Жаждущая против бесчувственного. Как стать счастливой! (СИ) - Казакова Мария - Страница 75

К такому же выводу пришел и Алек, а потому быстро сделал несколько шагов назад и оказался прямо передо мной, прикрывая своей спиной.

Еще одна вспышка молнии озарила шесть напряженно замерших фигур в таверне и, казалось, своим оглушающим ревом, вынесла приговор.

— Оставь нас сегодня, Хорт. Вернись завтра хоть со всей своей командой. Но уйди сейчас, — до мольбы Алек просто не позволил себе опуститься, но слова звучали спокойно, не выдавая ни страха, ни готовности перерезать глотку, как только представится такая возможность.

А я позабыла про страх. Совсем. Стояла за ним тоже готовая биться. Как? Не знала. Чем собиралась отбиваться? Смешно сказать, ведь повсюду были только столы и стулья. Но что-то горело у меня в груди, что не касалось Зиро. Это было мое сердце, которое жаждало справедливости и одновременно мщения. Какое жестокое и горячее сердце.

— Прости, Алек. Я отпустил тебя в тот раз, хотя не должен был. Тебе давно следовало бы драить трюмы на моем корабле или же гнить в своей могиле. Но я смиловался. Позволил тебе открыть таверну и оставил тебя жить мирной жизнью.

— Лживая тварь! — сплюнул Алек и взмахнул цепью. — Ты разгромил мою таверну в первый же день со своими дружками и приходишь сюда снова и снова, как бы я ее не отстраивал. Ты не знаешь, что такое мирная жизнь, адово ты отродье. Хочешь заставить меня подыхать от желания вернуться к разбойной жизни? Так знай, это мой выбор. Я больше не в вашей своре и да прогниет к чертям ваша посудина, которою ты гордо зовешь кораблем!

О, Творец! Алек был пиратом! Он был вместе с ними! И они не простили ему измены. Измены жизни и принципам пиратов. И каждый раз мстят ему за его выбор, лишая его счастливой, беззаботной жизни. Того, ради чего он бросил свою команду.

— Пожалуй, ты прав. Пора кончать играть с тобой, Алек, — медленно снимая с ремня кинжалы, произнес смуглый головорез Хорит.

— А о девчонке не волнуйся. Ей у нас понравится, и она быстро найдет себе подружек, — облизнулся верзила с татуировками.

— Пора размять мышцы, — весело хохотнул молодой парень и стянул через голову рубашку.

А я вдруг поняла, почему Алек спрашивал, не везли ли меня на продажу. Они продают девушек. От такого открытия я пошатнулась и вцепилась рукой в край стола, потому что увидела у раздевшегося пирата на груди, ровно над сердцем, татуировку орла. Такую же, какую видела на запястье Милы. Она была их товаром! Когда я отдавала ей камень, она, обливаясь слезами, говорила что-то о сестре, которой нужна помощь. Ей нужны были деньги, чтобы выкупить сестру!

— Ну, что, скажешь что-нибудь своей красотке напоследок? — засмеялся Хорт, играясь с кинжалом на пальцах, развлекаясь и наслаждаясь своей скорой победой.

— Своей?! — земля содрогнулась, словно молния ударила совсем близко, а в таверну тяжелой поступью вошел господин, что моментально приковал к себе все взгляды.

Кажется кто-то поперхнулся воздухом от неожиданности. И даже дождь прекратил ожесточенно стучать по крыше, погружая нас в гнетущую тишину.

Я широко распахнутыми глазами наблюдала, как свет свечей освещает благородное лицо и как хищно сверкают его глаза. А потом незаметно для всех перевела дух и раслабилась. До такой степени, что могла спокойно расположиться за одним из столиком и допить свой остывший чай.

— Жаль, ты не успел попрощаться со своей, — осмотрев таверну, кинул он Хорту и прислонился к ближайшей стене, проводя рукой по вьющимся после дождя волосам, с которых стекала вода по оголенной, стальной груди.

— Что ты мелешь? — нахмурился Хорт, перестав вертеть лезвия в руках, и настороженно уставился на незнакомца. — Баб у меня полно. Неужели подобрал после меня какую-то цыпочку?

Черты лица господина заострились, челюсти сжались, но более он не выдал своего «дурного настроения».

— Как там твоя рухлядь называлась? — задумчиво произнес он и усмехнулся себе под нос. — Ах, да: «Сирена».

