Веридор. Одержимый принц (СИ) - Литвинова Ирина А. - Страница 42

— Например, приворот Гвейна?

— Вы уже знаете, — тяжело вздохнула Мариана. — Ну, хоть не подозреваете, что он в себе и хочет отобрать у законного наследника престол.

— Я не подозреваю, однако многие могут подумать, что Гвейн на самом деле в уме. Вот Ад уже предложил проверить вашего сына на наличие приворота.

— Ваше Высочество! — вдруг встрепенулась Мариана, и огромные янтарные глаза засверкали волнением. — Я заклинаю вас всеми Богами, не верьте "золотому бастарду"!

— Почему вы так говорите? — нахмурилась Конда.

— Способа опознать приворот на крови не существует, только внешние изменения, а Синдбад хочет под прикрытием проверки зарезать Гвейна! Прошу, Ваше Высочество! — в эмоциональном порыве Мариана даже схватила принцессу за руку. — Понимаю, он ваш любимый брат, а я — неизвестно кто, но прошу, поверьте мне! Я прорицательница, я видела сквозь время, что Синдбад вытаскивает из-за пазухи нож и вгоняет клинок в спину несущего его на плече Гвейна! Его пытается вернуть магией Жизни принц Эзраэль, но уже поздно! Он не успеет! Умоляю, только вас Синдбад послушает!

— Подождите, — прервала её Кандида, говоря самой себе, что хотя бы видение про Одержимого принца — бред, разве у него есть хоть какая-то магия?! — Я поверю вам, если вы мне все честно расскажете с самого начала.

— Конечно, Ваше Высочество. Для начала вам следует знать, что я родом из Веридора и некогда состояла в близких отношениях с вашим отцом, но, несмотря на то, что практически все наши размолвки в прошлом, Кандор… тяжело переживал на разрыв, и мне пришлось покинуть страну, скрывшись за морем. Там я попала в руки Великого султана, и он чуть было не продал меня обратно Веридору. Однако мне удалось укрепиться в Порсуле и даже возвыситься благодаря своему Дару. Только, к несчастью, шах Амир имел глупость в меня влюбиться, но я не отвечала взаимностью. В итоге однажды я выдвинула ему невыполнимое, как мне казалось условие, в обмен на свое расположение — посадить на престол Гвейна. Догадываешься, что решил Великий султан?

— Неужели позарился на трон Веридора?

— Именно, — грустно улыбнулась Мариана. — Ну и конечно же ослабить сильного заморского соседа. Для последнего понадобилась бы кандидатура, пригодная для династического брака. У Амира нет ни сестер, ни дочерей, но уж это-то не было проблемой. Достаточо просто представит Тейшу как ребенка от одной из многочисленных наложниц, им-то точно ни одно постороннее государство счет не ведет. На самом же деле и Амира даже таких дочерей нет, одни сыновья. Так вот Тейше приказали опоить приворотным зельем одного из Черной Тридцатки, что она и сделала. Случай избрал Гвейна. Однако никто в Порсуле не знал, что первенец Кандора — чернокнижник, а значит, так просто его не приворожить. Мой сын, конечно же, почувствовал дурман. Если бы он тогда сразу мне обо всем рассказал, я бы заглянула сквозь время и увидела ы замысел Амира, но Гвейна сгубила его самоуверенность. Он решил притвориться, что приворот сработал, а самому проследить за ней и понять, что задумал Великий султан. Да уж, только мой сын мог мог поступить так, ничего никому не сказав и решив со всем разобраться самому! — горькая усмешка. — Наверное, пожалел милую Тейшу, подумал, что девушку заставляют и хотел спасти её от суда короля.

— Что же пошло не так?

— Тейша оказалась менталисткой и распознала обман Гвейна. Как только посольство Веридора отплыло из Порсула, она провела ритуал и привязала к себе моего сына с помощью пиворота на крови. Я… я… — голос прорицательницы дрогнул, и она отвернулась, чтобы принцесса не видела непрошенных слов, которые все же навернулись на глаза.

Кандида не торопила её, просто молча слушала и прикидывала, какова вероятность того, что кто-то при дворе поверит, что ни Гвейн, ни его мать не имеют ни малейшего отношения к попытке захватить власть. Итог не впечатлял. Да никогда аристократическая столица, насквозь пропитанная династическими и иерархическими традициями, не признает, что есть на свете люди, которым не нужен королевский трон, даже если их на него всеми силами усаживают. Но похоже, Мариана была именно такой, не зря же она много лет назад не принимала знаки внимания самого красавца-наследного принца Джанговира.

