Веридор. Одержимый принц (СИ) - Литвинова Ирина А. - Страница 82

Наверняка повивальная бабка предлагала госпоже продать ее «получерную» девочку втридорога. За такие диковинки и цену набить умеючи можно. Но, слава Единому, хоть не делать этого хватило чести и совести моей кузине. Она узнала через мужа, в каком монастыре я сейчас томлюсь, и отправила ребёнка мне в корзине, без одеяла, со случайным возницей. Хорошо, он не выкинул младенца где-нибудь в заросли крапивы по дороге, когда она надрываться от плача начала. Добрый человек попался, глухой.

Право же, я не знала, что мне делать. У меня у самой на руках сын четырёх годков от роду был, а я ещё и бежать в Веридор надумала. Сомнения мои развеял Лихой: увидев малышку впервые, он выхватил ее из корзины, завернул ее в собственную курточку и, покачивая на руках вмиг успокоившуюся кроху, сказал, что любит ее.

Я назвала девочку Лолитой. Она с первых дней жизни как две капли воды походила на свою мать, только кожа была темной. Оказалось, Дар Иллюзии передался ей не полностью. Лолита может создавать небольшие иллюзии и даже ненадолго сделать их материальными, но ей не под силу надеть чью-то личину. Первый раз она применила магию в четыре годика, когда скрывала от меня рынку на рукаве рубашки.

Лихой души не чаял в малышке. Он звал ее Лотти. Я так переживала, видя, как мой сыночек обозлён не весь мир и волчонком смотрит на всех. С Лотти же он расцвёл. Лихой мог днями напролёт нянчиться с ней. Он дышал ей. Он бредил ей. Он жил ей!

Казалось бы, идиллия. Чего делать ещё? Только спустя пятнадцать лет, когда Лихой наконец познакомился с тобой и братьями, перестал ревновать меня к каждому встречному и поперечному и стал бывать в моем салоне, где на верхних этажах и жила малышка Лолита, я поняла, как судьба решила зло посмеяться над нами. Лихой стал относиться к девчушке уже не как к сестре, Лотти же всякий раз, когда я собиралась во дворец, прикрывалась пологом невидимости и бежала следом за мной. Думала, что я не замечаю, ну а я решила не показывать, что знаю о ее вылазках.

Поначалу я была уверена, что Лолите просто нравится разглядывать дворцовую роскошь и воображать себя принцессой. Но потом я стала замечать одну странность: она всегда наворачивала круги неподалеку от Чёрной Тридцатки. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: девочка влюбилась. Однако и это было не все. Я долго вычисляла того, кто пленил сердце Лолиты, и правда меня ужаснула… Избранником Лотти был именно тот, о ком я думала: «лишь бы не он!»

Гвейн. Благородное Сердце. Лидер Черной Тридцатки. Лорд, граф Ле Грант. Цвет рыцарства. Краса балов и турниров. Гордость Веридора. Эталон чести и отваги. Сильный неподражаемый красавец-Гвейн. Какое бы девичье сердечко устояло перед таким? И тем больнее мне было понимать, что они с Лихим могут сцепиться из-за Лотти. Больно, потому что среди всей Черной Тридцатки Лихой нашёл всего одного настоящего друга — Гвейна. Он принял моего сына со всеми его недостатками и, скажем так, своеобразными чертами, помог ему наладить отношения с другими братьями, разнимал их с Эзраэлем. Потеряй Лихой Гвейна — пошатнулась бы его вера в семью. А ведь ему как никому другому нужны любящие родные люди, хотя он сам ни за что на свете в этом не признается!

Я надеялась, что чувства сына — проходящее. В конце концов, ему почти перевалило за двадцать, естественно, у него были женщины. Но нет, не нашлось той, что вытеснила бы из его мыслей и из сердца Лолиту. На мои слова, что не так то она дорога ему, раз он преспокойно спит с другими, сын невозмутимо отвечал, что эти все женщины ему для опыта, чтобы во время первого раза с Лотти не причинить ей боли и в дальнейшем дарить только приятные ощущения. Он превратился в настоящего Цербера: всюду ходил с ней, баловал подарочками, ни на шаг не подпускал никого. Берёг для себя. Сколько ж я его просила подумать, подождать, но он упёрся — «Лотти станет моей в день совершеннолетия». В конце концов я стала тайком подговаривать Лолиту намекнуть Лихому, что она пока не желает становиться взрослой. Сын, к сожалению, быстро смекнул, откуда ветер дует, и увёз Лотти, только он ведает куда. «Попутешествовать, мир посмотреть,» — в письме писал.

