Жаждущая против бесчувственного. Как стать счастливой! (СИ) - Казакова Мария - Страница 48

— Я рабыня Дара…(тут я прикусила язык и судорожно перебрав в памяти все обращения к окаменелому, которые слышала, продолжила) Дариана, второго сына Жакона Дарующего. Я его личный писарь, и уверяю, что никакого воздействия на твоего господина не было с моей стороны.

Девушка даже на секунду не захотела мне поверить. Она вся напряглась и отстранилась от меня, снова превратившись в безразличную особу. Золотые серьги в ее ушах раздражающе зазвенели.

Если в замке все барышни такие, то я вряд ли смогу добыть много информации о происшедшем, да и о ситуации в целом.

— Не хочешь говорить, — подытожила блондинка и недовольно поджала губы. — Знай, фавориткой тебе все равно не стать. Здесь все равны, будь ты бедная или богатая, красивая или уродливая, хромая или слепая. Так что оставь свои штучки и не беспокой больше моего господина, — она быстро поднялась и, сверкнув злыми глазами и откинув полы длинного платья, направилась на выход.

— Стой! — притормозила ее я. — Как меня все-таки нашли?

— Вооруженный отряд возвращался с границы земель и наткнулся на мужчину, что вез тебя, как паршивую связанную собаку в телеге. И раз тебя все же доставили в замок, — злорадно усмехнулась она. — Тебе не жить. Золото за поимку девок просто так не раздают. Кажется, ты крупно насолила Косаку, а он возни не любит, — ее грубые слова никак не сочетались с бархатистым голосом.

Вот так вот и началась новая глава моей жизни, и один Творец знал, как же я хотела оказаться в совершенно другом замке…

***

Мне принесли простенькое платье с длинными рукавами, еще одни мерзкие туфли, которые, видимо, «выдавались» в каждом замке и приказали спускаться в главный зал. Пряча браслет под одеянием, я с волнением слышала тяжелое дыхание Зиро. Что же Лайзек с ним сделал? Ведь именно на моего невидимого защитника подействовал порошок. Я чувствовала, что он ослаб, но помочь ничем не могла. Я лишь надеялась, что отдохнув, он со временем наберется сил, и я не останусь надолго без его барьера. В логове Косака я боялась даже переступить порог спальни.

Но приказ господина, есть приказ, и я медленно шествовала по коридору, сцепив руки перед собой, шлепая босыми ногами по полу. Окаменелые, что встречались на моем пути, скользили по мне равнодушными взглядами и не останавливали, а я всю дорогу сбивчиво читала какой-то стих у себя в голове, чтобы ни дай Творец не подумать лишнего и не заставить глаза чудовищ сиять!

Спустившись на первый этаж, я увидела девушек спешащих в главный зал, как и я. И среди них была та, что недавно навещала меня в комнате. Специально замедлив шаг, она дождалась момента, когда я поравняюсь с ней и с нахальной улыбкой наступила на мое платье и толкнула плечом в сторону.

— Хамира! — прикрикнула на нее длинноволосая шатенка с подведенными черной краской глазами. — Зачем портишь нашей новенькой жизнь? Ей и так недолго осталось, а ты лишаешь ее последних счастливых моментов.

Я невольно уперлась рукой в стену из-за грубого толчка и опустила взгляд на платье. Оно оказалось порванным, но меня это ничуть не заботило. Жаль только теперь из-под длинной юбки выглядывали мои босые ноги.

— Хамира? Тебя ведь так зовут? — не сдержалась я и в упор посмотрела на блондинку. — Читала в детстве легенду «О Касирине и Арданте»? — конечно, нет. История была записана одним путешественником, жившим почти сто лет назад, и эта его рукопись переписывалась лишь двести семь раз. — В этой легенде зло всегда наказуемо, — просветила ее я. — Как и в жизни.

— Как и колдовство, — парировала она. — Твои фокусы больше не обманут господина, и тебя вздернут уже на следующее же утро, — плевалась ядом эта прекрасная снаружи гадюка.

— Обещаешь? — и кто меня за язык все время тянет? — Ну-ну. Я окажусь в покоях господина этим же вечером, — пожала плечами и скрестила руки на груди.

А что? Чистая правда! Не думаю, что Косак будет оттягивать наш разговор, а потому начнет требовать объяснений сегодня же и, разумеется, в его кабинете. Но эта блондинка пусть думает, что хочет.

