый, последний раз что-то такое же роскошное я надевала после нападения джина в подвале, и платье одолжили лишь на время. А тут мое собственное, пошитое для меня моими же “врагами”… Ценнее всех платьев, что у меня когда-либо были.

— Примерь платье, Арианда! — а вот это уже был не внутренний голос. Я обернулась и увидела, что все трое стоят и с ожиданием смотрят на меня.

И я сломалась.

— Ладно, отвернитесь, — я стянула платье с манекена (оказалось, оно довольно легко снималось и также одевалось, регулируемое шнуровкой) и скрылась за ширмой, стоящей в углу. Немного повозившись, я переоделась, зашнуровала его по фигуре, расправила складочки на юбке и вышла к изнывающей от нетерпения (я надеюсь) публике.

— Это… Это прекрасно! — прокомментировал Лин спустя пару секунд.

— Совершенно согласен с тобой брат, великолепно! — подтвердил Мин.

Я зарделась, довольная похвалой.

— Спасибо вам… Я не ожидала от вас такого… Такого всего…

— Да, мы превзошли сами себя! Платье восторг!

— Да, оно даже из служанки сделает принцессу!

— Что, собственно, оно и сделало…