Сага о близнецах. Сторож брату своему (СИ) - "jenova meteora" - Страница 109

Город встретил их гробовой тишиной и пустыми улицами. Краем глаза Лайе видел жителей, захлопывавших ставни окон и осенявших себя защитными знаками при виде двух путников. Он поёжился — то ли от холода, то ли от нехорошего предчувствия. Не нравилось ему это все, ох, как не нравилось. Лайе чуял скверну, расползшуюся по Реванхейму, подобную заразе, что подтачивает корни деревьев, заставляя их расти уродливыми и больными. Иллирийцу вдруг вспомнилось, что Реванхейм — один из последних городов севера. Дальше него стояла только крепость Айнцкранг, а за ней начинались Мерцающие горы, в недрах которых лежал древний город Каморан, где господствовали демоны Хаоса. Лайе подумал, что эта мысль пришла к нему лишь потому, что от Реванхейма у него сложилось ощущение, будто сам Тысячеглазый пировал здесь.

И оставил после себя лишь пустоту и смерть.

Дола, тем временем, замедлил шаг, теперь он ступал осторожно, прижав уши к голове, и озирался по сторонам. Даже со спины было видно, как он весь подобрался, напрягся, словно чуя опасность, готовый к нападению. Когда братья вышли к площади в центре города, то увидели пепелище. Столб, на котором джалмарийцы сжигали чучела, провожая зиму и приветствуя грядущую весну, обуглился и покосился, земля вокруг него была черна, а в воздухе отчетливо ощущался запах дыма и горелой плоти. Проходя через пепелище, Дола вдруг споткнулся на ровном месте, растерянно завертел головой по сторонам, словно что-то сбивало его с толку.

— Она была здесь. Точно была. Везде — след. Но... почему я не чую её? — неуверенно пробормотал он, жмурясь от яркого солнца.

— Пойдём в таверну, малой. Уверен, старина Альб расскажет нам все последние новости, — вздохнул Лайе.

Чувствовал он себя отвратительно, все силы уходили на то, чтобы заставить свое тело переставлять ноги, и при этом не дать брату сорваться. Лайе казалось, что он выжат, как лимон. Он устало поплёлся за братом, мечтая о кружке добротного эля и лохани с горячей водой.

Однако, мечтаниям его не суждено было осуществиться. Едва близнецы переступили порог таверны, как почти сразу же их попытались скрутить и уложить лицом в пол. Не сговариваясь, братья тут же оказали сопротивление, которое переросло в полноценную драку. До смертоубийства, впрочем, дело не дошло — громкий и зычный голос Кривоносого Альба разогнал драчунов по углам.

Лайе едва успел вцепиться в плечи близнеца, ибо Дола гневно сопел, раздувал ноздри и выглядел так, что казалось, у него вот-вот дым из ушей повалит. Батраки, затеявшие драку, неуверенно жались друг к другу и подозрительно разглядывали близнецов.

Старый знакомый спустился по лестнице и прихрамывающей походкой приблизился к нелюдям. Лайе с удивлением отметил про себя, что за прошедший год Альб сильно сдал.

— Что-то припозднились вы, — хозяин таверны по старой привычке сгрёб братьев в дружеские объятия. — Приношу извинения за своих парней, они молоды, горячи и жаждут стать местными героями. Здесь такое творилось несколько дней назад, вы бы видели.

Только сейчас Лайе смог оглядеть таверну и понял, что она пуста, посетителей в ней не было.

Живых, по крайней мере.

Обеденные столы были сдвинуты в несколько рядов, а на них лежали укрытые белым саваном тела. Стулья кто-то убрал к стене, и на них покоились те, кому не хватило места на столах. По очертаниям тел Лайе догадался, что здесь лежали не только взрослые, но и дети.

Искоса он взглянул на брата, и обнаружил, что тот выглядит не менее потрясённым.

— Альб, — протянул Дола, не отрывая взгляда от открывшейся ему картины. — С каких пор твоя таверна превратилась в мертвецкую?

— Я же говорю — вам бы явиться сюда несколько дней назад, сами бы все увидели, — буркнул Альб, почесав нос. — Она тут такое устроила...

— Она? — насторожился Лайе.

— У нас её уже Реванхеймской упырицей прозвали. Видите тела — это она сделала. — Голос Альба звучал устало, как у человека, которому пришлось увидеть нечто ужасающее.

— Альб, — мягко повторил Дола, — где Сольвейг?