Я точно не знаю, как у них все сложилось и каким таким феноменальным образом Лихому удалось протащить Лолиту в мужское общежитие Академии. Встретилась я с сыном и своей новоиспеченной невесткой через пять лет. Лихой изменился: если раньше при взгляде на Лотти у него горел глаз и сам он преображался, то теперь смотрел зверем всегда, а на «жену», уж не знаю, венчанную с ним или нет, глядел потухшими очами. В их глубине истлела боль и любовь, осталась только забота, сдобренная мимолетными приливами печали.

А Лолита… А Лолита сразу же по прибытии в столицу сбежала под пологом в королевский дворец…

И там ещё ждал удар. Каюсь, я никогда не пыталась сойтись ближе с Чёрной Тридцаткой и дело мне было исключительно до наших с тобой детей, что только до твоих… В общем, я не считала их и не знала, что Гвейн приволок из какого-то приюта девчонку. И вот Лолита принеслась к своей любви и увидала его с другой. Такого счастливого и светящегося изнутри, что злоба и горечь затопила душу нашей маленькой любимицы-Лотти. В тот вечер она рыдала на плече у Лихого и без конца вопрошала, чем она худе той безродной дворняжки? Почему Гвейн, перед которым, она, оказывается, не раз скидывала полог наедине и, представ в истинном обличье, назвалась Лейлой, внебрачной дочкой какой-то горничной, ни разу не вспоминал о ней и даже не узнал, вновь встретив? Она же все эти годы думала лишь о нем и, стыдно подумать, предаваясь любви с Лихим под пологами на узкой казарменной койке в Академии, неотрывно смотрела на спящего по соседству Гвейна, воображая его на месте любовника. Я не видела, я чувствовала, как кровоточит сердце моего сына. Боги, он страдал, но не от своей несчастной любви, нет! Он ощущал практически физическую боль от того, что его любимая лила слезы.

Я знаю, что страшнее преступления, чем совершили мы, вообразить вряд ли можно. Но если кого-то и судить, то это меня. Я знала обо всем и утаила, позволила свершиться непоправимому. Я воспитала Лотти такой, ни на что не оглядывающейся на пути к воплощению своих желаний. Лихой знал об этом ее качестве не хуже меня и просто сам совершил то, чем рано или поздно замарала бы себя его любимая.

Если помнишь, была у избранницы Гвейна одна примечательная черта — она была нема. Однако никакой психологической травмы у неё не было, менталисты не ощущали у неё постоянного стресса. А ещё она была Изменчивой и ходила под личиной, я поняла это, когда уловила неувязки во внешности, которую видела я, не способная распознать иллюзию, но видящая сквозь неё, и все окружающие. Да-да, Кандор, ты и без меня понимаешь, что это значит. По старинной восточной традиции рабам-Изменчивым, посланным в другие страны в качестве шпионов, отрезали языки и заговаривали пальцы, чтобы те ломались, если бы пойманный агент захотел в письменном виде дать показания против Порсула, движимый естественным деланием спасти свою шкуру. Эта девочка, пускай и была истинной любовью Гвейна, на деле была шпионкой заморского соседа и, я подозреваю, втерлась в доверие твоему первенцу, к тому же лидеру Чёрной Тридцатки не случайно.

Была… Страшное слово, роковое, отнимающее надежду и отдающееся в ушах погребальным звоном. Мой сын убил ту девочку, имени которой мы так и не узнали. Понятия не имею, кто и почему стал звать ее Лолой, но это имя замечательно подошло Лолите. Да, наша Лотти просто заняла ее место. Не скажу, что Гвейн не заметил перемену, но объяснения так и не нашел. А нет улик — нет и преступления. Так я думала и молилась, чтобы труп той несчастной никогда не всплыл, выставив на всеобщее обозрение обагрённые кровью руки моего сына. Только вот об одном мы забыли. О древней сказке, на поверну оказавшейся более, чем реальной, — легенду о том, что каждый первенец Веридорских рождается чернокнижником. Сами того не ведая, Лолита и Лихой подписали Гвейну смертный приговор.

Его не спасти, Кандор, и дело даже не в привороте, который была бы в силах разорвать та Изменчивая. Чернокнижники не могут долгие годы жить вдали от своих единственных, Лолита же встала на чужое место пять лет назад. Гвейн по-любому зачах бы, а так приворот просто ускорит неотвратимое, за несколько месяцев сведя его с ума.