Идя сквозь огонь (СИ) - Зарвин Владимир - Страница 185

Осыпая девушку бранью, татарин попытался сломать кинжалом замок на поясе верности, но толку из сей затеи не вышло. Соскользнув с железной пластины, клинок ранил его ладонь, коей он придерживал пояс.

— Еще раз попробуй! — презрительно усмехнулась Эвелина. — Быть может, нож сломаешь!

— А, шайтан! — взвыл, отсасывая из раны кровь, Илькер. — Эта девка с ума меня сведет! Но ничего, не долго ей дерзить!

— Вещи, подобные сему поясу, открываются ключом, — обратился к господину старый татарин, — истинно говорю, мурза, среди ее вещей должен быть ключ…

— Так найдите его! — заревел на слуг взбешенный предводитель.

Торопливо спешившись, нукеры перерыли пожитки Эвы, но так и не нашли ключа. Илькер был вне себя от злости.

— Не стоит огорчаться, мурза! — попытался утешить его советник. — Похоже, ключ хранится у того неверного, к коему она направлялась. У ее жениха или мужа. Нам нужно сыскать кузнеца, коий раскует пояс…

— Я так просто не отступлю! — дрожа от ярости, прорычал Илькер. — Тащите лом, клещи! Не важно, как, — я должен снять с девки шайтанов набрюшник!

Однако замыслам мурзы не суждено было сбыться. Раздался топот копыт и на вершине холма, с коего Эву приметили татары, появились новые конники.

При виде их на лицо Илькера набежала мрачная тень. Замерли и его подручные, бросая в сторону верховых угрюмые взоры.

Зато в сердце княжны с их появлением пробудилась надежда. Судя по вислым усам и прядям на бритых головах, новоприбывшие были казаками.

Не долго думая, старший над ними махнул рукой собратьям, и, повинуясь ему, казачий отряд двинулся рысью к татарам.

— Здрав будь, мурза Илькер! — произнес, подъезжая к ним, вождь казаков, крепко сбитый муж с выгоревшей на солнце чуприной. — Чем это ты занят?

— А ты не догадался? — рассеченная губа Илькера вздернулась в презрительной улыбке. — Решил поохотиться и, как видишь, не зря! Погляди, Щерба, какую добычу послал мне всемилостивый Аллах!

— Хороша добыча, — кивнул казак, именуемый Щербой, — только тебе она не по зубам!

— Что так? — хищно прищурился мурза. — Зависть гложет?

А, разумею! Девка тебе приглянулась, и ты хочешь ею завладеть?

Оставь надежды, неверный! Со мной десяток оружных воинов, а с тобой лишь шестеро мужланов, сбежавших от господ!

— Мои мужланы крепче твоих бойцов, кои способны грабить лишь безоружных кметов! — с холодной яростью молвил казачий атаман. — Не веришь — давай сойдемся в сече, как в прошлый раз. Помнится, мы тогда не договорили…

При иных обстоятельствах Илькер не задумываясь принял бы вызов Щербы, однако ныне вступать в бой с казаками ему было не с руки.

Люди, окружавшие казачьего вождя, могли и впрямь потягаться силой с десятком татар. Мурза хорошо помнил, скольких ногайцев искалечил в недавней драке силач по прозвищу Гуляй-Секира, ныне занимавший место по правую руку от Щербы.

Не лучшую память о себе оставил нукерам и рыжий дьявол Щелепа, защищавший своего атамана, от нападения слева. Это он выбил лошадиной челюстью зубы воину, посмевшего обвинить его в краже козы, после чего одолел в одиночку еще семерых татар.

Правда, люди Илькера могли пустить в ход луки, но их колчаны, по большей части, были затворены. Попытайся они дотянуться до стрел, казаки первыми обрушили бы на них клинки.

Однако воины мурзы были не робкого десятка и не собирались отступать. Видя это, Щерба дал своим людям знак готовиться к бою.

Разумевшие его с полувзгляда, казаки сделали все, как надо. Щелепа высвободил из-за кушака рукояти метательных ножей, а Гуляй-Секира положил ладонь на рукоять своего грозного топора.

В ответ на это татары потянули из ножен сабли. Глядя на них, Щерба снисходительно улыбнулся. Ум никогда не был сильной стороной Илькера, и казак решил воспользоваться этим.

— Что ж, мурза, вижу, пришла пора звенеть клинками! — со вздохом произнес он. — Молись своему богу, дабы он послал тебе легкую смерть. Ведь если ты выживешь в сече, тебя ждет мучительная казнь!

