Улей. Отверженная (СИ) - Лужанская Алёна - Страница 47

— Молчишь. Не хочешь со мной разговаривать?

— Звали? — В шатер весьма своевременно вошел лекарь.

Я обрадовалась и тут же сникла — он еле переставлял ноги и выглядел уставшим и больным, постаревшим еще на столетие…

Король лениво поднялся с табурета и нехотя отошел в сторону. Смесь вины и досады весьма странно смотрелась на его обычно непроницаемом лице.

— Да тут всего лишь царапина. И та уже почти зажила.

Мой благодетель вытер влажной тряпкой кровь с щеки, а затем, неодобрительно покачав головой, развязал веревки, сковавшие запястья.

— Другие раны были куда серьезнее. Тело разведчика самое выносливое, но все же не бессмертное. Мои целительские способности широки, но и у них есть предел. Может случиться так, что эти два фактора сойдутся в одно время. Она будет уже за порогом, а я окажусь бессилен…

Пока старик говорил — глухо и монотонно, — Волк в задумчивости кусал костяшки пальцев.

— Я больше такого не допущу.

— Уж постарайтесь, ежели намереваетесь сохранить жизнь молодому источнику…

— Я тебя понял, отшельник. Что-то еще?

Лекарь бросил взгляд на выход и, хитро прищурившись, добавил:

— Начните прямо сейчас. А то не выйти нам, покуда они там стоят…

— Кто? — нахмурился выходец из гетто.

— Ваши подданные. — И в этих словах скользила явная усмешка. — Пришли на запах.

Волк удивленно посмотрел на окровавленную тряпку, затем перевел взгляд на меня. У силы есть свои потоки, но тем не менее она течет и в венах — это знает каждый житель Улья, конечно, тот, кто ей обладает.

— Я разберусь, — кратко кивнул Король и вышел из шатра. Жаль, занавес закрылся за его спиной, я бы очень хотела посмотреть, как он будет вразумлять обезумевших существ. Их теперь не десяток, как было в первую встречу, а гораздо больше.

— Зря ты сказал ему. Если раньше передача Силы хотя бы выглядела добровольной, то теперь он будет пить мою кровушку.

— Не думаю. — Старик покачал головой. — Сила твоя никогда не утолит его жажду, сколько бы он через себя ни пропустил. Полагаю, ему нравится сам процесс, твое унижение. Ирод, как есть ирод.

И я не могла не согласиться.

— Давай убьем его, а? Когда он вернется… ты отвлечешь, а я ударю. — Вторая заговорщически подмигнула.

— Думаешь, если оторвать змее голову, она издохнет?

— Полагаю, растеряется как минимум. А за это время мы успеем убежать. Я помогу тебе. Если надо, понесу на собственных плечах.

— Храбрая, но молодая еще. Что ты будешь делать с ордой отверженных? Без предводителя начнется хаос. Потерянные, еще более озлобленные и жадные, они погонятся за тобой. Прошлой ночью этот самозванец спустил с поводка двоих, и ты чуть не погибла.

— Значит, нужно поставить другого Короля, — брякнула я не подумав. И тут меня осенило!

На вернувшегося мужчину я посмотрела совершенно другими глазами. Он слишком много знал, как о жизни вне стен Улья, так и внутри них. Он бежал из Лабиринта, что сделать без посторонней помощи в принципе невозможно.

«У него есть покровитель. Очень сильный».

— Ты не Король, ты всего лишь наместник.

— Мне не нравится это слово. — Волк скривился и жестом указал лекарю на выход. Тот не стал перечить непризнанному вождю и, тяжело шаркая ногами, удалился.

Когда стены шатра сомкнулись за его спиной, я задала вопрос:

— Почему она выбрала тебя?

— А почему бы и нет?

Действительно. Не брать же канцлеров из Правящего Совета. Эти неповоротливые толстобрюхие существа вряд ли смогли бы управлять отверженными. А кто-то сильный из разведки — тот же Первый — слишком влиятельная персона. Такого опасно сажать даже на игрушечный трон.

— Знаешь, у меня немного испортились с ней отношения, — вдруг произнес выходец из гетто, буравя меня тяжелым взглядом.

— Да неужели?

— Из-за тебя, между прочим. Но я собираюсь в ближайшее время это исправить. Сама понимаешь, с официальным визитом я нагрянуть пока не могу, проникнуть тайными ходами в Красные Палаты — тоже чести мало. А вот увидеться на национальном празднике — почему бы и нет!