Хорт резко побледнел и замер, позабыв обо всем на свете.

А в этот момент дверь еще раз аккуратно передвинули, и в таверне появился другой господин с огромным, гнилым и гремящим бутылками ящиком на руках.

— Должен признать, вино у тебя отменное. Не должно оно пропадать, согласен? — подмигнул золотоволосый у стены, а Хорт побагровел от гнева.

— Какого дьявола морского ты сделал с моим кораблем?! — проревел Хорт.

— Если кратко, то разобрал по досточкам, — пожал плечами господин и замолчал, считая, что вопрос исчерпан.

Но, наконец, отмерли двое других пиратов и в возмущении так же накинулись на него с одним единственным вопросом, который хотел задать здесь каждый:

— Зачем?!

— Ничего личного, парни, — шутливо поднял он руки вверх. — Просто врезался ваш кораблик мне в самую…кхем, — посмотрев на меня, прервался он. — Поплавать мы решили с моими ребятами. А тут ваше корыто на нас пошло. Нехорошо вышло. Считайте, кораблик о нас разбился.

Тут даже я, представляя себе эту картину, замерла с открытым ртом, а Алек изумленно прошептал: «Еще один утопленник?!»

Дверь опять кто-то дернул, и шум ливня перекрыл все посторонние звуки.

— Дамы, не стесняйтесь, проходите.

Я решила, что мне лучше сесть, а так как стояла я как раз рядом со стулом, с чистой совестью присела и пораженно стала наблюдать за идущей процессией девяти промокших до нитки девушек в худых одеждах, что, озираясь по сторонам, жались к противоположной от нас стене и шмыгали носами. Среди них я неожиданно увидела Милу! Девушка выглядела бледной и усталой, но, завидев меня, схватилась за грудь и вымученно улыбнулась. И я тоже облегченно выдохнула, ведь в целом она была в порядке.

— Зиро, — позвал вдруг господин, и зверь приветливо вильнул ему хвостом. — Я рад, что ты снова с нами. Кто-то обежал МОЮ девочку? — взгляды всех присутствующих сразу переключились на меня.

Зиро послушно щелкнул зубами.

— Тогда вперед, мисс Кия у нас мягкосердечная, а вот у меня с этим делом все в порядке, — сверкнула в полумраке белоснежная улыбка господина, и громыхнул гром, вторя его словам.

Как-то быстро в таверне стало слишком холодно для лета. Температура воздуха резко упала.

Зверь, словно только и ждал этих слов, пригнулся к полу и вперил свои алые, горящие и голодные глаза на молодого паренька, что так опрометчиво разбрасывался словами.

А затем таверну огласили крики. Мужские крики…

***

— Лучшего вина для меня и моей леди, — сотряс таверну властный голос, и все, включая меня, вздрогнули. — А впрочем, ВСЕМ леди вина за мой счет! — расщедрился все тот же восседавший напротив меня.

И мне показалось, что сама таверна решила вдруг исчезнуть с лица земли, при этом, боясь, что даже пылинка с потолка осядет на господина, что ждал выполнения своего приказа.

С влажными волосами, прищуренными глазами, в которых плескалась еле сдерживаемая невидимыми цепями ярость; с саркастичной улыбкой он, обнаженный по пояс, в своем природном великолепии, облокотившись на спинку жалобно скрипящего стула и скрестив руки на рельефной груди, с явным неудовольствием проследил, как к огромному, наполненному бутылками ящику, небрежно поставленному у дверей таверны, направился тот, кто с безразличием отнесся к гневу господина.

— Не ты, — раздраженно прикрыв глаза и зажав переносицу, зашипел он на Сайлера.

И снова тишина, нарушив которую могла только следующая жертва. Но такой участи не желал никто. Только буря, что резвилась снаружи, могла с достоинством ответить господину и сравниться с его пугающей силой.

— Гггоосподиннн…, - услышала я писклявый голос Милы, что жалась в углу и медленно, по стеночки поднималась, теребя то, что осталось от ее одежды. Видимо, она решила, что все еще является рабыней.

— Сядь! — Мила мигом упала на место, девять девушек, что так же забились в угол, дружно завизжали, а я подавила крик и отдернула руки от стола, который от удара кулака издал последний предсмертный вздох и, подогнув деревянные ножки, завалился на бок, оставив между мной и окаменелым пустое пространство.