— Дак она ж... Её, в общем... это... — замялся хозяин таверны и поймал взгляд Лайе.

Пронзительно синие глаза смотрели с таким холодом, что Альбу показалось, будто у него мозги замерзают от этого взгляда. И чужой голос мысленно шепнул ему:

«Не говори, беду накличешь. Не сейчас, Альб. Придумай что-нибудь, отведи от себя гнев моего брата».

Альб моргнул и понял, что время замерло всего на одно мгновение, и Дола все ещё выжидающе смотрит на него. С надеждой и одновременно с затаенным обещанием чего-то нехорошего, если ответ ему не понравится.

— В общем, — мужчина прочистил горло, — вам бы лучше к Эспозито зайти. К семье её. Она ведь к ним вернулась тогда. Вот.

— Альб, — голос Долы был обманчиво мягким, и когда его ладонь легла на плечо мужчины, легонько сжав его, Альб невольно вздрогнул. — Тебе правда нечего рассказать?

— Задницей Махасти клянусь, Бес! Видят Первозданные, я вас, как своих сыновей люблю, стал бы я врать! — рассмеялся хозяин таверны в ответ.

Дола улыбнулся в ответ, и Альб незаметно выдохнул — кажется, отвёл беду.

— И где живёт её семья? — спросил Лайе, заметно расслабившись.

— Через площадь идите, там улочка петляющая есть... А, да что это я! Парни, кто-нибудь из вас, проводите моих добрых друзей к дому Эспозито! — махнул рукой Альб.

После недолгого совещания из группы батраков вышел приземистый коренастый мужик, и глядя исподлобья на близнецов, направился к двери. Не сказав ни слова, братья последовали за ним.

Альб проводил их взглядом, и когда уже закрылась дверь в таверну, он ещё некоторое время смотрел на неё в глубокой задумчивости.

Он и в самом деле любил этих братьев, но сейчас бы многое отдал, лишь бы они покинули город. И дело было не в том, что они снова искали ведьму, вовсе нет. Не нравилось Альбу то, что он увидел. Казалось — братья вернулись другие, будто их подменили. Нынешний Бес пугал его, да и Ласка, влезший в его мысли, оказался не лучше.

Верно, все же, говорят, — невесело подумалось Альбу, — нелюди они — и этим все сказано. Кто ж их поймёт-то?

Дом Эспозито казался самым видным среди остальных построек Реванхейма, и в этом городе по красоте его могло превзойти, пожалуй, лишь святилище Милостивой Хасидзиль. Дом был огромным, словно в нем жила большая и дружная семья, а восточное крыло выглядело совсем новеньким, видать, совсем недавно пристроили. Стены из коричневого камня казались прочными — такие долго оборону держать смогут. Две башни стремились ввысь, к морозному солнцу, а крыльцо было украшено резным деревом. Массивная, тяжёлая дверь была надежно затворена, но прямо посередине ее украшала змеиная голова с зажатым в пасти кольцом.

Лайе взглянул на Долу и посторонился, пропуская его вперёд. К его удивлению, близнец выглядел крайне неуверенным в себе, вон, и уши опустил, и переминается с ноги на ногу.

Дола вздохнул, убрал упавшие на лицо волосы под капюшон, и, легким шагом взлетев по лестнице на крыльцо, решительно постучал кольцом о дверь. После недолгого ожидания она отворилась, и на пороге братья увидели высокого, статного юношу. Дола, недоверчиво сощурившись, уставился на него, подмечая сходство с Сольвейг — кожа парня была смуглой, волосы вились чёрными кудрями, а в серых с прозеленью глазах застыл немой вопрос.

— Я ищу Сольвейг, — неожиданно сиплым голосом сообщил Дола.

Джалмариец удивленно вскинул брови, однако он не успел ничего сказать — из глубины дома послышался быстрый топот и звонкий, женский голос. И почти сразу из темноты предбанника на порог выскочила девушка — невысокая и ладная, с жизнерадостным лицом, усыпанным веснушками. Две рыжие косы топорщились в стороны, и казалось, полностью передавали настроение их обладательницы.

— Вольн, что же ты топчешься тут?! — воскликнула она, оттирая парня в сторону. — Я — Мириан Эспозито, а этот невежливый юноша — мой кузен Вольн. Да подвинься же ты! — девица бойко тараторила, попутно сделав приглашающий жест. — Проходите, проходите, негоже беседы на морозе вести!