У него в руке захлопали два приглашения. День Пахаря, как я могла забыть.

— Составь мне компанию, а потом вместе прогуляемся к барьеру. Обещаю, в город мы пойдем инкогнито.

Моя бровь поползла вверх, выражая предельный скепсис. Если гвардейцам еще можно отвести глаза, то мимо разведчиков и мышь не проскочит. Идея выглядела бредовой со всех сторон.

— Думаю, ты соскучилась по родному дому.

— Не то слово как, — пробубнила я, четко осознавая, что вариант отказа не предусмотрен. Злости сей факт не вызвал, напротив, в ответ на странное предложение в душе зашевелилась робкая радость. Вторая очень хотела навестить Королеву и убедиться, что с ней все хорошо.

Волк, получив согласие, присел на табурет рядом.

— Ты мне нужна. Очень, — хмуро сказал он, склонившись надо мной и разглядывая след от царапины на лице. — Не зли меня больше. Прошу.

Его руки поползли по одежде, словно две змеи, оплетая, зажимая меня в свои тугие кольца. Разведчица даже не противилась, позволила себя поднять и уложить на застеленный мехами топчан. Для нее тело было еще одним оружием, средством для достижения цели, в отличие от бедной Ники, которая трепетно отстаивала личные границы, но уже несколько суток не появлялась.

Человеческая девушка продолжила бы бороться. Возможно, ей даже удалось бы извернуться, ударить коленом в пах и спихнуть с себя обезумевшего от силы и власти самозванца. Она бы порывисто выбежала из шатра и попала в совершенно иные объятия, не столь горячие и ласковые. Но с большой долей вероятности — смертельные. Вторая же рассчитывала получить не только удовольствие, но и выгоду.

Его руки были не такими опытными и нежными, как у Кира — приходилось направлять. Действия более неосторожные и суетливые — приходилось сдерживать. Словно измученной жаждой умирающий зверь, наконец, добрел до колодца с водой. И, боясь услышать «нет», он спешил, с каким-то неистовством впивался в губы, шептал несвязанные фразы и всячески пытался быть умелым любовником. И в принципе у него неплохо получалось. Я расслабилась и, закрыв глаза, поняла одну вещь — у меня появился собственный раб, зависимый, Искаженный…

В этот раз отдала совсем немного, оставив большую часть накопленной Силы себе про запас. Ему хватило. Волк отключился сразу. И даже будучи в бессознательном состоянии продолжал с какой-то маниакальной, болезненной настойчивостью вжимать меня в себя. Показалось — разыгрывает. Притворный обморок — его наименьший обман. Но нет… дыхание редкое, веки не дрожат, губы бледные, отдают в синеву. Пришлось постараться, чтобы выбраться из тесных объятий.

Приняв вертикальное положение, я посмотрела на безмятежное ровное лицо, которое при иных обстоятельствах показалось бы вполне приятным. Затем перевела взгляд на свои запястья с красной полоской — следом от веревки, на пальцы — уже не такие ухоженные, как раньше, когти — уродливые, изогнутые….

Предводитель отверженных лежал спокойный и умиротворенный. Он совершенно не боялся моих мыслей. А зря!

Я не целитель, у которого кулак с ножом нальется кровью, отяжелеет и безвольно упадет при мысли об убийстве. Меня, разведчика, даже совесть грызть не будет.

Словно почувствовав смену настроения, Волк приоткрыл один глаз, улыбнулся и, перевернувшись на живот, провалился в сон. На спине болотными чернилами, закрыв все лопатки, распахнулись крылья. Он хотел летать.

Глава 8

Глава 8. Путь к трону

День Пахаря — старый праздник. Праздник рабочих, которые трудятся как пчелки круглый год. Он традиционно проходит в цветочных лугах за Ульем. Проникнуть туда практически невозможно. С одной стороны — обрывы и трещины, уходящие вглубь земных недр, а с другой — высоченные скалы. Перелететь можно — было б на чем! Мне так и не вернули крылья, а у Волка имелись только нарисованные. Нам предстояло пройти через весь Улей, попасть на верхний уровень и уже оттуда — прямиком на праздник. Столы с угощениями, вокруг которых обычно собирался народ, целенаправленно ставили на самой высокой точке зеленого холма. Жители Улья возносили почести Ее Величеству и заодно и наслаждались панорамным обзором. За стенами Улья расстилалась мертвая степь, а внутри, в противовес окружающей среде, можно было наблюдать буйство красок и разнообразие растительности.