— Ты утратил разум, Щерба? — вышел из себя татарин. — О какой еще казни ты молвишь?!

— О казни, коей тебя подвергнет княжич Радзивил! — невозмутимо ответил казак. — Мыслишь, я хочу отнять у тебя пленницу, ибо она мне приглянулась?

— Что же еще могло подвигнуть тебя на такую дерзость? — скривил лицо в насмешливой гримасе Илькер.

— Знание того, что девица — бежавшая от врагов невеста княжича Радзивила, дурья твоя башка! — одарил мурзу презрительным взглядом Щерба. — Княжич сам выслал нас на ее поиски.

— Не может сего быть! — от изумления глаза Илькера едва не выпрыгнули из орбит. — Ты лжешь, неверный!

— Вот еще! — фыркнул казачий вождь. — Нет у меня иных дел, как обманывать глупцов!

— Но почему княжич не поведал о том мне? — обиженно насупился мурза.

— Верно, не доверяет! — развел руками Щерба. — Да и как доверять, коли ты, завидев девушку, спешишь лишить ее чести!

— Что ж, княжич не верит мне, а я не верю тебе! — огрызнулся Илькер. — Признайся, ты на ходу выдумал ложь о сбежавшей невесте?

— Не веришь — не надо! — широко улыбнулся казак. — Закончи начатое дело, а по возвращении в стан Радзивила поведай ему о своих похождениях. Я мыслю, он по достоинству их оценит…

А смолчишь ты — я сам обо всем доложу княжичу…

Едва ли он тебя обезглавит или вздернет на суку. Узнав о том, как ты обошелся с его зазнобой, пан Владислав просто велит разорвать тебя меж двух берез. И турок за тебя не вступится…

— Довольно! — передернулся от слов казака мурза. — Чего ты от меня хочешь?

— Да, в общем, немногого! Ты отдашь нам девицу, а мы ее отвезем к княжичу. В свою очередь, мы упросим ее забыть о том, что здесь сталось! Согласен?

— И какова порука того, что вы не распустите языки? — уставился на Щербу волчьим взглядом Илькер.

— Казацкое слово! — твердо ответил тот. — Тебе мало?

— Слово неверных?.. — брезгливо поморщился мурза.

— Думай, что молвишь! — глаза казака сверкнули грозным огнем. — Мы так же верны Христу, как ты — своему Магомету!

— Да что с ними вести беседы? — вмешался в разговор рыжий Щелепа. — Заберем девицу и все тут!

— Как-то так… — поддержал товарища Гуляй-Секира, гладя древко топора. — По-иному не будет!

— Шайтан с вами! — сплюнул на землю Илькер. — Берите сию пигалицу да помните: вы дали слово!

— Так-то лучше! — усмехнулся в седые усы Щерба. — Братцы, помогите панне сесть на коня.

Татары расступились, давая казакам проход к Эвелине.

За краткое время плена девушка испытала целую бурю чувств от ужаса отчаяния до счастья вызволения из лап чудовищ в людском обличье.

Но радоваться было рано, поскольку татарский плен княжне пришлось сменить на плен Радзивила. Побег из замка, гибель Михея, долгая и тяжкая дорога на восток закончились ничем.

Эва вернулась к тому, с чего начала свой путь, и посему ей было больно вдвойне.

— Я безмерно благодарна вам за спасение! — шепнула она на ухо Щербе, помогшему ей взобраться на круп своего коня. — Но я не хочу к Радзивилу. Я — не его невеста!..

— Коли хочешь сберечь жизнь и честь, тебе придется побыть ею! — нахмурил брови казак. — Без сей хитрости мне бы не удалось вырвать тебя из объятий мурзы!

Как бы там ни было, княжич не станет тебя бесчестить, как сии звери, так что поездка к нему для тебя меньшее из зол…

Пока не доберемся до стана, не смей отрицать, что ты его невеста. Коли нехристи уразумеют, что я их провел, быть беде! Не подведи же нас, панна!..

Эвелина покорно кивнула казаку. Даже если бы речь не шла о ее жизни, она не смогла бы предать своих спасителей. Дав плетей коням, воинство Щербы поспешило вернуться в лагерь Радзивила.

По пятам за ним волчей стаей шли татары.

Когда оруженосец объявил княжичу Владиславу о прибытии его невесты, тот не поверил своим ушам. Забыв о воинских упражнениях, наследник Радзивилов поспешил навстречу гостье.