Нет, я еще понимаю издевки Дариана, но чтобы какая-то девица говорила мне в лицо гадости? Ах, да, чего еще можно ожидать от гадюки? Только гадостей.

Нас стали обходить другие девушки, что захлебывались громким шепотом, делая ставки на то, кому достанется сегодня больше золота.

Я недоумевала, слыша их слова. О каком золоте идет речь и за что его должны были дать этим девушкам? Что-то мне это совсем не нравилось. Но Зиро молчал, и я боялась, что делал он это не потому, что не чувствовал приближающейся беды, а потому, что просто был обессилен.

Массивные двери в главный позолоченный зал открылись, пропуская двадцать девушек и меня. Мозаика со священными духами на полу, придавала мне уверенности, но не такой, чтобы я могла поднять свой взгляд на Косака, что восседал на троне на возвышении. Правитель «золотого царства».

Сегодня почему-то поверх мозаики на полу расстелили красные дорожки, бегущие от подножия возвышения и до самых дверей.

Зачем они? Лучше бы я не знала.

Девушки выстроились в две колонны и с благоговением и преданностью возвели очи на своего господина, в ожидании чего-то. И я тоже украдкой поглядывала на Косака из-под ресниц.

Вальяжно расположившись на своем золотом троне, он, казалось, даже не замечал присутствия девушек. Его взгляд был устремлен в пустоту перед собой, его рука подпирала щеку и только стучащие по трону пальцы говорили о том, что Косак вовсе не статуя, а нечто живое.

В один момент на большие окна, пропускающие свет упали портьеры, погружая зал в полумрак. Девушки, стоящие передо мной сгорали от нетерпения, а я медленно отступала все ближе к дверям и находилась позади всех. Других окаменелых в зале не было, кроме господина. В темноте сверкнули изумрудные глаза, что с жаждой прошлись по телам девушек. И вот он стремительно поднялся. Я отшатнулась. Косак буквально слетел с постамента и оказался напротив первой из девушек. Я не видела из-за многочисленных спин, что именно он с ней делает, но она неожиданно упала. Рухнула, как подкошенная, на ковер, задыхаясь.

Он пил ее! Поглощал ее желание!

Я в ужасе зажала ладонью рот.

В темноте сверкнуло что-то золотое, маленькое…Монеты! Золотые монеты сыпались из рук Косака на ковер рядом с издыхающей девушкой. Вот про какое золото они говорили. Это плата за желание и служение господину!

Не прошло и пяти минут, как почти все девушки возлежали, сгребая золотые монеты в свои ладони. Кто-то лишился сознания, кто-то учился заново дышать, а кто-то пересчитывал золото. Безумные! За Косаком в два ряда лежали обессиленные тела, а он приближался к последней девушке. Ко мне.

Я уставилась в пол и снова стала читать стих, переплетая строки с молитвой, и вздрогнула, когда увидела ботинки Косака.

— Жаждущая, — лениво произнес он. — Чего же ты желаешь?

Я не слушала его. Боялась сбиться и забыть слова стиха, боялась поддаться на его уловку и начать думать о желании и боялась, заглянув в его глаза, подумать о Даре и пожелать оказаться сейчас в его надежных руках, чтобы он спрятал меня от этого жуткого мира.

— Может, ты хочешь этого? — он протянул мне раскрытую ладонь с монетами, но правда была в том, что они мне были не нужны. Мне было противно даже представить, как я беру их, подобно девушкам, что собирают их, ползая по ковру.

— Нет, — твердо ответила я, все так же, не поднимая глаз.

Мой ответ ему очень не понравился.

— Подумай хорошенько, — прошипел мне на ухо Косак, обдав холодным дыханием.

— Нет, — уже громче прозвучал мой ответ. — Я ничего не желаю.

Пока я пятилась, наблюдая участь, постигшую девушек, я не заметила, как сошла с ковра и ступила на ледяной пол. Мурашки бежали по моему телу, мои босые ноги замерзли, и я почти совсем перестала их чувствовать.

— Человечка Кия, — послышался смешок. — Писарь, значит.

Еще миг, и меня подхватили руки Косака. Я же вся сжалась, и испуганно подняла глаза на окаменелого, но тот спокойно продолжил двигаться в свои покои. Сколько мыслей пролетело у меня в голове за эти минуты, не сосчитать. И все же я пожелала. Пожелала оказаться как можно дальше от этого замка, как можно дальше от существа, сжимающего меня в своих руках. Глаза Косака засияли, но ощущение удушья у меня так не появилось!