Сага о близнецах. Сторож брату своему (СИ) - "jenova meteora" - Страница 121

— Тебе, девка, слова не давали. — Прорычал Митра в ответ.

— Лиль, не усугубляй, — вполголоса пробормотал Элли, не отводя взгляда от шамана.

Тот задумчиво созерцал пленников. Он подошёл к ним, обошёл вокруг, и замер напротив Элиона.

— Смесок, — бросил шаман, глядя в его рубиновые глаза. — И кровь твоей матери гораздо сильнее наследия Совершенных. Интересно.

Он перевёл тяжелый взгляд на Лиланг и она невольно съёжилась под ним. Вдруг выражение лица шеддара изменилось. С удивлением он всмотрелся в опальную принцессу и с каким-то узнаванием выдохнул.

— Митра, развяжи их, — приказал шаман.

— Что?! — оторопел воин. — Зачем?

— Потому что я так сказал, — был ему резкий ответ. — Или ты решил снова не подчиниться воле Первого?

— Как скажешь... Моренос.

Сжав зубы, Митра неохотно разрезал веревки на руках своих пленников и отступил назад.

Шаман протянул ладонь Лиланг и она не замедлила опереться на неё, чтобы подняться с колен. Шеддар склонился к её лицу, пытливо вглядываясь в неё.

— И правда, — удивленно пробормотал он, — в тебе и в самом деле течёт его кровь. Как тебя зовут, остроухая?

— Лиль... Лиланг, — впервые за многие годы иллирийка назвала своё полное имя. — Я...

— Ты из рода Даэтрана Познавателя, — удовлетворенно закончил за неё шаман.

Лиланг оставалось только удивленно хлопать ресницами. Рядом тихо выдохнул Элион.

— Откуда тебе известно имя Познавателя? — спросила принцесса, все ещё не веря своей удаче.

— Это старая история, остроухая. У тебя ещё будет возможность её услышать, — отмахнулся Моренос. — Митра, отправь гонца в крепость Лем. Сообщи, что мы скоро прибудем. Первому будет интересно посмотреть на наших гостей. И скажи своим Бесстрашным, что отныне они оба неприкосновенны. Тебя это тоже касается, — шаман задержал взгляд на распухшем ухе девушки и нахмурился. — Ни ты, ни кто либо ещё не имеете больше права тронуть эту девчушку. Тебе все понятно, легат?

— Как скажешь, шаман, — скривился Митра и отвесил насмешливый поклон, а глаза его оставались злыми.

«Он — легат? — мысленно изумилась Лиланг, — Вот этот ублюдок командует легионом?!»

— Прошу за мной, — приглашающим жестом Моренос поднял полог своего шатра, и иллирийцы скользнули внутрь, в приятную прохладу, скрываясь от жаркого солнца.

Пожалуй, впервые за долгое время, опальная принцесса чувствовала себя в безопасности. Странным было это чувство — понимание того, что она и Элли находятся на земле тех, кто ненавидел их народ. И ещё более странно было осознавать, что шеддары не принесут им зла, чего нельзя было сказать об иллирийцах и об одержимом Императоре Иллириана. С того момента, как Моренос произнёс имя Познавателя, Лиланг ощущала лишь спокойствие и уверенность в том, что именно сейчас — все идёт так, как надо.

Накануне вечером шаман накормил и напоил беглецов. И пусть вяленое мясо казалось жестким, а вино слишком крепким — Элли и Лиланг уминали еду так, что за ушами трещало. А потом они рассказали Мореносу свою историю — о падении Дома Даэтран, об одержимом императоре, о долгих скитаниях по Вечной Земле. Моренос слушал внимательно, запоминая каждое слово. А потом он поведал своим гостям о Даэтране Познавателе, о войне и гибели Третьего Легиона. И о том, как Совершенный спас Первого Полководца, бывшего тогда всего лишь Девятым, безымянным легионером. А затем исцелил его, Мореноса, увечье, что позволило шеддару стать шаманом Джагаршедда. История эта казалась немыслимой, но для Лиланг многие вопросы, касавшиеся прошлого её народа, нашли свои ответы в рассказе Мореноса.

Опальная принцесса в детстве слышала о Первом Полководце Джагаршедда, и в иллирийской истории его упоминали, как величайшее зло Периода Исхода, того, кто сумел загнать Совершенных обратно в Камайнен — первую захваченную ими землю, ставшую позже Иллирианом. Историки описывали шеддарского полководца, как злодея и тирана, а иллирийские генералы нехотя признавали его военные таланты.