— Я не смогла предвидеть, что случится с Гвейном, во время, — наконец справилась с собой прорицательница. — Я слишком надеялась на то, что мой сын — чернокнижник. Ни один маг не сравнится с ним в силе, а Гвейн, все же подумав об осторожности и важности предприятия, накинул на себя отвод глаз высшего порядка, и теперь его собственная защита играет против него и не дает окружающим заметить неладное.

— Но как же в этом случае девушка-менталистка распознала обман?

— В том то и дело, что не девушка, — в голосе Марианы послышалась ярость. — Ваше Высочество, Тейша — не человек. Она джин.

У Конды слов не было. Джины… магические существа из порсульских сказок, способные исполнять желания. И они существуют!

— Между прочим, Ваше Высочество, когда в Порсуле слышат о неупокоенных духах первых великих королей, оберегающих Веридор и правящую семью, так же выкатывают глаза, — поведала Кандиде Мариана. — Да-да, джины, конечно, ужасно редки, но они есть. И один, вернее, одна, была у шаха Амира. Джины сотканы из магии, поэтому Тейше и удалось преодолеть защиту Гвейна и распознать в нем не обычного мага. Увидев все это, я бросилась к Амиру, чтобы упасть ему в ноги и предложить всю себя, лишь бы он отозвал джина. Но случилось непредвиденное: джины привязаны к какой-то вещи, чаще всего чему-то металлическому, для сохранности, и обладатель этой вещи становится хозяином джина. Тейша привязана к золотому перстню с фианитом, который Амир никогда не снимал. Но когда я прибежала к Великому султану, он признался мне, что перстень украли и, судя по времени, кто-то из посольства Веридора.

— Да-да, припоминаю… — задумчива пробормотала принцесса. — Тогда был грандиозный скандал. Кажется, отец откупился тремя бриллиантовыми гарнитурами.

— Только вот этот перстень не сможет заменить ни одна драгоценность мира. Я не раз пыталась увидеть, кто украл перстень, однако пелена времени не желает открывать вора, только показывает мужскую руку.

— Почему вы сразу не пошли к отцу, а тайно вызвали меня? — спросила Кандида. Она верила прорицательнице, но её скрытность не давала покоя.

— Видите ли, Ваше Высочество, если ситуация станет критической, конечно же, я прийду к Кандору и все расскажу ему как на духу, однако, пока будет, возможность, я буду оставаться в тени. Дело в том, что ваш отец запрет меня во дворце, если вдруг найдет.

— Почему? — не поняла Конда. — У него уже давно другая фаворитка и, вроде, она его полностью устраивает.

— Не в этом дело, Ваше Высочество, — впервые за вечер прекрасное лицо женщины озарила веселая улыбка. — Практически двадцать лет назад к вашему отцу пришла Верховная ведьма и попросила его напитать маг-раствор Даром Жизни. У правящей четы Сараты никак не мог родиться наследник, все младенцы умирали либо до рождения, либо появлялись на свет мертвыми. Не в силах поймать заговорщиков, по чьей вине умерло уже двенадцать детей, король Сараты велел Верховной ведьме найти средство для его жены, чтобы наконец родилось долгожданное дитя и пригрозил сожжением на костре, если и тринадцатая попытка провалится. В тот вечер Боги послали мне видение, и я передала Кандору Их волю: если он исполнит просьбу Верховной, то ему предстоит жениться на принцессе Сараты. Твой отец только посмеялся над моими словами и за отказ Сараты от Северного предела передал сыворотку Жизни династии Монруа. Ровно через девять месяцев на свет появился первенец — старшая принцесса и будущая королева Сараты леди Саламея.

Конда сосредоточенно слушала и иногда кивала. Последнее предложение ничуть не удивило её: принцесса изучала политику, в том числе и порядок наследования трона в разных странах. Так вот в Сарате была уникальная система: королевой считалась вовсе не жена короля, а мать, сестра или дочь, то есть женщина из рода Монруа. Как следствие, мужем королевы Сараты мог быть только консорт, не претендующий на престол, и их сыновьям переходил королевский венец, только если у короля не было наследника, вне зависимости от старшинства. Правда, чаще королевы заводили себе фаворитов, чтобы не создавать спорных ситуаций и претензий непрямых преемников короля. Бастардов не рожали под страхом смерти. Поэтому не было ничего удивительного, что старшая принцесса Сараты никогда не выезжала из родного государства и не искала себе выгодную партию. Но если с наследованием было все понятно, то вот с женитьбой отца — нет.