Жаждущая против бесчувственного. Как стать счастливой! (СИ) - Казакова Мария - Страница 76

— Тц, — досадливо отряхнул руки от поднявшейся пыли и громко и притворно грустно вздохнул окаменелый. А потом неспешно поднялся и подошел к неподвижно лежащему мужчине, который с полными ужаса глазами взирал на золотоволосое существо, что присело на корточки возле него и вежливо поинтересовалось:

— Где мое вино?

Мужчина на полу затрясся и попытался отползти. Но не в сторону ящика с вином. Какая оплошность.

Мне даже стало его жаль. Один глаз не открывался больше совсем. Другой подрагивал и заплывал красным маревом. Губы его еле-еле шевелились, шепча что-то слишком тихо, боясь повысить дрожащий голос. И без того сальные волосы успели собрать всю грязь на полу таверны, а нос, наверное, навсегда искривился, потому что вправить его сам, он не мог. Прижимая одну руку к горлу, хрипя, сквозь шепот и жадно хватая воздух, а другой, обхватывая ногу, в которую впились осколки стекла от выбитого его же телом окна, он взмолился:

— Пощади!

Его обвели скептическим взглядом и, хмыкнув каким-то своим невеселым мыслям, окаменелый стал леденеть, выпуская наружу хищных змей и призывая снежный вихрь, который одной мощной волной, засвистев подобно вьюге, обдал нас холодом.

Я не могла больше спокойно сидеть в стороне и смотреть на это безумие.

— Дар, — нет, не вышло у меня перекричать завывание ледяного ветра и выглядеть серьезно. Я с глупой счастливой улыбкой сумасшедшей шагнула к нему, выдохнув его имя. Но Дариан услышал.

Суровое выражение его лица не поменялось, но глаза засияли.

— Оставайся там, — бросил он мне и вновь повернулся к главарю пиратской шайки, что корчился у него в ногах.

Оставаться так далеко от него? На расстоянии семи шагов?

Моя улыбка стала еще шире, и я покачала головой, понимая, как нелепо, наверное, выгляжу со стороны. Но все это неважно.

— Дар, — теперь мой голос звучит звонко и радостно. Это был не вопрос и не зов. Я просто пробовала на вкус его сладкое, для меня имя, словно в первый раз. И он снова резко развернулся ко мне, подрагивая от напряжения. Его волосы взмыли в воздух, а ледяной вихрь только набирал обороты.

— Займи другой столик, Кия. Я подойду к тебе чуть позже, — его кулаки сжались, а губы растянулись в презрительной усмешке, когда пират в его ногах позорно взвыл.

И мне бы послушаться и вернуться за столик. Точнее найти другой, более устойчивый. Только я не могла его больше ждать! Ни минуты! Мое сердце трепетало, а в голове билось только одно: «Живой. Со мной. Мой».

И поэтому я, несмотря на холод и предупреждающий рык Дариана, подскочила к нему, минуя вихрь, который, не желая калечить, быстро исчез, и прижалась к застывшему телу так крепко, как только могла. У меня руки сводить начало, но слабее обнимать я не стала.

— Какая же непослушная мисс мне досталась, — с притворно печальным стоном обхватил меня руками окаменелый и притиснул к себе так, что это стало казаться неприличным. Но кто говорит о приличиях, стоя в полуразрушенной таверне после всей этой неразберихи?

— Дар, остынь, — попросила я, заглядывая в изумрудные глаза.

— Да куда же еще, Кия?! — зашипел на меня откуда-то сбоку Алек, что с силой растирал плечи от лютого холода.

Но я не видела никого и ничего, кроме манящих, прекрасных глаз любимого.

— Кия, — раздраженно предупредил Дариан, не желая останавливаться на простом запугивании, хотя честно признаться, для меня и это было уже перебором.

Но, Творец, как же я соскучилась! Поэтому, минуя все доводы разума, я приподнялась на цыпочки и запечатлела на желанных губах страстный поцелуй.

— Фух, — услышала я шепот за спиной и почувствовала тепло летнего дня и приятную прохладу после дождя.

Но спустя пару минут после того, как Дар успел усадить меня на ближайший столик и сорвать первый тихий стон, тот же голос устало произнес: «Вот, зараза. Теперь слишком жарко!»