И только Элли говорил Лиланг, что история врет, что Совершенные сами загнали себя в ловушку, сами привели себя к проигранной войне. Элли рассказывал, что в Исходе не было победителей — близнецы Ассэне Первый и Даэтран Познаватель раскололи свой народ изнутри на две противоборствующие стороны. Глеанн, величайший генерал Совершенных, продал себя Тысячеглазому в обмен на могущество, способное стереть Джагаршедд с лица земли — и ему почти удалось это сделать, но он сам погиб, развоплощенный Тысячеглазым Хаосом навсегда. Имрах, последняя королева мертвой ныне Хальгейзы, пожертвовала собой, чтобы нанести сокрушающий удар по Совершенным, но оказалась слабее них, и её проклятие, смешавшись с Даром нелюдей, срикошетило в Джагаршедд, заразив цветущие земли скверной. А Даэтран Познаватель отказался от матери своего народа — и за ним последовали остальные. Империя Совершенных была могущественна, но и она пала, разрушенная изнутри. Шеддары же нанесли решающий удар в тот миг, когда их враги были слабы. И так уж вышло, что Первый Полководец, который вёл свой народ в решающую битву, до сих пор правил Огненной Землёй Джагаршедд.

В войне не бывает победителей, сказал Элли, как не бывает правых и виноватых. И потому не стоит считать шеддаров врагами лишь потому, что они стали теми, кто добил погибавший уже народ.

И Лиланг размышляла об этом всю ночь, пытаясь представить себе, какой будет её встреча с легендарным воином.

А на рассвете их с Элионом поднял Моренос, сообщив, что уже скоро они покинут лагерь Бесстрашных, и отправятся в крепость Лем. Наспех приведя себя в порядок, Лиланг выскочила из шатра и присоединилась к шаману, направлявшемуся к загону. Увидев, на чем им предстоит ехать, принцесса поначалу едва не лишилась чувств — ездовые животные шеддаров были под стать своим наездникам. Свирепые и зубастые создания вызывали желание бежать прочь, но никак не садиться на них. И все же Лиланг взяла себя в руки и даже рискнула протянуть руку к одной из бестий — так их называл Моренос. Сообразив, что тварь не собирается откусить ей руку, принцесса несколько успокоилась.

Уже когда сборы завершились и Элион, следуя примеру шамана, храбро забрался на бестию, Лиланг увидела, что Митра тоже поедет с ними, и недовольно нахмурилась. На её возмущение Элли и Моренос лишь переглянулись и пожали плечами. Лиланг только заскрипела зубами, и решила, что просто обязана отыграться, пока у неё есть возможность.

— Шаман, — позвала она, внимательно разглядывая свои ногти, — Вы же гарантируете мне полную неприкосновенность?

Моренос посмотрел на неё с таким видом, словно пытался вспомнить, что же это за слово такое — «неприкосновенность».

— До тех пор, пока ты не встретишься с Первым — да, — буркнул он в ответ. — А уж что решит Полководец — мне неведомо.

— Неприкосновенность распространяется на меня сейчас? — синеглазая девица хитро сощурилась, встретившись взглядом с Мореносом.

Шаман Джагаршедда, заподозрив неладное, осторожно кивнул головой. Элион с невозмутимым видом наблюдал за своей подопечной, пытаясь понять, что она удумала в этот раз.

— Я бы хотела выразить благодарность за почтительное обращение со мной в дороге вот этому... воину, — Лиланг указала пальчиком на Митру, чьё лицо в сей момент вытянулось в искреннем недоумении.

Опальная принцесса неторопливо подошла к шеддарскому легату, и, подарив ему одну из самых обворожительных своих улыбок, врезала ему в нос кулаком — совсем, как её учил Элион.

— Это тебе за «селедку»! — зашипела она, с искренним наслаждением наблюдая за тем, как Митра с воем хватается за разбитое лицо.

Позади взвывшего шеддара кто-то громко и раскатисто захохотал. Элион же прикрыл лицо ладонью, пряча паскудную улыбку. Моренос молча раскрыл рот.

Позеленевший от злости Митра хотел схватить Лиланг за грудки, но на сей раз она этого ожидала и отскочила назад прежде, чем пальцы легата сомкнулись на её рубашке. Обозлённый шеддар продолжил наступать с твёрдым намерением порубить наглую остроухую в капусту, но резкий окрик Мореноса заставил его замереть на месте.