Кухня

Кухня заброшенного заведения давно не была так набита людьми и уж тем более окаменелыми. Готовить всем вместе было тяжело, неудобно, шумно и тесно. Но голод был сильнее всех нас вместе взятых, поэтому, громыхая посудой и спотыкаясь друг о друга, мы пытались приготовить все, что только приволокли с разбитого корабля Сайлер и Эраст и то, что завалялось у Алека.

Сам хозяин таверны ужаса от вида окаменелых не испытывал, хотя держался настороженно. Ну и уж когда девять голодных девушек расположились в комнатах наверху, он скомандовал всем перемещаться на кухню, потому что он один такую ораву не прокормит. И, несмотря на ту ситуацию, которая была свежа в памяти, все мы были полны энтузиазма (кроме пепельных, по понятным причинам) и готовы были работать. Разобраться в том, кто есть кто, и кому что надо или куда надо решили потом.

Меня аккуратно отвели подальше от огня, шутливо припоминая один знакомый многим инцидент на кухне повелителя, на что я метнула испепеляющий взгляд, уверяющих всех, что это все враки и лишь невероятная случайность. Но с ласковой улыбочкой меня отправили чистить громадную рыбину. На этом доверие к моим кулинарным способностям у «начинающих поваров» закончилось единодушно.

Гады!

Дождь прекратился, и на улице запахло свежестью, но я ее не чувствовала, потому что мои руки воняли рыбой. Дверь из кухни вела в небольшой закуток, поросший травой, который упирался в стену жилого дома. Но окна, к счастью, на сторону таверны не выходили, а потому я могла спокойно присесть за услужливо вынесенный для меня столик и приниматься за дело, усердно работая ножом.

— Сильно злишься? — я подняла глаза на присевшего на развалившееся крылечко, состоящее из трех ступенек, окаменелого.

Недовольно потерла, неожиданно зачесавшийся нос тыльной стороной ладони.

Не то чтобы я злилась. Просто обидно было. Потому как Мила, вызвавшаяся тоже помогать нам, шустро справлялась с готовкой, и ее никто ни разу не попытались прогнать с кухни. Запахи из ее кастрюли шли восхитительные. А я не безгрешная, и потому как девушка, завидовала ей лютой завистью, когда Алек, хлебнув похлебку, блаженно прикрыл глаза и после этого не отходил от Милы и ее «божественной стряпни». Даже пепельные на миг побросали все свои дела и тоже поспешили на дегустацию. Разумеется, никаких восхищенных вздохов не было, окаменелые, что с них взять. Но и обычных одобрительных кивков Миле хватило, что покраснеть от гордости и смущенно улыбнуться, а мне покраснеть от досады и прикусить щеку изнутри, чтобы не дай Творец не обидеть девушку. Ведь ничего плохого она не сделал. Это мое первое впечатление, которое я произвела на всех обитателей замка Дара, предопределило мое размещение вдали от всех на улице, вне кухни. Такое отношение раздражало.

— Я не злюсь. Просто хотела помочь, — пришлось пожать мне плечами.

Сколько всего я хотела спросить у моего золотоволосого окаменелого, но, несмотря на волнение за него и любопытство, я чувствовала моральную усталость. Минуты безумной радости от встречи прошли, и я вновь спустилась с небес на землю и заставила себя работать, что было очень трудно, учитывая насыщенность летящих со скоростью света дней.

— Ты уже помогла всем, кому только можно было помочь, — закатил глаза окаменелый и, упершись локтем в колено, подперев щеку кулаком, стал внимательно следить за моими движениями, но я замерла, как только смысл фразы дошел до меня.

Дариан понимающе хмыкнул и протянул:

— Всех перечислять не буду, а то вы, мисс Кия, помрете от гордости, но взять хотя бы тех девиц наверху. Что бы с ними стало, не окажись вы здесь? А? Невероятная вы наша.

Его логика была мне ясна, но я своей главной роли совсем не признавала.

— Это ты их спас. Без тебя я бы ничего не смогла, — слова были произнесены печальным тоном, а на моих губах появилась грустная улыбка.

Как же сильно я к нему привязалась. Теперь мне казалось, что ради него и рядом с ним я была способна на многое, а вот без него…как-то не представляла себе ничего путного. Может, потому что я больше не отделяла себя от Дариана, что было, несомненно, очень опасным решением и ужасно волнительным. Не было «меня», теперь были «мы». Интересно, это все влияние второго камня или нечто большее?